Чтение онлайн

А вот - не шепните даже, прошевелите одними губами магическое слово «эвакуация», - ай, ай, ай! … Почтенный прохожий уже побелел и дико озирается, другой врос столбом, будто нос к носу столкнулся с привидением. Третий ухватил четвёртого: «Что такое? Бежать? Опять? Куда же теперь? В море?»

…Муж уезжает в одном направлении на пароходе, жена на поезде в другом, а сынишка – вот только что держали его за руку – внезапно потерялся…

…Ещё сегодня утром человек был диктатором, приказал повесить на габарите железнодорожного моста – на страх – начальника станции, помощника начальника и третью сомнительную личность. А вечером тот же человек приткнулся с узелочком у пароходной трубы и рад, что хоть куда-то везут…

…Удачливый делец только что добился поставки на армию, и жена его уже собралась приобрести у фрейлины, баронессы Обермюллер (ныне какой-нибудь Слиски, Пугачёвой или Хакамады. – В.К.) котиковое манто с соболями - ой, всё полетело к чертям! – и поставка, и манто, чемоданы с роскошным бельём угнал негодяй-ломовик. И даже при посадке вчерашний преданный друг, один гвардеец (ныне какой-нибудь полицай или «браток»-охранник. – В.К.), который так заискивал, целовал ручки, − вдруг хватил мадам ножнами сабли (ныне резиновой дубинкой или ботинком. – В.К.) по шляпе и спихнул её с вагонной площадки…

В голове дребезжит, будущее совершенно неопределённо. Говорят – русские тяжелы на подъём. Неправда, старо. Иной, из средних интеллигентов, самой судьбой определён жить и умереть в захолустье, а глядишь – сидит на крыше вагона, на носу – треснувшее пенсне, за сутулыми плечами – мешок, едет заведомо в Северную Африку и ничего себе, только борода развевается по ветру.

…Граф де Мерси: «Сегодня нам демонстрировали один участок белого фронта Юденича, снабжённого не совсем обычным оружием – только и всего. Если большевики напускают на нас всех оборванцев всего мира, мы вправе спустить на них всю человеческую сволочь. Иногда профессиональный негодяй стоит целой стрелковой бригады».

…Казачий полковник Магомет бек Хаджет Лаше, писатель и террорист – специалист пыточных дел: «…Лига борьбы за восстановление Российской империи» организовала в Стокгольме «Бюро», куда вошли офицеры шведской королевской армии (классические «нейтралы» со времён Полтавской битвы. – В.К.), задача Бюро – формировать в Скандинавии и на Балтике белые отряды для борьбы против Петрограда.

По русским полевым законам семь кадровых офицеров имеют право вынести смертный приговор государственному преступнику и привести приговор в исполнение (царь отрёкся, империи нет, не стало подданных, все правительства разбежались, кроме Советского, а ублюдки в погонах смертные приговоры «пекут» как блины. – В.К.).

Лига приговорила к смерти и казнила четырёх опаснейших большевиков: Якова Фейгина, Иосифа Домбровского, Самуила Либермана, Алексея Фокина, он же – Браутман… Совершая этот акт, Лига защищала благосостояние и покой миллионов культурных семейств, которые могли стать жертвой…вышеназванных пророков. Протоколы о времени, месте и подробностях казни будут в своё время переданы в американское посольство…»

Газетное объявление: «...союзники сообщили, что лишены возможности доставить в ближайшее время продукты в Одессу. Поэтому, в целях уменьшения числа едоков, решено приступить к разгрузке Одессы». 3 апреля 1919 г. Генерал д’Ансельм.

А рядом с приказом коменданта Одессы генерала Талдыкина о борьбе с тараканами другое объявление: «Всем, всем, всем… последнее убежище спекулянтов и белогвардейцев должно пасть!..».

…С восходом солнца пароход начал просыпаться. Первыми заворочались палубные обитатели: потягивались, почёсывались, спросонок пялились на молочно-голубую пустыню моря. Около кранов уже стояло несколько военных босиком, в широченных галифе, в рваных подтяжках и, фыркая, мыли шеи солёной водой. Из трюмов стали вылезать взъерошенные, непроспавшиеся штатские. И скоро перед нужником, висевшим над пароходным бортом, стала длинная очередь: дамы, зябко кутавшиеся в мех, общественные деятели без воротничков, сердитые генералы, поджарые кавалерийские офицеры.

– Двадцать минут уже сидит, - говорилось в этой очереди.

– Больной какой-нибудь.

– Ничего не больной, рядом с ним спали на нарах, просто глубоко неразвитый человек, грубиян.

– Действительно, безобразие. Да постучите вы ему.

– Господин штабс-капитан, - постучали в дверку, - надо о других подумать. Вы не у себя дома.

Понемногу на палубе всё больше становилось народу. Из-за брезента, покрывавшего гору чемоданов, вылез багровый, тучный, недовольный член Высшего монархического совета Щеглов, саратовский помещик. Он за руку вытащил оттуда же свою жену, знаменитую опереточную актрису, вытащил корзинку с провизией и плетёную бутыль с красным вином. Они сели около временной кухни и принялись завтракать.

В кухонных котлах в это время варились бобы с салом. Негритята раскупоривали полупудовые жестянки с австралийской солониной. Около кухни говорили по этому поводу:

– Опять бобы. Это же возмутительно. – Я просто отказываюсь их переваривать. Издевательство какое-то.

– А вам известно, ваше превосходительство, что это за солонина? Это мясо австралийской человекоподобной обезьяны. Я сам естественник, я знаю.

– Меня рвало вчера. Вот вам, господа, отношение союзников.

– А в первом классе, извольте видеть, отличный обед в четыре блюда.

– Для спекулянтов. Одни жиды в первом классе. Устроили революцию, а мы жри обезьян.

…В это время от котлов повалил такой густой запах, что очередь обернулась к поварятам. Они черпали огромными уполовниками бобовую похлебку и разливали её по жестянкам из-под консервов, по чашкам, черпакам – во всё, что подставляли проголодавшиеся эмигранты.

На эту давку сверху, со средней палубы, глядели уже откушавшие в столовой первого класса финансовые, сахарные, чайные, угольные короли, оказавшиеся на пароходе в гораздо большем количестве, чем это казалось при посадке.

…Средний трюм был оглушён треском пишущих машинок. Здесь в разных углах, на нарах и ящиках сидели сердитые генералы, окружённые каждый своим штабом, и диктовали приказы по армии, обязательные постановления, жалобы и каверзы, изящные адъютанты легко взбегали по лесенке на палубу, где и приколачивали исходящие бумаги на видных местах.

Войск, в обычном смысле слова, у генералов не было, но войсковые штаты и суммы имелись, и поэтому генералы действовали так, как будто войска у них были…

В этом трюме всё обстояло благополучно. От него сильно отличался носовой трюм, тёмный и сырой, со множеством крыс. Здесь в три яруса были нагорожены нары, и на них отдыхали после завтрака и разговаривали общественные деятели, беглые помещики, журналисты, служащие разных организаций и члены радикальных партий – почти все с женами и детьми.

– Я совершенно покоен, не понимаю вашего пессимизма, - говорил один, свесив с нар длинное бородатое лицо в двойном пенсне, - страна, лишённая мозга, обречена на агонию. Пока мы ещё держались на юге, - мы тем самым гальванизировали красное движение. Теперь мозг изъят , тело лишено духа, не пройдет и полугода, как большевики захлебнутся в собственных нечистотах.