Чтение онлайн

Такие возможности для дальнейшего развития СЯС РФ в Договоре присутствуют: нет ограничений на число боевых блоков (ББ) в головных частях ракет, на маневрирующие и планирующие ББ, на разработку управляемых ББ, развитие подвижной группировки РВСН, на площадь района базирования ПГРК типов «Тополь-М» и «Ярс» в 5 кв. км для каждой базы, на площадь района патрулирования вокруг нее в 125 тыс. кв. км, на соотношение между числом зарядов внутри «ядерной триады»; нет запрета на создание боевых железнодорожных ракетных комплексов (БЖРК).

Чтобы иметь возможность преодолеть американскую ПРО, России целесообразно выйти на уровень 800 (700 + 100) носителей, воссоздать систему предупреждения о ракетном нападении, защитить систему управления СЯС от радиоэлектронного подавления. А политическое реагирование станет обслуживающим и вспомогательным инструментом в рамках реагирования России на данную ситуацию.

Уже на данном этапе РФ заинтересована в снижении или блокировании возникающих рисков. Основным направлением её усилий должно стать использование прежде всего военно-политических, дипломатических и политико-пропагандистских возможностей воздействия на ситуацию.

Главные ресурсы России с точки зрения военно-политического и дипломатического реагирования:

сохранение значимого для США ракетно-ядерного потенциала как основной предпосылки для того, чтобы США в нынешних условиях продолжали вести с Россией переговоры по военно-стратегической и любой другой политической проблематике;

наличие большого круга значимых для США и Запада в целом международных проблем, решение которых невозможно или затруднительно без участия РФ (Ближний Восток, Иран, КНДР и т.п.);

заметная роль РФ на мировом, особенно на европейском, рынке энергоносителей и активная позиция России в закреплении этой роли, использовании энергетической проблемы в качестве инструмента своей внешней политики.

Новый Договор СНВ-3 стал знаменательным событием в отношениях РФ и США, но важным в интересах России стало бы создание политико-организационных механизмов, предусматривающих взаимосвязь СНВ и ПРО, увязывающих сокращение СНВ с вопросами базирования и применения ВТО США, сил общего назначения (СОН), военно-космической деятельностью. В сферу сотрудничества в области ядерной безопасности входит не только баланс стратегических вооружений и тесно связанный с ним вопрос о ПРО, но и совместные действия в области нераспространения ЯО и, следовательно, вопросы Ирана и КНДР, отношения с другими ядерными державами и вовлечение их в процесс сокращения СНВ. Важными также являются вопросы контроля за движением расщепляющихся материалов, ракетной технологией и многие другие.

Роль и значимость обычных средств поражения резко возрастут уже в самое ближайшее время. Обама назвал свою новую ядерную стратегию «частью более широкой программы, которая должна убедить правительства мировых держав в непригодности ЯО в качестве аргумента международной политики».17 Потребностям национальной обороны США вполне соответствуют обычные виды вооружений, которые и нужно развивать. Существующие технические характеристики ВТО позволяют использовать его для решения задач, в которых ранее планировалось применять ЯО (например, для превентивного уничтожения объектов СЯС). Но если с нашим арсеналом стратегического оружия мы можем «на равных» разговаривать с США, то в сфере СОН это невозможно в ближнесрочной перспективе. Поэтому политика США, направленная на ликвидацию ЯО на планете, может расцениваться как стремление обеспечить стратегическую неуязвимость США на основании подавляющего превосходства в обычных вооружениях по сравнению с любым другим государством мира. Следовательно, предметом дальнейших переговоров России и США должны стать не только вопросы ядерного разоружения и СНВ. Принципиально важно учитывать и другие факторы, влияющие на современном этапе на уровень стратегической стабильности: ПРО, нестратегические ядерные вооружения, стратегическое ВТО. Было бы целесообразно продолжать обсуждение участия России в системе ЕвроПРО, отношения РФ и НАТО, ОДКБ и НАТО, ядерные проблемы КНДР, ИРИ и вопросы безопасности на Азиатском континенте.

Взаимное ядерное сдерживание, вероятно, будет определять взаимоотношения между РФ и США и в дальнейшем. Критерий выживаемости перспективных СЯС при любом сценарии развития событий остается важнейшим. Угроза применения силы против России исключена в том случае, если потенциальный агрессор уверен в неизбежности ответного удара с заведомо неприемлемым ущербом. Эта концепция по-прежнему является основой современной стратегии ядерного сдерживания, которой придерживаются все ядерные державы. Однако количественная неопределенность понятия «неприемлемый ущерб» является её существенным недостатком. В ближайшее время необходимо разработать новые подходы к оценке уровня стратегической стабильности, а также неприемлемого ущерба с учетом специфики разных государств-обладателей ЯО (например, очевидно, что на современном этапе количественные показатели неприемлемого ущерба для США существенно отличается от соответствующих величин для КНР). Необходимы также методики оценки эффективности планируемой ПРО США на разных этапах ее развития с целью определения необходимого и достаточного количества ядерных арсеналов РФ.

В Заявлении РФ относительно ПРО указано, что Договор СНВ-3 «может действовать и быть жизнеспособным только в условиях, когда нет качественного и количественного наращивания возможностей систем ПРО США. Следовательно, исключительные обстоятельства, упомянутые в Статье XIV Договора, включают также такое наращивание возможностей таких систем, при котором возникнет угроза потенциалу стратегических ядерных сил Российской Федерации». Методики поэтапной оценки эффективности противоракетной обороны США и разработка новых подходов к оценке уровня стратегической стабильности на междисциплинарном уровне позволят достоверно определить тот момент, когда наступят эти «исключительные обстоятельства».

В этом контексте отметим, что уже в январе 2011 г. военное командование НАТО испытало первую командно-управленческую структуру ПРО ТВД в Европе. В марте 2011 г. ВМС США направили в Средиземное море крейсер Monterey, оснащенный комплексом управления вооружением Aegis и ракетами ПВО и ПРО. «Это наша первая конкретная демонстрация приверженности обеспечить противоракетную защиту нашим размещенным силам, а также союзникам и партнерам в Европе. Мы говорили, что собираемся это сделать, и теперь мы это делаем». Это первый шаг США по реализации «Поэтапного адаптивного подхода» (Phased Adaptive Approach) по развертыванию национальной американской системы ПРО на европейском континенте и вокруг него.

В рамках создания системы ЕвроПРО России предлагается сотрудничество в формате «двух самостоятельных, но взаимодействующих систем», фактически ограничивающееся обменом информацией и синхронизацией двух независимых систем ПРО. Российское предложение: создание законченной и полномасштабной архитектуры ПРО в Европе, включающее сотрудничество РФ и НАТО в «секторальном» формате, когда стороны отвечают за перехват БР, запускаемых из назначенных в их зону ответственности географических районов. Такая система предусматривает создание совместного механизма по оценке угроз и принятию решений, что возможно только при условии равноправных партнерских отношений и определенного уровня доверия к друг другу. «...В ближайшее десятилетие нас ждет следующая альтернатива: или мы достигнем согласия по противоракетной обороне и создадим полноценный совместный механизм сотрудничества, или же начнется новый виток гонки вооружений. И нам придется принимать решение о размещении новых ударных средств. Совершенно очевидно, что этот сценарий был бы очень тяжелым».

В настоящее время Альянс не соглашается на статус России как равноправного партнера в качестве предварительного условия для участия в потенциальной архитектуре ПРО России и НАТО, ссылаясь на технические, политические и организационные проблемы, мешающие полномасштабному сотрудничеству. Одной из важнейших задач РФ на современном этапе является продолжение переговоров в этой области.

Н.П. РОМАШКИНА, И.В. МАСЛОВ, «Вестник Академии военных наук», №4, 2011 г.

Примечания

1. Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений. Статья XIV, п.4,kremlin.ru/ref_notes/512.

2. Протокол к Договору между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений, http://news.kremlin.ru/media/events/files/41d2ef6d0dc8b2e65fc5.pdf.

3. Romashkin Petr В., Zolotarev Pavel S. On U.S. Plans to Deploy ABM Systems in Europe and Possible Compromise Solutions. The Voice for Ethics in International Policy. Carnegie Council. 2008, June 19,resou rces/journal/22_1/special_report/003.html.