Чтение онлайн

Да, когда лучшего кореша и покровителя Каранадзе Лаврентия Павловича Берию объявили врагом народа, его дружок не нашел ничего лучшего, чем по совковой традиции откреститься от своего опального шефа даже в такой мелочи, как его личная подпись на вышедшем к тому времени и употребления служебном удостоверении.

Я не люблю придуманного советскими диссидентами в 70-е годы прошлого века слова «совок», но, к сожалению, только его можно использовать для краткого и емкого определения деловых и личных качеств очень многих представителей советской партийно-государственной элиты, выходцы из которой находятся у власти и в настоящее время.

Но вернемся к вопросу о вкладе Каранадзе в оборону Севастополя. Если этот вклад и был, то он оказался весьма своеобразным, если не сказать более.

Как я уже отмечал, скопившиеся в Севастополе в ноябре 1941 – июне 1942 года несколько сот офицеров госбезопасности и милиции из территориальных подразделений и центрального аппарата Крымской АССР во главе с Каранадзе особенными профессиональными успехами не блистали.

И все их участие во второй обороне Севастополя могло бы навсегда остаться неинтересным для историков, если бы не два крупных и вопиющих провала, которые, правда, так и остались неизвестными и казенной советской исторической науке, но всплыли на поверхность в конце 90-х годов ХХ века.

Первое – это то, что после падения Севастополя на Кавказ с мыса Херсонес из примерно трехсот-четырехсот сотрудников крымского НКВД были вывезены Каранадзе, его первый заместитель Смирнов и еще пара-тройка заместителей и помощников крымского наркома внутренних дел. Остальные, оставшиеся на мысе Херсонес, либо застрелились, либо погибли в боях, либо были расстреляны, попав в плен. Такой случай массовой гибели сотрудников территориального подразделения внутренних дел областного уровня стал беспрецедентным событием в истории Великой Отечественной войны.

Второй, еще более вопиющий провал, заключался в том, что днем 1 июля 1942 года в захваченный немецкими армейскими частями Севастополь вошла команда 647 тайной полевой полиции (ГФП) 11-й армии. Первым делом сотрудники этого «полевого гестапо», как его называли сами немцы, направились к зданию горотдела НКВД Крымской АССР. И там к своему немалому радостному изумлению обнаружили, что практически вся его документация сохранилась. Начиная от бумаг отделения госбезопасности милиции и заканчивая отделением ЗАГС. Об этом подробно рассказывается в комплексе донесений команды ГФП-647, который находится в сборнике немецких архивных документов, посвященных боям за Севастополь 1941-1942-го годов и последующей немецкой оккупации города. Его собрал и опубликовал в 1998 году в Германии историк Ганс-Рудольф Нойман. Это трехтомник «Севастополь, Крым: документы, источники, материалы» – Регенсбург, 1998, хранится в фондах Севастопольской морской библиотеки.

Согласно имеющимся в этом сборнике отчетам, немецкая тайная полевая полиция благодаря найденным в горотделе НКВД документам, раскрыла и уничтожила сеть подпольных организаций, созданных горкомом партии и горотделом НКВД, а после обработки документов паспортного стола и ЗАГС были раскрыты разведсети, составленные разветотделами Приморской армии и Черноморского флота.

Однако все эти, по выражению царских бюрократов, «караемые упущения по службе» ничуть не прервали дальнейшую служебную карьеру Каранадзе. Берия в очередной раз вытащил земляка из крайне серьезных неприятностей.

И после всего происшедшего он продолжал плавно перемещаться по ступеням служебной лестницы. С 1 декабря 1942-го по май 1943 года – нарком внутренних дел Дагестанской АССР. Затем с мая 1943-го по апрель 1952 г. – нарком, а потом министр госбезопасности Грузинской ССР.

Но вскоре у него начинаются новые серьезные жизненные неприятности. 8 апреля 1952 года он был арестован по так называемому «менгрельскому делу».

В заключении Каранадзе провел год. Вскоре после смерти Сталина он был освобожден по распоряжению Берии и назначен заместителем министра внутренних дел Грузинской ССР.

Однако падение и смерть Берии, последовавшие вскоре после этого, навсегда прервало его дальнейшую чекистскую карьеру. 12 октября 1953 года он был снят с должности и уволен со службы с формулировкой «по факту дискредитации».

После четырехлетнего периода он возвращается на службу, став заместителем председателя республиканского государственного комитета лесного хозяйства, и на этом посту проработал до своей смерти в 1970 году.

Спустя несколько лет его родственники передали ряд его личных вещей, документов и фотографий в Музей героической обороны и освобождения Севастополя, благодаря чему спустя более трех десятилетий появилась эта статья.

К. Колонтаев

Внешне успешные «мученики» в креативной среде - на деле не такой уж эксклюзив. Так, культовый Джон Леннон, много что «впитавший с молоком матери» Джулии (в духе техасского бензозаправщика), к 30-ти годам (1971 г.), однако, конкретно озверел, вращаясь в среде британского бомонда. Как результат, в песне «Дайте правды» этот самый ленноновский дискомфорт прозвучал таким речитативом – «мучительно и осточертело (I’m sick and tired) внимать чванливым и дерганым демагогам… замучили и задолбали свинорылые задрюченные политиканы… достали эскапады наглых эгоцентричных примадонн»… И «им» все та же участь! Как меланхолично произносит наш знакомый – «бабиёс-с-с». В отличие от многих и многих обитателей «креативного рая» творческим индивидам, к счастью, есть куда при случае хорошенько занырнуть, хоронясь от жестких излучений медийной среды («закрыться в свой панцирь», по Лунгину).

И это самое «куда» - понятно, сфера профессионального творчества. Конкретно же для нынешнего Павла Лунгина эта последняя, с одной стороны, - актуальное фильмопроизводство, с другой, - зона обсуждения уже созданных картин. После выхода в свет «Дирижера» первый из упомянутых аспектов на сегодня сводится к творческим планам в отношении «Пиковой дамы» в сценарной интерпретации Дэвида Сэндлера; в контексте нашего рассмотрения основная интрига этих планов - в подтверждении (или, напротив, не подтверждении) доселе «генеральной линии» на кино типа «Свадьбы», «Острова» и «Царя». Что же касается аспекта обсуждения, именно кино «генеральной линии» вполне ожидаемо оказалось – и, собственно, продолжает оказываться - в фокусе людских мнений. Различие между отдельными фильмами при этом проявляется в том, что если, например, обсуждение «Царя» в блогах больше видится как полемика, как «ломка копий», то равнодействующая форумных страстей по «Острову» благополучно выруливает на «зрительский успех» фильма.

Стоит привести в этой связи объясняющее мнение автора фильма: «Когда я делал «Остров», в общем не думал, что люди будут его смотреть. Но оказалось, что огромное количество людей несчастливы в навязанном им имидже счастливой победительной жизни». И далее: «Мне кажется, у того же «Острова» такой успех случился потому, что огромное количество людей в России оказались несчастливы. Они бросились на фильм, как на витамины». Мельман не остается в стороне от высокой авторской самооценки и присовокупляет к ней свою, не менее высокую: «Да. С «Островом» вы попали. У каждого из нас в душе есть тяжелейшие грехи, но все молчат. А вы сказали»… «Я в восхищении! ... Мы в восхищении, королева!»… Что-то где-то напоминает. Ну куда без классики!

Отдадим должное кокетству Павла Семеновича в отношении того, что «не думал, что будут смотреть». Тогда, в 2006 году, его оптимизм буквально прошивал телефонную трубку, ожидания его (по-умному, экспектации), помнится, были чрезвычайно высоки, на грани предвкушения триумфа, и народ бодро - с уверенностью в итоге - скликался на просмотр. Мы так просто, с подачи Пашки, тотчас рванули в «шоп» и купили вожделенную кассету. С фильмом «Свадьба», кстати, ничего подобного не было. Такая раскрутка, действительно, дала результат: кого ни спроси, тогда же все и смотрели… Правда, на вопрос «ну как?» ответы, в частности мужиков, звучали всё больше в философской манере - фильм, типа, сложный, проблемы, вроде, непростые… На вопрос: «Ну тогда о чем?» следовало в духе: «Ну о жизни, о превратности судеб, о божьем промысле», «в монастырь приводит господь за руку» и т.п. Позитивно в целом, но на массовый психоз, пожалуй, не тянет. Другое дело - наши жизнерадостные тетки, особенно что погламурней: «Лунгин супер! После этой своей «Свадьбы» сделал действительно замечательный, русский фильм… О чем? Ну как, - о красивой русской природе, о северных наших монастырях»… Ну что тут скажешь?
– с тетками не поспоришь. И не соскучишься! Особенно с жизнерадостными… И возвращаясь к откликам: ведь узнаваемо - и то, и другое! Достаточно, вон, пройтись по продвинутым («релевантным») форумам Интернета. А то, что к «гласу народа - гласу божьему» Мельман присовокупил в смысле «все молчат, а вы сказали», - так на то он и «шаман». При таком раскладе с формулой Паши «народ несчастлив, поэтому успех и случился», пожалуй, трудно не согласиться. Соответственно, и насчет упомянутых Лунгиным «витаминов» с медицинской точки зрения опять же не поспоришь – надо как-то болезных пользовать! Интересно, однако, как Андрей Тарковский комментировал в свое время несомненный успех тезки своего - «Андрея Рублева»? Наверное, что-нибудь про БАДы рассказывал.