Чтение онлайн

Примером того, как в хемоэкологии производится подмена цели, может служить многолетний сериал на тему о стойких органических загрязнителях окружающей среды [4].

С точки зрения химической безопасности, имея в виду в первую очередь благополучие биосферы, на западном информационном рынке происходит бум. Ушли в прошлое те времена, когда существовали три отдельные проблемы - промышленно важных полихлорбифенилов (ПХБ), высоко токсичных диоксинов и пестицида ДДТ [2-4]. В последнее десятилетие в сознании общества эти три проблемы объединились в одну, однако одновременно к ним присоединилось и множество других. Назовем особо популярные: 1) опасные вещества, способные накапливаться в живых организмах (persistent bioaccumulative toxic chemicals, PBT); 2) вещества, блокирующие эндокринную систему (endocrine disrupting chemicals); 3) вещества, разрушающие иммунную систему; 4) вещества, опасные для живых организмов в малых дозах; 5) опасные пестициды различных типов; 6) стойкие боевые отравляющие вещества; 7) токсичные ракетные топлива и их метаболиты, ну и т.д. [4].

Достойное место в этом ряду заняла и группа опасных загрязнителей окружающей среды, которые принято называть стойкими органическими загрязнителями (СОЗ; persistent organic pollutants, POP). Шум вокруг СОЗ пришел к нам с Запада. Отсюда заметный “западный налет” на этой проблеме, который вполне приемлем в информационном плане и совсем негож, когда речь идет о вопросах права, в том числе заключения обязательного для всех стран международного соглашения.

Официальные инстанции Запада выделили в качестве СОЗ пока лишь 12 мишеней для приложения своей активности в области химической безопасности. Вот первый список этих мишеней: полихлорированные дибензо-p-диоксины (“диоксины”), полихлорированные дибензофураны (“фураны”), ПХБ, ДДТ, гексахлорбензол, токсафен, альдрин, дильдрин, эндрин, хлордан, мирекс, гептахлор. Таким образом, список включает 10 конкретных целевых продуктов (ПХБ и 9 хлорорганических пестицидов). Кроме того, в него входят две “нецелевых” группы веществ, появляющихся вопреки желанию людей, - диоксины и фураны. По существу в нынешнем виде этот список не более чем гибрид всего лишь двух проблем - диоксиновой (3 названия - диоксины, фураны и ПХБ) и хлорпестицидной (остальные 9 наименований) [4].

По самому списку следует дать три ремарки. Во-первых, реальный список СОЗ, опасных в рамках системы химической безопасности любого государства, много шире, чем те 12 веществ, которые канонизированы в западном мире (причем канонизированы с учетом очевидных интересов корпораций-производителей). Во-вторых, этот список - это лишь перечень опасных хлорорганических веществ, и он совсем не затрагивает другие опасные органические вещества, причем не только пестициды (фосфорные, азотные, ртутные, мышьяковые, бромные и т.д.). В-третьих, даже среди канонизированных 12 СОЗ есть вещества, которые “наши”, то есть которые в первую очередь необходимо иметь в виду при решении российских экологических проблем, и которые “не наши”, то есть важные для нас скорее в рамках международной “химической солидарности” [4].

Начнем с бесспорных веществ, составляющих диоксиновую группу в списке из 12 СОЗ.

Диоксины и фураны не являются отдельными химическими веществами, а большой группой веществ, где каждое из них обладает различной токсичностью (острой и хронической). Из 210 полихлорированных диоксинов и фуранов наиболее токсичными считаются 17 (7 диоксинов и 10 фуранов). Диоксины и фураны приходят в каждую страну (и СССР/Россия - не исключение) в серьезных количествах в свои сроки - вместе с промышленной революцией. И это надолго. Имеется множество технологий, которые генерируют диоксины в опасных для благополучия биосферы количествах. Однако ликвидировать все без исключения диоксиногенные технологии невозможно, как нельзя запретить промышленность. Самый токсичный диоксин - 2,3,7,8-дибензо-p-диоксин - оказался “участником” химической войны армии США во Вьетнаме. Мировая наука полагает, что в биосфере Земли обращается всего несколько десятков тонн диоксинов. Однако этот расчет не очень корректен, поскольку не учитывает данных по двум “белым пятнам” - России и Китаю. Диоксинами загрязнена если не вся наша страна, то промышленная ее часть - точно. Во всяком случае серьезную загрязненность диоксинами таких “химических городов”, как Уфа и Чапаевск, Дзержинск и Кемерово, Березники и Волгоград, Новочебоксарск и Новомосковск, Усолье-Сибирское и Зима, можно было предполагать и до измерений [2,4].

Диоксины и фураны накапливаются в различных средах, в первую очередь в таком природном накопителе, как почва, и способны оставаться там долгие годы. Время полуисчезновения хлорированных диоксинов из почв - 12-15 лет, однако имеются и менее оптимистические данные. В настоящее время еще не существует технологий, которые помогли бы реабилитировать почвы, загрязненные диоксинами. В живых организмах диоксины сохраняются столь же долго. Накопителем являются в основном (практически на 90%) жировые ткани - свинина, жирная говядина, женское грудное молоко и т.д. При этом доля диоксинов может расти по мере перехода из одного живого организма в другой по пищевой цепи (биоаккумуляция). Особенно опасен переход диоксинов от матери к еще неокрепшему грудному младенцу. Период полуисчезновения диоксинов и фуранов из организма человека - 5-7 лет. Диоксины и фураны оказывают на живые организмы многостороннее токсическое действие, в том числе мутагенное, тератогенное, эмбриотоксическое, канцерогенное. Важнейшим является способность диоксинов и фуранов в малых дозах подавлять иммунную систему живых существ. Диоксины и фураны - универсальные загрязнители окружающей среды любой страны, они входят во все списки вредных веществ. Список СОЗ - лишь один из них [2,4].

ПХБ. Как и диоксины, это смеси вредных веществ, причем в каждой стране (фирме-производителе) состав смеси может быть свой. Еще в 1930-х годах кому-то пришло в голову, что раз ПХБ могут служить “негорючим” трансформаторным маслом, эти трансформаторы и конденсаторы можно ставить прямо в цехах. В послевоенные годы в СССР было изготовлено множество электротехнических устройств на основе ПХБ. Особенно ухватилась за ПХБ оборонка, и в настоящее время эти устройства стоят на военных заводах, на подводных лодках и т.д. Когда ПХБ начинают подгорать во время пожара, они частично превращаются в фураны. Токсичность при этом повышается в сотни и тысячи раз. Например, когда в апреле 1993 года на КАМАЗе спалили цех двигателей с участием одного (из нескольких сотен) трансформатора с ПХБ-наполнением, руководство Татарии сделало вид, что ничего не произошло. Загрязненные диоксинами обломки просто сгребли и куда-то запрятали. Сейчас настало время, когда ликвидаторы должны начать болеть. Для России и стран СНГ ПХБ - особенно мощная опасность. Они были растащены по всему СССР, особенно военными. Где всё это? В свое время ПХБ производили два завода - в Новомосковске и в Дзержинске, а снабжали они не только электротехническую промышленность. Крупные конденсаторные и трансформаторные заводы оказались за пределами России (в Казахстане, Армении, Узбекистане). Землетрясение в Ленинакане (ныне Гюмри) уничтожило всю документацию вместе с конденсаторным заводом. Собирать информацию о рассеянных по нашим просторам трансформаторах и конденсаторах придется по крохам. Ну а о том, куда делось отработанное трансформаторное масло, мы вряд ли когда узнаем. Во всяком случае известно, что АвтоВАЗ сливал ПХБ из старых трансформатов непосредственно в Волгу [2,4].

Хлорные пестициды с советским уклоном. Состав пестицидной группы СОЗ спорный, поскольку их подбор - американско-западноевропейский. Из хлор-пестицидной группы для нас имеют какое-то значение лишь СОЗ ДДТ, гексахлорбензол и токсафен. ДДТ - это единственный важный для нас пестицид из всего списка 9 официальных СОЗ-пестицидов. Он производился в СССР десятками тысяч т в год (в отдельные годы доходило до сотен тысяч); производители - заводы Москвы, Киева, Дзержинска (2 завода), Чувашии (заводы в Вурнарах и Новочебоксарске). Неумеренная активность в применении ДДТ привела к тому, что им покрыли ровным слоем всю страну. В 1970 году по требованию мирового сообщества ДДТ в СССР “запретили”. На самом деле запретили произносить и писать слово “ДДТ”. Сам же пестицид продолжали и производить, и использовать. Но поскольку не было слова, нет данных о серьезных измерениях, также как нет необходимых для экологических оценок документов. Ближе к 1990-м ДДТ был все-таки изъят из подпольного оборота и попал в тайные захоронения, которые, кстати, стали устраивать еще в 1970-х годах в каждой области. Следы этих захоронений теперь трудно отыскать. Кстати, считалось, что для армии ДДТ надо иметь побольше. Что касается экологии ДДТ, то важно иметь в виду, что в почвах необходимо искать не только сам ДДТ, но и продукты его трансформации - они и столь же токсичны, и столь же устойчивые. И ДДТ, и его метаболиты способны переходить из одного живого организма в другой по пищевой цепи. Гексахлорбензол раньше выпускался в Чапаевске. Его брала армия и использовала в своих пиротехнических составах. Недавняя попытка армии добиться возобновления производства не увенчалась успехом, однако сами по себе пиротехнические составы могут храниться бесконечно. Как пестицид гексахлорбензол применялся мало, хотя налаживалось производство на заводе именно под маркой пестицидов. Токсафен (полихлоркамфен) - это сугубо западный пестицид. В СССР использовался незначительно, производился очень мало в Чапаевске, однако запрещен был лишь в 1991 году. Наши труженики села предпочитали родственный пестицид полихлорпинен, который на Западе менее известен и потому не входит в канонический список СОЗ. Производители полихлорпинена - заводы Киева, Чапаевска и Дзержинска. Когда шла борьба за сахарную свеклу, полихлорпинен применяли без меры, им засыпали Краснодарский край, Украину, в общем, свеклосеющие районы. В 1978-1981 годах он был запрещен. Однако сам полихлорпинен постановлений не читает, и теперь придется ждать, когда все это рассосётся - загрязненную почву очистить трудно [3,4].

Хлорные пестициды западного происхождения. Альдрин и дильдрин в СССР пытались производить давно, но уже в начале 1970-х годов поняли, что от них всё живое может погибнуть. Фактически мы применяли эти пестициды мало и очень давно: альдрин был запрещен в 1972 году, дильдрин - позже. С другими было то же самое. Гептахлор запретили в 1986 году, эндрин - тоже очень давно (год не известен, поскольку запрет был введен в секретном документе). Мирекс - это чужой пестицид, потому что термиты - не наш профиль, а с муравьями мы вроде бы не боремся (в почве мирекс, кстати, превращается в кепон, который является ничуть не меньшим СОЗ, чем сам мирекс, но в список СОЗ почему-то не попал). Хлордан для нас тоже не характерен. Таким образом, о 6 СОЗ из 12 названных жителям нашей страны можно забыть - они “не наши” [3,4].

Хлорные пестициды, не вошедшие в список СОЗ. Переходя от канонизированных СОЗ-хлорных пестицидов к реально опасным для нашей окружающей среды, укажем, помимо уже упоминавшегося полихлорпинена, на гексахлорциклогексан (ГХЦГ). На самом деле ГХЦГ (раньше его называли гексахлоран) - это не одно вещество, а смесь из 8 изомеров. Линдан (гамма-изомер) - лишь один из 8, который, собственно, эффективен как инсектицид. Остальные 7 не работают по прямому назначению (против насекомых), а лишь загрязняют природу, причем не только в Чапаевске, где его производили. С помощью ГХЦГ была перемазана вся страна, прежде чем его в 1991 году запретили. Однако в почвах он остался и будет там оставаться долгие годы [3,4].

Нехлорные пестициды, не вошедшие в список СОЗ. Некоторые из них могли бы пополнить список СОЗ, хотя и не относятся к числу хлорорганических веществ. Это, во-первых, гербициды триазинового ряда атразин и пропазин, карбамат севин (инсектицид - заменитель ДДТ) и тиокарбамат ялан (гербицид). Все они входят в группу азоторганических соединений. И все уже давно стали предметом головной боли для экологов всего мира. Далее, фосфорорганический инсектицид метафос первого класса опасности теоретически считается не очень долгоживущим, как и многие другие. Однако на самом деле его нашли в Кировской области в частных питьевых колодцах через 20 лет после тайного захоронения. Наконец, укажем на примеры смешанных соединений. Инсектицид базудин относится к числу фосфор-азот-органических соединений, а хлорофос и дихлофос - фосфор-хлор-органических соединений. Об их судьбе в природной среде накоплен большой объем информации. Все они могут сохраняться годами. Что касается предела, когда нестойкий пестицид переходит в разряд “стойких”, то он очевиден - способность пестицида сохраняться в природной среде более одного сельскохозяйственного сезона [3].

Всем этим пестицидам - место в списке СОЗ. И не только им.

Боевые отравляющие вещества (ОВ) относятся к числу “наших” СОЗ. Это чисто советские токсиканты, которые не пополнили список СОЗ скорее всего из чисто политиканских соображений, например в целях сбережения нервной системы генералитета СССР/России. Люизит (по классификации нашей армии, стойкое ОВ кожно-нарывного действия) прекратили производить в Чапаевске в 1945 году. А продукт его трансформации хлорвиниларсиноксид нашли в почве этого города через 50 лет после войны. Найдут и в Дзержинске (в “белом море”, в донных отложениях Волосянихи, в заводских стенах на “Капролактаме”, где его также производили и в годы войны, и в послевоенные годы), и возле Пензы в местах уничтожения ОВ. Найдут в Камбарке (Удмуртия), где происходило тайное уничтожение люизита многие годы. Если будут искать. Кстати, этот продукт не менее токсичен самого люизита, зато много более устойчив. Структурно эта бомба замедленного действия относится к мышьяк-хлор-органическим соединениям. Иприт (стойкое ОВ кожно-нарывного действия и общеизвестный мутаген) прекратили закапывать в Москве на военно-химическом полигоне в Кузьминках 40 лет назад. Мы же нашли его там в почве возле лесного озера в 1998 году. В этом озере москвичи купаются, ловят рыбу. По строению иприт относится к сера-хлор-органическим соединениям. Найти его можно не только в Москве (причем в очень многих местах), но и в Дзержинске, Чапаевске, Волгограде, Березниках и многих других местах. Советский V-газ (самое мощное армейское ОВ нервно-паралитического действия) выпускали в Новочебоксарске (Чувашия) до 1987 года. В книгах пишут, что в природной среде он сравнительно быстро разлагается до нетоксичных продуктов. Это неправда. Во-первых, нетоксичен лишь один продукт (85%), тогда как другой, относящийся к группе фосфор-азот-органических соединений - очень ядовит, и это 15% исходного количества. Во-вторых, сам V-газ является стойким ОВ (по классификации армии СССР/России), и сооружения он загрязняет надолго, если не навсегда. Это в первую очередь относится к цехам завода в Новочебоксарске. Таким образом, к стойким ОВ [1,4] как нельзя лучше подходит мысль древних “ищите и обрящете”.