Чтение онлайн

Для Европы Вторая мировая война все еще не стала историей, ее итоги до сих пор оказывают самое непосредственное влияние на современные политические процессы. При этом подавляющее большинство европейских стран участвовали в войне на стороне Германии. Италия, Венгрия, Румыния, Словакия, Финляндия, Норвегия, Хорватия, Австрия (в составе Третьего рейха), Испания и Дания приняли участие в походе на Восток. Другие государства направили добровольцев и поставили на службу Рейху (добровольно или принудительно) свою экономику. Только в советский плен попало почти полмиллиона представителей европейских государств, якобы не воевавших с нами (примерно соответствует численности четырёх-шести советских общевойсковых армий). После распада СССР и резкого ослабления позиций России для этих стран представилась уникальная возможность перейти из разряда побежденных агрессоров или пособников агрессора в разряд жертв советской тоталитарной империи. В первую очередь в этом оказались заинтересованы элиты восточно-европейских государств, попавшие по итогам войны в зависимость от СССР. Для избавления от собственных долгов и выставления счетов России им идеально подходит концепция войны, основанная на признании тождества нацизма и “сталинизма”, их равной ответственности за беды маленьких, но гордых демократических стран. Элита Великобритании, единственного активного участника антигитлеровской коалиции в Европе, также оказалась заинтересована в пересмотре истории Второй мировой войны как в силу вовлеченности в глобальную элиту, так и в силу стремления снять с себя ответственность за политику “умиротворения агрессора”, за раздел Чехословакии и многое другое в предвоенный период. Особая активность Польши на историческом поприще объясняется целым комплексом причин и комплексов, связанных с её положением между жерновами германского и русского мира, “своего среди чужих и чужого среди своих”. Польской элите сейчас жизненно важно сохранить западные области, отрезанные в её пользу по инициативе СССР от Германии, и одновременно восстановить влияние в потерянных после Освободительного похода Красной Армии в сентябре 1939 г. “Восточных Кресах”. Для достижения этих целей необходимо в мировое общественное мнение прочно внедрить образ жертвы немецкого и русского тоталитаризма и империализма. С белыми одеждами невинного страдальца совершенно не вяжется целенаправленный срыв Польшей всех попыток создать систему коллективной безопасности в предвоенной Европе, причем исключительно из своекорыстного страха потерять захваченные в 1920 г. земли Советской России (ныне Украины и Белоруссии). Отсюда и проистекает чрезмерно экзальтированная, на гране истерики, “историческая политика” Польши.

У влиятельных сил на постсоветском пространстве также есть свои глубинные, объективные причины переписывать историю Великой Отечественной войны. На Украине, в Молдове, Грузии и Прибалтике в результате гибели СССР к власти пришли сепаратисты. Не они разрушили СССР. Такой силы у сепаратистского движения, свойственного любой многонациональной стране, не было и в помине, но власть оказалась у сепаратистов. Главная для них задача - удержать нежданное и негаданное завоевание, не исчезнуть, как ночной кошмар, под воздействием интеграционных, центростремительных сил, когда кризис в России пройдет. Историю восстановления территориальной целостности России, в форме СССР, после геополитической катастрофы 1917 года (всего за 22 года) они хорошо усвоили.

Для сохранения “незалежности” от России оказалось необходимо не только найти сильного хозяина (вступить в НАТО), но и создать внутри новых независимых государств массовую опору сепаратизма, мощные внутренние силы противодействия любым попыткам интеграции. В этих условиях обращение к “исторической политике” было неизбежным. Требовался миф об оккупантах и многовековой национально-освободительной борьбе, о России - “империи зла”, источнике всех прошлых и нынешних бед их нации.

Совместная Победа в самой страшной и кровавой войне в истории человечества стала одним из главных препятствий на пути элит новых независимых государств. Она не разъединяла, она объединяла. Выход был только один: внедрение в общественное сознание принципиально нового взгляда на войну: схватка двух тоталитарных империй, в жернова противоборства которых попали оккупированные народы. Однако этого мало, национально-освободительной борьбы без пантеона героев не бывает. Резонный вопрос, где же их взять, если никакой национально-освободительной борьбы ни на Украине, ни в Прибалтике, ни в Молдавии с Грузией не было? Кроме нацистских пособников на эту роль никого днем с огнем не найдешь. Но и здесь проблема. Третий рейх с подручными воевал не только против СССР, но и против США, благосклонность которых - главная гарантия независимости от России. Отсюда оправдание коллаборационизма, свойственное именно постсоветским фальсификаторам, и миф о “третьей силе”. Не выдумать его в сложившихся условиях было просто нельзя. В результате появляются “герои” - борцы с советскими оккупантами, которые надели эсэсовские мундиры, чтобы покончить с «советской тоталитарной империей», а потом повернуть оружие против нацизма, плечом к плечу со странами Свободного мира.

При всем различии в целях и весовых категориях и глобальной элите, и элитам многих европейских государств, и элитам бывших союзных республик – всем им оказалось в равной мере необходимо перевести Россию из статуса государства-победителя и освободителя в статус агрессора.

Уникальность российской ситуации состоит в том, что и в отечественной элите есть влиятельная группировка, кровно заинтересованная в развенчании Победы. Кроме того, есть не менее влиятельная группировка, абсолютно незаинтересованная в противодействии фальсификации истории, и есть еще более многочисленная и влиятельная группировка, интересы которой препятствуют организации эффективного отпора фальсификаторам.

Очернение российской истории имеет у нас в стране куда более давние традиции, нежели в ближнем и дальнем зарубежье. Как отмечал академик А. Панченко, еще в царствование Николая I в России проявился новый тип человека, в сознании которого произошло отождествление понятий “Россия” и “зло” и который стал бороться не со злом в России, а с Россией как источником зла (6). Такая борьба неизбежно предполагает полный разрыв с традицией, коренной слом национальной системы ценностей и общежития, разрушение источника зла “до основания”. Однако добиться этого невозможно, пока не оторвешь нацию от корней, пока не внедришь в общественное сознание ненависть к своему прошлому. Поэтому обращение к “исторической политике” стало закономерным результатом выхода на общественную арену радикальных борцов за светлое будущее, которые очень быстро превратились в радикальных борцов с прошлым, с традицией. Достоевский вложил в уста одного из таких “бесов” чеканную формулу: “Кто проклянет своё прежнее, тот уже наш” (7).

Так было во времена Достоевского, так остается и сейчас. Люди, для которых понятия “Россия” и “зло” тождественны, которые убеждены, что никакие реформы ничего не дадут пока сохраняется русский архетип, занимают в современном правящем слое и медиа-пространстве весьма влиятельные позиции. Контрреволюция конца 80-х - начала 90-х годов вынесла их, как наиболее последовательных и бескомпромиссных борцов с «пережитками прошлого» (жалеть некого и нечего), в элиту российского общества. Великая Победа вполне закономерно оказалась для них одним из главных препятствий на пути к очередному “светлому будущему”. Гордость за страну, за деяния своих отцов и дедов - стержень, не позволяющий превратить слом отживших общественных форм в давно желаемое уничтожение русской матрицы. Не развенчав Победу - “империю зла” не сокрушить. Совсем неслучайно в основу государственной программы борьбы с тоталитарным наследием, призванную “модернизировать” сознание общества (разработана Советом при Президенте РФ по гражданскому обществу и правам человека), положены тезисы об ответственности СССР за Вторую мировую войну, о тождестве “сталинизма” и нацизма, о беспросветном прошлом (“вся Россия - Катынь”) (8). Всё то, с чем призвана бороться учреждённая тем же самым президентом Комиссия по противодействию фальсификации истории.

Искренних адептов борьбы с “проклятым прошлым”, конечно же, в элите меньшинство. Но они опираются на куда более многочисленную группировку бизнесменов и коррумпированных чиновников, сформировавшуюся в “лихие 90-е”, - “офшорную аристократию”. Этим нет никакого дела до истории страны и прочих гуманитарных глупостей. Только деньги - ничего личного. Получили свои баснословные богатства они в результате так называемой “прихватизации”. Но если сам приобрел собственность, нарушая закон, то никогда не поверишь никаким законодательным гарантиям ее неприкосновенности. Поэтому деньги их на Западе. Дети в Лондоне. Живут и работают они в Шервуде, Гринфильде, Риверсайде, Сити, расположенных, правда, в Москве и ближнем Подмосковье. Для “офшорной аристократии” конфликт с Западом, да еще из-за какой-то трактовки истории, совершенно не нужен. Соответственно, эффективное противодействие фальсификации истории объективно противоречит её интересам, а защищать свои интересы она умеет.

Конечно, в элите России позиции тех, для кого страна - Родина, а не “империя зла” и не “зона свободной охоты”, не менее сильны. Однако специфические особенности этой элитной группы, вышедшей на ключевые позиции в нулевые годы, но сформировавшейся в период краха СССР, в те же 90-е годы, мало способствуют противодействию фальсификации истории. Давайте вспомним, что мы слышим от даже самых патриотически настроенных представителей элиты последнее десятилетие, в верности чему они считают необходимым постоянно клясться: европейский выбор и европейские ценности. При этом вполне искренне негодуют против фальсификаторов и ратуют за величие России, искренне гордятся Победой. Но разве отсутствие этих самых европейских ценностей не является прямым результатом нашей славной истории? Если бы не Александр Невский, Минин и Пожарский, если бы не православные братства, казаки и простой народ, что встали насмерть против окатоличивания в Малороссии, если бы не герои Бородина и Сталинграда - европейские ценности давным-давно уже были бы привиты нашему государству. Более того, если бы вовсе не было русского православного народа, тогда на восточно-европейской равнине повсюду располагались не липовые, а самые настоящие гринфилды с риверсайдами и наблюдался сплошной европейский парадиз.

Такая двойственность неизбежно по рукам и ногам вяжет даже искренних борцов с фальсификацией истории в российской элите. Заставляет их бороться лишь со следствиями, а не причинами, обрекая тем самым на поражение. Никто ни на российском телевидении, ни в Конгрессе США, ни в ПАСЕ не занимается фальсификацией истории ради самой фальсификации - это лишь средство достижения политических целей. Однако признание того, что цель фальсификаторов не искажение исторических фактов, а решение геополитических проблем, разрушение духовных, цивилизационных основ государства и народа, неизбежно означает, что противодействие им должно включать в себя помимо опровержения лжи ещё и нечто другое, несоизмеримо более важное - укрепление и развитие этих самых духовных и цивилизационных основ нации. Как же тогда быть с европейским выбором и верностью европейским ценностям? Отсюда и вытекает упорное стремление представителей “патриотической” группы в российской элите вывести политическую сущность проблемы за скобки, сделать вид, что её вовсе нет. Для них крайне важно свести всё к чисто исторической проблематике. Потому и слышим постоянные мольбы и заклинания: “Оставьте историю историкам”, естественно, остающиеся безответными.

Как видим, результаты противодействия фальсификации истории имеют совершенно объективный характер и обусловлены интересами и спецификой российской элиты, сформировавшейся в девяностые и нулевые годы. Однако из этого вовсе не следует, что борьба с пересмотром истории обречена на неудачу. Духовное здоровье российского общества оказалось куда более крепким, нежели ожидали радетели о его “светлом будущем”. Инстинкт национального самосохранения помог нации почувствовать, что за якобы историческими спорами стоит вопрос о собственном будущем, будущем своих детей и внуков. Проводятся многочисленные конференции, публикуются статьи, в интернете люди самых разных профессий и возрастов ведут острые дискуссии по историческим проблемам, разоблачают ложь и демагогию фальсификаторов.

Российское общество стремительно, на глазах, преображается и все более жёстко отстаивает свои ценности, своё право быть самим собой. Показателен взрыв возмущения сидящим на параде верховным главнокомандующим, а ведь ещё совсем недавно подобное терпели. Или история с программой по борьбе с тоталитарным наследием: опубликовать опубликовали, а президентского одобрения, как и неодобрения, до сих пор нет. Острая общественная реакция, которую явно не ожидали, спутала карты.

Выздоровление общества после “крупнейшей геополитической катастрофы ХХ века” закономерно порождает и процесс оздоровления российской элиты. В её среде появляются люди, для которых русский способ жительства, традиция являются безусловной, само собой разумеющейся ценностью. Интересы этой новой, пока еще малочисленной группы в российской элите, как и мощное общественное противодействие попытке пересмотреть историю Великой Отечественной войны, являются залогом того, что борьба с фальсификацией ещё только начинается, что народ наш не был и не будет “иванами, не помнящими родства”.