Чтение онлайн

Впрочем, у «Ярсов» есть и неоспоримое преимущество перед своими предшественниками – они установлены на колесных шасси, а потому - мобильны. По утверждению прежнего командующего РВСН генерала Швайченко, скрытность их передвижения «удается поддерживать на требуемом уровне, несмотря на увеличившиеся возможности видовой и радиолокационной разведки иностранных государств». В том, что это не пустая похвальба, убеждает тот факт, что на всех переговорах по ограничению и сокращению стратегических наступательных вооружений американцы неизменно настаивают на географических ограничениях при развертывании таких комплексов. Например, в соответствии с договором СНВ-1, срок действия которого истек в прошлом году, районы базирования грунтовых мобильных ракетных комплексов не должны превышать пяти квадратных километров в пределах района развертывания. Как заявил исполнительный директор Ассоциации по контролю за вооружениями Дэрил Кимбал, на подобных ограничениях Вашингтон будет настаивать и впредь.

Еще очевидно, что быстро нарастить группировку новых ракет, к сожалению, у нас не выйдет. Воткинский завод, который выпускает все модификации «Тополей» и которому неизбежно придется выпускать «Ярсы», в общей сложности больше семи стратегических межконтинентальных ракет в год выпускать не в состоянии. Так ведь в это число должны войти еще и «Тополя-М» шахтного базирования, от которых никто отказываться не собирается. Да еще и ракеты морского базирования «Булава», если ее испытания все же успешно завершатся и она тоже окажется принятой на вооружение. Специалисты полагают, что при самом благоприятном развитии событий через шесть лет, когда завершится массовое списание «Воевод», могут быть приняты на вооружение не более 42 комплексов РС-24 «Ярс». Тогда общее количество носителей в наших РВСН сократится на четверть, а количество боезарядов – в два раза.

Стоит заметить, что мы единственная в мире страна, обладающая грунтовыми подвижными комплексами межконтинентальных баллистических ракет. Есть сведения, что их разработку ведет Китай, но до завершения дела еще далеко. Американцы же ничего подобного производить и не собираются. Они вообще не придают большого значения своей наземной компоненте стратегических наступательных сил, которая составляет всего около 20 процентов общего ядерного арсенала. Главные их носители – в авиации и на флоте. Что обусловлено географическим положением страны.

Что даст России появление в составе ее стратегических ядерных сил ракетных комплексов «Ярс»? Своим мнением на этот счет с корреспондентом «Свободной прессы» поделился заместитель директора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин.

«СП»: Зачем один тоже сравнительно нестарый мобильный комплекс срочно менять на другой? Что даст перевооружение российских РВСН с «Тополя-М» на «Ярс»?

– Вообще-то «Ярс» конструктивно это и есть «Тополь-М». Только модернизированный. А обусловлено все дело тем, что пока в России идет просто обвальное сокращение нашего ядерного арсенала. За последние 10 лет – практически в три раза. Списываются стареющие многозарядные ракеты, им на смену ставятся моноблочные. Причем, даже при этом, списываем больше, чем ставим на боевое дежурство.

«СП»: Как это выглядит в абсолютных показателях?

– Удручающе. На начало 2000 года мы имели в РВСН 3540 ядерных боеголовок. В июле нынешнего года осталось 1247. При этом никаких ограничительных договоров на этот счет мы не подписывали, все идет само собой. По количеству ракет - постоянное сокращение. А по боевым блокам, повторяю, – просто обвал.

«СП»: «Ярсы» могут остановить этот процесс?

– Абсолютно точно – не остановят. Просто немного притормозят. Если бы даже мы просто заменяли каждую старую ракету на новый «Ярс» - и тогда бы вместо 8-10 боевых блоков оставалось бы в строю максимум 3-4. Так ведь ракета на ракету – не получается уже многие годы. И это ведь еще не всё. Так называемый суммарный забрасываемый вес в РВСН уменьшается еще быстрее. Скажем, на подлежащих утилизации ракетах РС-20А он по 8,8 тонны на каждой. На РС-18 – по 4,4 тонны. А на «Ярсах» - всего по 1,2 тонны.

«СП»: Такая разительная разница потому, что старые ракеты – жидкостные, а новая ракета твердотопливная?

– Да. У твердотопливной единственное преимущество – она легче преодолевает систему ПРО. Но забрасываемым весом приходится жертвовать.

«СП»: Но неприемлемый для американцев ущерб мы пока способны нанести?

– Пока – да. Лет через десять, когда число носителей у нас опустится ниже тысячи, это может быть поставлено под сомнение.

Сергей Ищенко, «Свободная пресса»

1 декабря - исторический для Украины день. Ровно 19 лет назад здесь состоялся всеукраинский референдум, на котором была поддержана независимость государства. «За» проголосовали 90% советских граждан – ныне «самостийных громадян».

19 лет назад украинцы проголосовали за независимость, а сегодня не хотят об этом вспоминать.

Никакой реакции на памятную дату нет от команды президента Януковича. Молчит разноголосая национальная оппозиция - от «оранжевой» Юли Тимошенко до «коричневого» галичанина Тягнибока. Никого не интересует мнение Леонида Кравчука, который именно тогда получил президентскую булаву.

У такого дружного молчания предельно простое объяснение. Вспоминать события рокового 1991-го года – означает говорить о тотальном крахе «украинской мечты».

В 1991-м республика пережила сразу два референдума - в марте и в декабре. На мартовском, всесоюзном, 70% украинских граждан высказались за создание обновленного Союза ССР.

Однако уже через девять месяцев настроения диаметрально поменялись. Почему?

Когда в Москве случился ГКЧП, к главной проходной днепропетровского ракетостроительного гиганта «Южмаш» потоком шли люди. Тысячи рабочих и ИТР выстроились у парткома. Никто не звал заводчан – они сами говорили, что готовы защитить страну. Свою большую страну на одной шестой части планеты.

Эта нация была готова служить великой державе. Чем, собственно, и занималась три века подряд. Но Михаил Горбачев делал вид, что арестован в Форосе, а в Москве строили потешные баррикады у Белого дома. Украинцам стало ясно - Союза больше нет.

Тем временем в каждый почтовый ящик ежедневно сыпались груды листовок. С газетных полос и экранов ТВ рвали душу бесконечные цифры: сколько ненька-Украина отдает «в ненасытную москальскую прорву» своего мяса и металла, электроэнергии и угля…

Получалось, они кормят весь СССР! Например, за считанные месяцы тотальной пропаганды один украинский сахар начал восприниматься, как какая-то уникальнонациональная монополия, способная взять за горло «прожорливых кацапов».

По своей мощности и вложению средств это была гигантская медиаоперация убеждения 50-ти миллионов украинцев в выгодах незалежности. Никто уже не вспоминал о встречных материальных и финансовых потоках, которые шли в саму УССР. Людям буквально внушили – достаточно отсоединиться, и с такими богатствами Украина сразу превратится в «черноземную Швейцарию».

Сегодня их осталось 46 миллионов. То есть в мирное демократическое время украинцев вымерло гораздо больше, чем во времена Голодомора.

И нет никакой «украинской Швейцарии!» Уже через два-три года после провозглашения Акта независимости в тамбурах и на верхних полках московских поездов сюда ехали мешки контрабандного российского сахара. Потому что свои сахарные заводы, построенные еще во времена Империи, это вольное панство быстренько разгромило и кинуло на металлолом.

Два десятилетия независимости превратились в тотальное уничтожение. Кто ответит за гордость Одессы - исчезнувшее в никуда Черноморское морское пароходство? Сколько стоят слезы летчиков, буквально плакавших, когда резали на куски стратегические бомбардировщики под Полтавой?