Чтение онлайн

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчиненными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, через 3 года после отмены МПЭ, но моральный климат в коллективе сохранялся длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Характерной чертой лаборатории, где я работал, было полное отсутствие субординации и дружеские отношения между всеми сотрудниками. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Люди работали с большим энтузиазмом просто потому, что работать было интересно. Рабочий день продолжался 9 утра до 10-11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой-либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников. При легких заболеваниях не требовалось оформлять больничный лист. Достаточно было позвонить начальнику лаборатории и сообщить о причинах неявки на работу.

Творческая атмосфера, характерная для всех подразделений нашей организации, во многом определялась личностью ее начальника В.И. Ланердина. ОКБ-590 было создано в 1945 году по личному распоряжению Сталина с целью разработки перспективных средств вычислительной техники для авиации. Начальником нового ОКБ Сталин назначил 35-летнего беспартийного инженера Ланердина, который в это время работал в США, обеспечивая поставки авиационной техники в СССР по программе ленд-лиза. Ланердин свободно владел английским и немецким языками и отлично разбирался в электронной технике, устанавливаемой на американские самолеты, включая самые последние разработки. Одним из первых подразделений ОКБ стало бюро технической информации со штатом переводчиков, которое выписывало все зарубежные журналы, имеющие хоть какое-то отношение к авиации и электронике, а впоследствии к ракетной и вычислительной технике. Судя по всему, Ланердин ежедневно просматривал все новые поступления в БТИ, так как на столах у сотрудников, включая рядовых, часто появлялись его рекомендации о необходимости ознакомиться с конкретными публикациями. В первом отделе была большая секретная библиотека, где хранились документация и образцы новейших зарубежных разработок, добытые нашей разведкой по прямым заказам ОКБ. Ланердин лично занимался подбором кадров для своей организации. В сентябре 1958 года на выходе из аудитории института, где проходила последняя в этот день лекция, ко мне, студенту 4 курса, подошел представительный мужчина и спросил, не уделю ли я немного времени для приватного разговора. Не задавая никаких вопросов, он предложил мне интересную работу по совместительству в оборонном предприятии при свободном режиме работы на полставки техника (350 рублей в месяц) и сказал, что гарантирует распределение на это предприятие после окончания института. Мельком добавил, что предприятие находится рядом с моим домом. Уже придя устраиваться на новую работу, я узнал, что этим представительным мужчиной был начальник предприятия В.И. Ланердин.

В послесталинский период беспартийные руководители предприятий, тем более оборонных, стали нежелательными. В течение ряда лет министерство пыталось найти повод для снятия Ланердина с должности, но все задания, включая те, которые казались нереализуемыми, выполнялись даже досрочно, как это было во времена МПЭ. Поэтому в конце 1962 года ОКБ-590 было просто ликвидировано, а коллектив вместе с тематикой перевели в ОКБ-680, начальник которого был полной противоположностью Ланердину и даже на русском языке изъяснялся с трудом. В новой организации оказался жесткий режим. За опоздание на 5 минут лишали квартальной премии. Для выхода за пределы организации в рабочее время требовалось разрешение зам. начальника по режиму. По окончании рабочего дня запрещалось оставаться в организации. Никого не интересовали результаты работы. И пребывание в партии становилось обязательным условием карьерного роста. А в ОКБ-590 я ни разу не слышал слово “партия” и даже помещения парткома в организации не было.

Ситуация с ликвидацией эффективных предприятий оборонной промышленности в эти годы была не редкой. Осенью 1960 года было ликвидировано ОКБ-23 одного из ведущих советских авиаконструкторов В.М. Мясищева, который, между прочим, успешно разрабатывал стратегический бомбардировщик с атомным двигателем. Мясищева назначили руководителем ЦАГИ, а коллектив ОКБ-23 переподчинили В.Н. Челомею, занимавшемуся созданием ракетной техники. Заместителем Челомея в то время работал недавний выпускник института Сергей Хрущёв.

Говорят, что всё гениальное – просто. МПЭ являлся ярким примером такой гениальной простоты. Временные коллективы, баллы, объективно определяющие трудовое участие каждого работника в работе коллектива и относительно небольшой премиальный фонд – вот и вся суть МПЭ. А каков был эффект! Пожалуй, главным результатом МПЭ следует считать превращение большого числа обычных людей в яркие творческие личности, способные принимать самостоятельные решения. Именно благодаря этим людям страна продолжала развиваться и после отмены МПЭ вплоть до начала 60-х годов. А дальше их способности оказались невостребованными в удушливой атмосфере, сложившейся к тому времени, главным девизом которого стало “не высовывайся”.

В.А. ТОРГАШЕВ

(Окончание следует)

(Продолжение. Начало в №№13-18)

В Москве под председательством полковника Сергея Гончарова состоялось очередное заседание Совета Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Всем известно, что для приёма в ассоциацию «Альфа» существуют ограничения. Устав общественной организации объясняет, что членами организации могут быть сотрудники, прослужившие в «Альфе» не менее пяти лет. Возможно и те, кто получил ранение или контузии, кто отмечен государственными наградами за выполнение боевых задач в составе подразделения. Никто другой вступить в эту организацию не может – закрытая корпорация. Когда Гончарову задали вопрос: «…а липовые «альфовцы» встречаются?». Он ответил: «Сплошь и рядом. Подобно «детям лейтенанта Шмидта», периодически появляются мнимые участники штурма дворца Амина».

В качестве многолетнего руководителя Ассоциации «Альфа» Сергею Гончарову приходилось наблюдать судьбы многих коллег, оставивших службу. Но почему-то он забывает тех, кто не подписывает заявления ветеранов и не лижет зад «карусельному президенту» Путину. Не так давно Гончаров говорил: «Опыт спецназа ФСБ уникален, и ассоциация ветеранов - это закрытая корпорация». Посмотрим дела С. Гончарова.

Во время московских событий осени 2002 г., связанных с захватом заложников в ходе представления мюзикла «Норд-ост», редакции ряда СМИ получили письма, озаглавленные Заявление ветеранов подразделения антитеррора «Альфа»:

В эти трагические часы к нам обращаются десятки российских и зарубежных средств массовой информации, рассчитывая получить комментарии по поводу трагедии в Москве. Учитывая исключительную сложность ситуации, учитывая угрозу жизни многочисленным заложникам, мы вынуждены воздержаться от развернутых интервью. Однако считаем необходимым обнародовать позицию Совета Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа».

Во-первых, очевидно, что мы имеем дело не с «жестом отчаяния», но с заранее продуманной и тщательно подготовленной провокацией. Провокацией, имеющей целью дестабилизировать ситуацию в России и нанести удар по Президенту Владимиру Путину и проводимому им курсу. Об этом свидетельствуют и время, и место совершения теракта, накануне запланированных встреч главы российского государства с западными лидерами, в том числе канцлером ФРГ Шредером. Об этом свидетельствует и точный расчет на обвальную реакцию прессы.

Во-вторых, с террористами, которые не выдвигают реальных требований, очень трудно вести какие-либо конструктивные переговоры. Требование «прекратить войну» и «вывести федеральные силы из Чеченской Республики», - такие требования заведомо не могут быть выполнены, что террористы прекрасно понимают

В-третьих, никакие высокие цели не могут оправдать захват в заложники мирных, ни в чем неповинных людей, в том числе подростков и детей. Чеченский сепаратизм в очередной раз показал свой звериный оскал. Реальность такова, что вести переговоры в Чечне - на чем собственно, давно настаивает промасхадовское политическое лобби, - уже просто не с кем. Есть администрация Ахмада Кадырова, есть большинство населения республики, разоренное войной и бандитами, и есть террористическое подполье, жаждущее одного кровавого реванша.

В-четвертых, если допустить на минуту, что требования террористов будут выполнены, то это, после гипотетического ухода федеральных сил, приведет к кровавой резне и массовым расправам над чеченцами, которые сотрудничали с федеральной властью. Так было в 1996 году, но больше не повторится никогда. Это приведет к воссозданию «оффшорной зоны» криминала и международного терроризма. Под ударом окажется, как это было в 90-е годы, не только Северный Кавказ, но и вся Россия.

В-пятых, как всем террористам, заказчикам нынешнего преступления в Москве очень важна реакция в России и за ее пределами. Эта реакция однозначна, она не оставляет преступникам ни малейшего морального шанса, чтобы оправдать свои поступки. Об этом свидетельствует и единодушное осуждение акции со стороны чеченской диаспоры в Москве, со стороны мусульманского духовенства Чеченской Республики.