Чтение онлайн

Вот как оценил Генеральный штаб Советской Армии боевые действия 64-го корпуса: «Активные и напряжённые действия истребителей корпуса с начала военных действий и до заключения перемирия, несмотря на явное превосходство в силах ВВС США, не дали им возможности разрушить основные прикрываемые объекты и нанесли противнику значительные потери во всех родах авиации» (журнал «Вопросы истории». 1994. №12. С.45).

Известные российские историки А.В. Торкунов и Е.П. Уфимцев в книге «Корейская проблема: новый взгляд», обстоятельно проанализировав материалы архивов периода корейской войны, приходят к выводу: «Если до конца быть объективными, нужно признать, что участие китайских добровольцев и советских авиационных частей в войне вместе с огромной материально-технической помощью СССР Северной Корее сыграли решающую роль в том, чтобы отстоять существование КНДР как самостоятельного государства». Известно, что на случай ухудшения обстановки СССР готовился отправить пять бронетанковых дивизий для оказания помощи КНДР. Они находились в полной готовности в районе озера Хасан.

Хочу рассказать о трагическом и героическом подвиге в Корее нашего лётчика капитана Евгения Михайловича Стельмаха.

У американцев была хорошо поставлена в Корее спасательная служба своих лётчиков, сбитых как на вражеской суше, так и над морем. Поэтому нашим пилотам, чтобы не быть сбитыми и не оказаться в плену, разрешали летать из Китая только до линии Пхеньяна (150—160 километров до фронта) и береговой черты моря.

Во время одного из воздушных боев на большой высоте капитан Стельмах был сбит и приземлился недалеко от линии фронта в расположении части китайских добровольцев, которые приняли его за американского летчика и стали окружать, чтобы взять в плен живым. Но Стельмах, потеряв ориентировку, поскольку спускался с большой высоты при сильном ветре, принял китайских добровольцев за лисынмановцев, окружавших его, начал отстреливаться и, чтобы не попасть в плен, последнюю пулю пустил в себя.

Капитан Евгений Михайлович Стельмах посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.

Мои воспоминания о минувших днях более полустолетней давности работы в КНДР были бы крайне неполны, если бы я хотя бы очень кратко не рассказал о своих встречах и впечатлениях о выдающемся сыне и вожде корейского народа Ким Ир Сене.

Я знал лично Ким Ир Сена почти 30 лет. Мы встречались с ним в самых разных ситуациях: от официальных церемоний до охоты на фазанов. В те годы он прилично говорил по-русски, так что обходились без переводчика.

Это был красивый человек, довольно высокого роста, немного полноват, с приглушенным хрипловатым голосом и с обворожительной улыбкой. У него были большие мягкие руки, он умел как-то по-особому тепло и сердечно здороваться. С ним было легко и интересно разговаривать: он был доступен и прост. Он умел слушать, не перебивая собеседника, не поучал, но говорил всегда веско и авторитетно. Я запомнил два афоризма, которые он часто повторял: «Народу нужно поклоняться как небу» и «Если на нас и небо обрушится — найдём выход».

В годы войны и в первый послевоенный период мы с ним встречались довольно часто — меня нередко привлекали к подготовке разного рода документов. Позже, после отъезда из КНДР, эти встречи проходили с большими интервалами, но он помнил меня. При встрече всегда узнавал, тепло здоровался.

Сейчас, через семь лет после его кончины, вспоминая и осмысливая его дела и слова, невольно на ум приходят слова поэта: «Большое видится на расстоянии».

Меня интересовало всё, что было связано с личностью Ким Ир Сена. Я расспрашивал многих людей, близко и долго знавших его за годы работы в КНДР и позже, я посетил многие места, где он жил и работал. Меня поражал прежде всего очень простой и деловой стиль его работы. Никакой помпезности, ничего лишнего и декоративного.

Ким Ир Сен одевался просто. Он был невзыскателен к пище. По словам его старейшего помощника Син Сан Гюна, Ким Ир Сен ел мало. «Утром, как правило, мисочка риса или кукурузы и стакан минеральной воды. Ни кофе, ни чай не пил».

Думаю, что эти внешне кажущиеся несущественными детали зеркально отражали его внутренний мир, цельность его натуры, собранность и целеустремленность, беззаветную преданность делу трудового народа.

После возвращения из Кореи в июле 1955 г. я работал начальником Отдела печати МИД СССР, внешнеполитическим обозревателем Совинформбюро, побывал в Венгрии спецкором в связи с происходившими там в 1956 г. событиями.

По окончании Академии общественных наук при ЦК КПСС в начале 1961 г. свыше четверти века проработал в Международном отделе ЦК КПСС, был консультантом, заведовал рядом секторов, на некоторое время был командирован в Чехословакию.

Не имея прямого отношения к Корее, тем не менее связи не порывал ни с ней, ни с товарищами, которые в ЦК и в Институте Востоковедения АН СССР занимались Корей.

С 1986 г. по август 1991 г. руководил Советским комитетом солидарности стран Азии и Африки. Комитет был фактически подотделом Международного отдела ЦК КПСС по связям с национально-освободительным движением в Африке, Азии, странах Арабского Востока. Объём работы был колоссальный. Комитет ежегодно принимал легально и нелегально до 300 зарубежных делегаций, в том числе во главе с такими выдающимися деятелями национально-освободительного движения, как Арафат, Тамбо, Мандела, Нуйома, лидеры палестинских фронтов, архиепископ Туту и многие другие, и более ста делегаций советской общественности направлял за рубеж. Советские делегации по линии Комитета ежегодно участвовали в работе не менее 10—12 крупных международных конгрессов и конференций (включая некоторые по линии ООН).

За годы работы в Комитете солидарности мне довелось побывать во всех странах Азии, включая Вьетнам и Афганистан, во многих «горячих точках» арабского Востока и Африки.

В Комитете я вновь вернулся к корейским делам, поддерживал самые тесные отношения с корейскими друзьями, вместе организовывали международные мероприятия солидарности с борьбой корейского народа за мир, свободу и объединение Родины.

После событий в августе 1991 г. вся система общественных связей СССР с зарубежными странами рухнула. Распались и общества дружбы. В 1992 г. группа советских ветеранов войны и восстановительных работ в Корее собралась, чтобы обсудить вопрос о воссоздании Общества дружбы с КНДР.

После некоторой подготовки провели конференцию и образовали Российское общество дружбы и культурного сотрудничества с КНДР, официально зарегистрировались, хотя бывший ССОД никак нас признавать не хотел.

В Общество вошли ветераны различных эпох наших отношений с Кореей — участники освобождения Кореи в августе 1945 г., лётчики-герои войны 1950—1953 гг., писатели, видные ученые, отставные военачальники, крупные в прошлом партийные и хозяйственные работники. На конференции присутствовали представители посольства КНДР в Москве и корейской диаспоры в России. Меня избрали, а через пять лет переизбрали президентом Общества. Правительство КНДР высоко оценило мою деятельность на этом посту, наградив меня орденами Дружбы КНДР первой и второй степеней, медалью Дружбы КНДР.

В 1997 г. на международном совещании представителей обществ дружбы с КНДР в бывших социалистических странах и странах СНГ я был избран председателем Восточноевропейского Центра поддержки и солидарности с КНДР. Занимаюсь также партийной работой.

О корейской войне написаны сотни книг и у нас, и за рубежом, но, как сказал когда-то Илья Эренбург: «История такая штука, которую пишут, переписывают, вписывают, приписывают, отписывают, недописывают, пишут заново, а она всё равно остается такой, какая она есть».

На рисунках приведены репродукции картин корейских художников, посвящённых зверствам американской военщины в ходе войны в Корее.

Владимир Толстиков

Об авторе. В годы Великой Отечественной войны служил на Тихоокеанском флоте.