Чтение онлайн

В воскресенье, после первой недели вымораживания, оставшихся в живых выгнали на гладкую, как стол, болотную луговину. Арестанты вышли с тощими рюкзачками за спиной. Солдат поставили на снег на колени в четыре длинных ряда. Деревенский люд пригласили на просмотр. Старики, женщины и дети высыпали из землянок и расположились на косогоре. Толпа меж собой решила, что будет отслужен молебен или другой какой-то обряд раскаяния, прощения. А может, публично расстреляют из пулемётов двух линий охраны железнодорожной насыпи и от деревни. Болото находилось между этими позициями. Из комендантского дома вышла группа офицеров, тепло и не без форса одетых. В хвосте свиты шёл наш поп в чёрном тулупе, в шапке и валенках, с деревянным крестом на плече. Офицеры зашли с края болота от копаной дороги и двинулись вдоль заднего ряда сидящих на снегу. Они останавливались возле каждого арестанта отдельно и тросточками, палочками, хлыстиками дотрагивались до разложенного на снегу имущества. Шла издевательская, скрупулёзная проверка наличных вещей. Ревизия двигалась медленным шагом, а несколько человек уже лежали скрюченные, без движения. Поп махал над ними крестом. Православное духовенство отпускало, прощало грехи только замороженным и их истязателям - всем чохом публично. После долгой церемонии обыска на снегу остались лежать 53 трупа. Живые ушли. «Почему их не расстреливают?» - пытались понять односельчане. Два деревенских деда по приказу коменданта складывали окоченевших в сани и отвозили к ямам. Мы - любопытные мальчишки - рассматривали оставшееся на земле бесхозное имущество, но не трогали его. Там лежали расчёски, зубные щётки, баночки, щипчики для ногтей, платочки, полотенчики, обмылки и разная другая мелочь вплоть до пуговиц и иголок. Ряды узников быстро редели, вскоре освободился один из домов. Его отключили от освещения и колючку обесточили. Два других продолжали действовать. Под утро проёмы окон и дверей затыкались изнутри трупами. Дизель по-прежнему грохотал, но к нему в деревне как-то привыкли. Но вот с фронта привезли пополнение - новую партию штрафников. И ужас казни холодом и голодом начал раскручиваться второсерийно.

Наконец начались февральские буранные оттепели, и процесс вымораживания удлинился. В течение короткого светового дня, когда узники были на работах, а охрана отдыхала, нам, мальчишкам, удавалось заглянуть на нижние этажи соснового накатника. Нары для спанья представляли бурое ледяное лежбище, покрытое замороженными человеческими экскрементами, кровью и рваным тряпьём. Мы в эти норы бросали варёную картошку, свёклу, куски скудного своего хлеба. Наша благотворительность длилась недолго, кто-то донёс, и немцы учредили дневную охрану. Были в нашей непокорённой деревне люди, которые использовали трагедию немецких солдат в своих корыстных интересах. Но это уже будет другая глава. Пыточные дома с наступлением тепла в конце марта немцы сами же и сожгли, скрыв в огне преступление. Но остались зловещие ямы. Они заросли кустарником после войны.

Деревня Тигощи Псковской области Бежаницкого района, разорённая новыми фашистами, пока стоит между двух дорог - автомобильной и железной.

Летом прошлого года показывали рекламоустрашающий телерепортаж с военной базы Гуантанамо о современном лагере смерти, в котором новые фашиствующие янки содержат узников смерти, обречённых на вымирание от солнца, голода, цепей и одиночества. В наше перекормленное информацией время людей, выкраденных из различных стран, упрятали за стальные кованые решётки, колючую проволоку под током и наделили кандалами. Количество пленников засекречено, скрыто и то, какие инфекционные болезни на них испытывают. Согласитесь, нечто подобное уже было сотворено в Тигощах зимой 1942 года. Тогда бушевала мировая война и некому было заступиться за вымораживаемых. А теперь лицемерные, злобствующие борцы за права человека заткнули свои мозолистые языки под хвосты и молчат об американской гнуси. Однако показанный ролик не помог. Антиамериканская борьба в Ираке набирает силу. Людям надоело бояться. По-моему, в Ирак, да и в сами Штаты возвращается вьетнамский синдром весны 1975 года - бегства из оккупированной страны.

Ваша газета печатает воспоминания ветеранов войны - солдат Великой Отечественной, непосредственно воевавших на её фронтах. Жизнь, однако, - неостановимая мельница, перемалывающая человеческий материал. Воины - участники сражений - уходят безвозвратно. Пока остаёмся мы, активные наблюдатели, свидетели той эпохи. Будучи детьми, вездесущими мальчишками, полной мерой хлебнули лихолетья. Наши воспоминания могут быть любопытными, поучительными летописями истории Родины и народа-борца, не сломленного тогда, не сдавшегося и теперь. Нынешняя оккупация внутривенная - по своим последствиям намного страшнее и трагичнее для России.

Тогда враг был виден, вот он, в зелёном мундире. «Убей его!» Сегодняшний маскарад сложнее искуснее закамуфлирована вражеская рожа. Врага поместили в нутро, под черепную коробку залезли, изъяв оттуда здравый смысл с помощью наркоты. Из обычного общественного человека сотворили скота злобного, похотливого, жадного, завистливого - индивида, монстра.

В. ДРОЗДОВ, №36, 2004 г.

Краткая биография:

Родился в 1933 г. в деревне Тигощи Бежаницкого района Псковской области. С 1951 г.
– на морском флоте, Дальневосточное пароходство - 41 год. Советская власть меня подняла от кочегара до старшего механика-универсала. Практически участвовал в военных конфликтах: 1941-1945 гг.
– Великая Отечественная война; 1952-1953 гг.
– Корея; 1954-1956 гг.
– Вьетнам; 1960-1963 гг.
– Куба; 1962 г.
– Камбоджа; 1964 г.
– Индонезия; 1968-1975 гг.
– Вьетнам; 1979 г.
– Вьетнам-Китай. С 1990 г.
– Россия.