Чтение онлайн

Долгие послевоенные годы успешно функционировало Общество советско-польской дружбы. Теперь эти связи порушены. Причин много. Главные из них: крушение и распад СССР и Объединения стран Варшавского договора, противостоявших агрессивному блоку НАТО, перерождение ветеранского движения и в Польше, и в России не только в связи с уходом из жизни поколения поборников дружбы между нашими народами, братства по оружию двух армий, произошедшим его своеобразным “омоложением”.

Не случайно краковянами снят с пьедестала монумент маршалу И.С. Коневу, хотя общеизвестно, что именно ему и войскам фронта, которым он командовал, обязана своим спасением древняя столица Польши, как и бесценный для Польши угольный бассейн в Шленске (Силезии). Прокатилась волна вандализма на мемориалах и местах захоронения советских воинов. Находившихся согласно Варшавскому договору в Польше советских воинов, вопреки их дисциплинированности и уважения к полякам, ославили “оккупантами” и т.п. Венцом предательства нашей былой дружбы явилось вступление Польши в НАТО, которое за 50 лет существования получило репутацию в наших странах как очаг агрессии под прикрытием голубого флага ООН. Для Польши подтверждение этой прописной истины не заставило себя долго ждать. Наивные российские парламентарии призывают президента оказать помощь Югославии оборонительными системами ПВО, как это было когда-то во Вьетнаме. Но, приняв в свой состав Польшу, Венгрию и Словакию, НАТО захлопнуло ловушку на Карпатах. Сегодня не только оружие, но даже гуманитарную помощь через Венгрию поставить не удается. Так Польша оказалась одним из цепных псов агрессора, потенциальным плацдармом для нападения на Россию.

Одна надежда на время и на историю, которые образумят наши страны, вернут былую дружбу между народами, чтобы сохранять мир, как это было 40 послевоенных лет.

Вячеслав БОБРОВНИКОВ, №18, 1997 г.

Перечитывая публицистику А.С. Пушкина, наткнулся на очень интересную статью, опубликованную в «Современнике» в 1836 году. Называется она «Собрание сочинений Георгия Кониского, архиепископа Белорусского».

Жизнь Георгия Кониского принадлежит истории. Он вступил в управление своей епархией, когда Белоруссия находилась ещё под игом Польши. Православие было гонимо католическим фанатизмом. Православные церкви стояли пустыми или отданы были униатам. Миссионеры насильно гнали народ в униатские костелы, издевались над ослушниками, секли их, заключали в темницы, томили голодом, отнимали детей, чтобы воспитывать в своей вере, уничтожали браки, совершенные по обряду православной церкви, происходило надругательство над могилами православных.

Григорий Кониский написал книгу «История Малороссии». Эта книга не была издана и известна только в рукописи. Пушкин приводит отрывок из «Истории Малороссии», который называется «Казнь Остраницы».

«Как историк, - пишет А.С. Пушкин, – Григорий Кониский ещё не оценен по достоинству, ибо счастливый мадригал приносит иногда более славы, нежели создание истинно высокое, редко понятное для записных ценителей ума человеческого и малодоступное для большого числа читателей».

4 500 000 000 долларов требует Польша у России за мифический расстрел органами НКВД польских офицеров в Катыни! Родственники польских офицеров (с текущей в их жилах сучьей кровью польской шляхты) уже выстраивают очереди за получением компенсации. Недаром в немецком МИДе перед Второй мировой Польшу называли «гиеной поля боя»! Предлагаю читателям отрывок из «Казни Остраницы» Г. Кониского. В.В. Шарлай

«На место замученного Павлюги выбран в 1638 году гетманом полковник нежинский Стефан Остраница, а к нему придан в советники из старого и заслуженного товарищества Леон Гуня, коего благоразумие в войске отменно уважаемо было. Коронный гетман Лянцкоронский с войсками своими польскими не преставал нападать на города и селения малоросские и на войска, их защищавшие, и нападения его сопровождаемы были грабежом, контрибуциями, убийствами и всех родов бесчинствами и насилиями. Гетману Остранице великого искусства надобно было собрать свои войска, везде рассеянные и всегда преследуемые поляками и их шпионами; наконец собрались они скрытыми путями и по ночам к городу Переяславлю, и первое их предприятие было очистить от войск приднепровские города, на обоих берегах сея реки имеющиеся, и восстановить безопасное сообщение жителей и войск обеих сторон. Успех соответствовал предприятию весьма удачно. Войска польские, при городах и внутри их бывшие, не ожидая никаких предприятий казацких по причине наведённых им страхов последнею зрадою и лютостию над Павлюгою и другими чинами произведённою, ликовали в совершенной беспечности, и потому они были везде разбиты; а упорно защищавшиеся истреблены до последнего. Амуниция их и артиллерия достались казакам, и они, собравшись в одно место, вооружённые наилучшим образом, пошли искать гетмана Лянцкоронского, который с главным войском польским собрался и укрепился в стане при реке Старице. Гетман Остраница тут его застал и атаковал своим войском. Нападение и отпор были жестокие и превосходящие всякое воображение. Лянцкоронский знал, какому он подвержен мщению от казаков за злодейства, его вероломством и зрадою произведённое над гетманом Павлюгою и старшинами, и для того защищался до отчаяния; а казаки, имея в памяти недавно виденные ими на позорище в городах отрубленные головы из собратий, злобились на Лянцкоронского и поляков до остервенения, и потому вели атаку свою с жестокостью, похожей на нечто чудовищное; и наконец, сделавши залп со всех ружей и пушек и произведши дым почти непроницаемый, пошли и поползли на польские укрепления с удивительною отвагою и опрометчивостью и, вломясь в них, ударили на копья и сабли со слепым размахом. Крик и стон народный, треск и звук оружия уподоблялись грозной туче, всё повергающей. Поражение поляков было повсеместно и самое губительное. Они оборонялись одними саблями, не успевая заряжать ружьев и пистолетов, и шли задом до реки Старицы, а тут, повергаясь в неё в беспамятстве, перетопились и загрязли целыми толпами. Гетман их Лянцкоронский, с лучшею немногою конницей, завремённо бросился в реку и, переправившись через неё, пустился в бег, не осматриваясь и куда лошади несли. Стан польский, наполненный мертвецами, достался казакам с превеликою добычею, состоящею в артиллерии и всякого рода оружия и запасах. Казаки по сей славной победе, воздевши руки к небесам, благодарили за неё бога, поборающего за невинных и несправедливо гонимых. Потом, отдавая долг человечеству, погребли тела убиенных и сочли польских мертвецов 11 317, а своих - 4727 человек (2,6:1. Хороший итог для честного боя! Умели же драться мои предки малороссияне!
– В.Ш.), и в том числе советника Гуню. Управившись с похоронами и корыстьми, погнались за гетманом Лянцкоронским и, настигнув его в местечке Полонном ожидающего помощи от Польши, тут атаковали его, запершегося в замке. Он, не допустив казаков штурмовать замка, выслал против них навстречу церковную процессию с крестами, хоругвями и духовенством русских, кои, предлагая мир от гетмана и от всея Польши, молили и заклинали богом гетмана Остраницу и его войска, чтобы преклонились они на мирные предложения. По долгом совещании и учинённых с обеих сторон клятвах собрались в церковь высланные от обоих гетманов чиновники и, написавши тут трактат вечного мира и полной амнистии, предающей забвению все прошедшее, подписали его с присягою на Евангелии о вечном хранении написанных артикулов и всех прав и привилегий казацких и общенародных. Засим разошлись войска восвояси.

Гетман Остраница, разослав свои войска, иные по городам в гарнизоны, а другие в их жилища, сам, и со старшинами генеральными и со многими полковниками и сотниками, заехал в город Канев для принесения богу благодарственных молений в монастыре тамошнем. Поляки, отличавшиеся всегда в условиях и клятвах непостоянными и вероломными, держали трактат с присягою, в Поклонном заключённый, наравне со всеми прежними условиями и трактатами, у казаков с ними бывшими, то есть в одном вероломстве и презорстве; а духовенство их, присвоив себе непонятную власть на дела божеские и человеческие, определяло хранение клятв между одними католиками своими, а с другими народами бывшие у них клятвы и условия всегда им разрешало и отметало, яко схизматические и суду божию не подлежащие. (Поляки - ещё один богоизбранный народ! Вспомните разделение по Талмуду на иудеев и не имеющих никаких прав гоев! Выделено.
– В.Ш.) По сим странным правилам, подлым коварством сопровождаемым, сведавши поляки чрез шпионов своих жидов о поездке гетмана Остраницы с штатом своим без нарочитой стражи в Канев, тут его в монастыре окружили многолюдною толпою войск своих, прошедших по ночам и байракам до самого монастыря Каневского, который стоял вне города. Гетман не прежде узнал о сем предательстве, как уже монастырь наполнен был войсками польскими, и потому сдался им без сопротивления. Они, перевязав весь штат гетманский и самого гетмана, всего тридцать семь человек, положили их на простые телеги, а монастырь и церковь тамошние разграбили до последка, зажгли со всех сторон и сами с узниками скоропостижно убрались и прошли в Польшу скрытыми дорогами, построили они узников своих пешо по два, вместе связанных, а каждому из них накинули на шею верёвку с петлёю, за которую ведены они конницею по городу с триумфом и барабанным боем, проповедуя в народе, что схизматики сии пойманы в сражении, над ними одержанном; а потом заперты они в подземные тюрьмы и в оковы. Жены многих захваченных в неволю чиновников, забравши с собою малолетних детей своих, отправились в Варшаву, надеясь умилостивить и подвигнуть на жалость знатность тамошнюю трогательным представительством детей их за своих отцов. Но они сим пищу только кровожадным тиранам умножили и отнюдь им не помогли; и чиновники сии, по нескольких днях своего заключения, повлечены на казнь без всяких разбирательств и ответов.

Казнь оная была ещё первая и в своём роде, и неслыханная в человечестве по лютости своей и коварству, и потомство едва ли поверит сему событию, ибо никакому дикому и самому свирепому японцу не придёт в голову её изобретение; а произведение в действо устрашило бы самых зверей и чудовищ.

Зрелище оное открывала процессия римская со множеством ксендзов их, которые уговаривали ведомых на жертву малороссиян, чтобы они приняли закон их на избавление своё в чистцу; но сии, ничего им не отвечая, молились богу по своей вере. Место казни наполнено было народом, войском и палачами с их орудиями. Гетман Остраница, обозный генеральный Сурмила и полковники Недригайло, Боюн и Риндич были колесованы и им переломали поминутно руки и ноги, тянули с них по колесу жилы, пока они скончались; полковники Гайдаревский, Бутрим, Запалей и обозные Кизим и Сучевский пробиты железными спицами насквозь и подняты живые на сваи; есаулы полковые: Постылич, Гарун, Сутяга, Подобай, Харчевич, Чудан, Чурай и сотники: Чуприна, Околович, Сокальский, Мирович и Ворожбит прибиты гвоздями стоячие к доскам, облитым смолою, и сожжены медленно огнём; хорунжие: Могилянский, Загреба, Скребило, Ахтырка, Потурай, Бурлей и Загнибеда растерзаны железными когтями, похожими на медвежью лапу; старшины: Ментяй, Дунаевский, Скурбей, Глянский, Завезун, Косырь, Гуртовый, Тумарь и Тугай четвертованы по частям. Жены и дети страдальцев оных, увидя первоначальную казнь, наполняли воздух воплями своими и рыданием, но скоро замолкли... оставшихся же по матерям детей, бродивших и ползавших около их трупов, пережгли всех в виду своих отцов на железных решётках, под кои подкидывали уголья и раздували шапками и мётлами.

Главные члены человеческие, отрубленные у назначенных чиновников малороссийских, как-то: головы, руки и ноги развезены по всей Малороссии и развешаны на сваях по городам. Разъезжавшие при том войска польские, наполнившие всю Малороссию, делали все то над малороссиянами, что только хотели и придумать могли: всех родов бесчинства, насилия, грабежи и тиранства, превосходящие всякое понятие и описание. Они, между прочим, несколько раз повторяли произведённые в Варшаве лютости над несчастными малороссиянами, несколько раз варили в котлах и сжигали на угольях детей их в виду родителей, предавая самих отцов лютейшим казням. Наконец, ограбив все церкви благочестивые русские, отдали их в аренду жидам, и утварь церковную, как-то: потиры, дискосы, ризы, стихари и все другие вещи распродали и пропили тем же жидам, кои из серебра церковного поделали себе посуду и убранство, а ризы и стихари перешили на платье жидовкам; а сии тем перед христианами хвастались, показывая нагрудники, на коих видны знаки нашитых крестов, ими сорванных. И таким образом Малороссия доведена была поляками до последнего разорения и изнеможения, и всё в ней подобилось тогда некоему хаосу или смешению, грозящему последним разрушением. Никто из жителей не знал и не был обнадёжен, кому принадлежит имение его, семейство и самое бытие их, и долго ли оно продлится? Всякий с потерей имущества своего искал покровительства то у попов римских и униатских, то у жидов, их единомышленников и своих непримиримых врагов, и не мог придумать за что схватиться».

№15, 2007 г.