Чтение онлайн

Большими “космическими торгами” отметил аукционный дом “Бонэмс” 50-летие первого полета человека в космос. Главным лотом проходивших в Нью-Йорке торгов стал скафандр советского космонавта Алексея Леонова, в котором он совершил исторический полет “Союз-Аполлон” в июле 1975 года. Как сообщили представители “Бон-эмс”, скафандр под условным названием “Сокол К”, который предварительно оценивался в 100-150 тысяч долл., был приобретен за 242 тысячи долларов. Другой скафандр, в котором космонавт Геннадий Стрекалов совершил полет на корабле “Союз ТМ-10” к орбитальной станции “Мир” (с 1 августа по 10 декабря 1990 года), ушел с молотка за 67 тысяч долларов. Скафандр космонавта Анатолия Левченко, в котором он участвовал в полете на станцию “Мир” в 1987 году на космическом аппарате “Союз ТМ-4”, был продан за 5,5 тысячи долларов.

Среди других интересных лотов “космических торгов” “Бонэмс” - рукопись основоположника современной космонавтики Константина Циолковского (1857-1935), приобретенная за 14,6 тысячи долларов. Этот уникальный документ под названием “Последние мысли о строительстве ракеты” датирован 1912 годом и состоит из восьми страниц размышлений ученого о создании космической ракеты.

Помимо этого, на аукционе были проданы несколько планшетов с программами полетов, эмблемы, медальоны, оборудование, побывавшее на поверхности Луны, макеты, схемы, фотографии и другие экспонаты, которые представляют как американскую, так и советскую программы освоения космического пространства. Наталья Славина

Судя по всему, с Каддафи у западных стран явно не получается. И на фоне не достигающих цели военных ударов они начали переходить к заклинаниям. Потому что если бы получалось, риторические заявления на тему о том, что «режим Каддафи внутри своей страны утратил легитимность», были бы излишни.

Легитимность – это вообще не нормативное состояние, а состояние, определяемое по факту. Довильские заявления «Восьмерки», с одной стороны, наглы и претенциозны, с другой – глупы и безграмотны. Вряд ли сами их авторы могут внятно объяснить, что они имеют в виду под своими словами.

Можно только предположить, что речь идёт о том, что они имеют в виду некое «право на власть» – и, судя по тону своих высказываний и своего поведения, они утверждают, что «режим Каддафи утратил право на существование». В этом случае они действительно наглы и претенциозны. Потому что право на власть в той или иной стране не определяется никем, кроме самой этой страны. И если даже некая международная организация заявляет о чьей-либо утрате кем-либо права на власть в той или иной стране – это значит, что данная организация присваивает себе статус некой высшей инстанции наподобие то ли средневековой имперской короны, то ли папского престола.

Если же полномочия определять, кто имеет право на власть, а кто – нет, берется та или иная страна или группа стран, – значит, по сути, речь идет о некой форме аннексии той страны, по которой в данном случае выносится суждение.

Еще раз: одно дело, когда та или страна или инстанция заявляют, что осуждают некое не имеющее к ним отношение правительство. Другое – когда они утверждают, что это правительство утратило право на власть, и ставят перед собой непосредственную задачу его устранения.

В первом случае вопрос тоже довольно неоднозначен и спорен, насколько обоснованны такие осуждения и критерии, по которым некто берется судить кого-то. Во втором случае этот некто – группа из восьми стран, не имеющая среди прочего никакого международного официального статуса, т.е. сугубо инициативная и самозваная группа. И этот некто заявляет о распространении своего суверенитета и своей власти на чужую территорию, аннексирует её.

Безграмотно же это утверждение потому, что легитимность – это на деле не некое право. Оно не дается и не отбирается никакими самыми авторитетными инстанциями. Легитимность – это не легальность и не законность, а согласие того или иного народа на подчинение той или иной власти. Но никак не согласие других стран и правительств на то, чтобы эта власть правила на данной территории и данным народом! Поэтому легитимность власти Каддафи не определяется тем, нравится он шайке богатых стран-бандитов или не нравится. Она определяется тем, принимает его свой народ или не принимает.

То, что «Восьмерка» заявляет об утрате Каддафи легитимности, говорит среди прочего о том, что её члены не знают, что, собственно, такое «легитимность». Т.е. все они – просто обыкновенные двоечники. Или лицемеры, делающие вид, что не знают.

Можно, конечно, утверждать, что начатый в Бенгази мятеж – свидетельство нелегитимности власти и того, что народ Ливии не хочет подчиняться Каддафи. Только если бы это было так, последний уже был бы свергнут – без вмешательства международных «баронов-разбойников». Однако оказалось, что после начала мятежа его сторонники достаточно быстро начали терпеть поражение, и не будь вмешательства на их стороне сил коалиции агрессоров, поощряемых Россией, они давно были бы разбиты.

Более того, как всем понятно, даже при поддержке извне мятежники не смогли добиться каких-либо успехов и в основном вынуждены были обороняться. Без поддержки и признания народа, без его готовности идти на смерть за свое правительство и свою независимость коалиция мятежников и агрессоров давно бы уже свергла Каддафи. Т.е. народ – не с мятежниками, а с Каддафи. Вопрос о том, хорош Каддафи или плох, в данном случае вообще не имеет значения. Он легитимен. Потому что подавляющее большинство народа, как показывает ход событий, ему подчиняется, его поддерживает и признаёт.

И уж, во всяком случае, не Дмитрию Медведеву судить о легитимности или нелегитимности Каддафи хотя бы потому, что легитимность его самого достаточно спорна. Та часть российских политических сил, которая обвиняет его в нелегитимности, основной акцент делает на процедурных вопросах: на том, что избрание Дмитрия Медведева в 2008 году базировалось, по их мнению, на массовых нарушениях и фальсификациях в ходе выборов. А также на том, что он получил свой пост не волей народа, а волей делегировавшего его на замещение власти Владимира Путина.

Им, конечно, можно резонно возразить, что легитимность, опять-таки, определяется не процедурой, а фактом согласия на подчинение. Но и тут у Медведева имеются проблемы. С одной стороны, формальное доверие к нему и формальное согласие на подчинение ему базируются не на отношении к нему самому, а на доверии Путину. Т.е. это – не его легитимность, а легитимность Путина. С другой стороны, очень большим вопросом остается то, а подчиняются ли вообще граждане (и сами властные структуры) решениям и распоряжениям Медведева. Существует мнение, что не подчиняются. А если и подчиняются, то лишь тогда, когда его распоряжения подтверждаются негласным одобрением премьера и его окружения.

Т.е. сам он нелегитимен.

А вот тут возникают дополнительные вопросы. Во-первых, потому что Медведев все чаще пытается дистанцироваться от Путина и претендовать на проведение некой своей политики – в частности, по тому же ливийскому вопросу. А поскольку все его права на власть базируются лишь на выражении воли Путина, раз выразителем воли народа он не является по определению, то вне выполнения этой воли и этого делегирования он вообще нелегитимен и его права на власть ограничены.

Во-вторых, потому что его точка зрения на события в Ливии не выражает позиции российского народа, равно, впрочем, как и позиции Путина. Так, при опросе Левада-центра позицию Медведева, осудившего действия Каддафи и поддержавшего принятие резолюции Совета Безопас-ности ООН по Ливии, поддержали 13% граждан, тогда как позицию Пу-тина, осудившего принятие резолюции Совета Безопасности ООН по Ливии и бомбардировки войск Каддафи, – 53%.