Чтение онлайн

Джефф Джарвис, guardian.co.uk

Неизгладимый, волнующий след в душах и сердцах молодёжи оставила в конце 1950-х годов песня-призыв, песня-буря, песня-выстрел талантливых авторов, очень точно выражавших пульс времени, – фронтовика Л. Ошанина и молодого композитора А. Пахмутовой из сурово-оптимистичного революционно-военного кинофильма «По ту сторону»:

Забота у нас простая –

Забота наша такая:

Жила бы страна родная –

И нету других забот.

И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт…

Меня моё сердце

В тревожную даль зовёт!

Не надобно нам покоя –

Судьбою счастлив такою,

Ты пламя берёшь рукою,

Дыханьем ломаешь лёд.

(Этот куплет очень скоро исключили при публичном исполнении песни по радио, с эстрады, в концертах художественной самодеятельности – в прессе было объяснение, что в такой экстремальности в новое время уже необходимости нет, но я для себя его сохранил, ибо в этом сжатом четверостишии как будто спрессована славная боевая история Комсомола.) И очень оптимистично звучали последние строки:

Не думай, что всё пропели,

Что бури все отгремели –

Готовься к великой цели,

А слава тебя найдёт!

Эту мобилизующую, заряженную чудесной энергией песню можно было без преувеличения назвать комсомольско-молодёжным гимном, ибо без неё не обходился, пожалуй, ни один коллективный выезд или выход молодёжи, она звучала в вагонах электричек и из кузова проезжавшего грузовика, в заводском клубе и на полевом стане.

К 1957-му году мировую известность получили «Подмосковные вечера» (М. Матусовский – В. Соловьёв-Седой), чему в немалой степени поспособствовал Московский фестиваль молодёжи и студентов. Казалось бы, ничем особым не примечательная лирическая мелодия, бесхитростные стихотворные строки – никакой политики, никаких идеологических изысков… А песня облетела весь мир и стала музыкальным символом, эмблемой СССР, вытеснив шаляпинские «Очи чёрные», которые несколько десятилетий за границей звучали как русские позывные или пароль («свой – чужой»), хотя подлинно русского, народного в этой песне, на мой взгляд, совсем мало. (Попутно замечу, что многие авторы песенных стихов XIX – XX вв. почему-то обращали свои чувства именно к чёрным глазам (и очам). Можно подумать, что, кроме цыганок, они и женщин других не знали, но вряд ли могли не ведать, что идеал русской женской красоты совсем иной. Даже в Белоруссии была в предвоенные годы создана прекрасная лирическая песня «Дзе ж ты, чарнавокая», очень популярная в студенческой среде 1950-х годов, хотя представить себе «чарнавокую» белоруску – выше моих скромных возможностей…) И если иностранцы хотели сделать советским туристам приятное, они с милыми улыбками слали наши знаковые музыкальные приветы: так, в 1980 году в одном из индийских ресторанов нашу группу встречали «Катюшей», а 5 лет спустя в Народном доме итальянского городка Чензано местный общественный деятель, обратившись к своим землякам, пришедшим на эту встречу, с чувством запел «Подмосковные вечера», жестами приглашая всех поддержать его, – и наши уральцы тоже не ударили лицом в грязь – подхватили весело и ладно.

Конечно, в песнях патриотической тематики немало конъюнктурных поделок, но даже если они и прорывались к публичному исполнению, долго не выживали. Это стало заметно уже на рубеже 1940-х – 1950-х гг. в многочисленных песнях на тему борьбы за мир, когда после испытаний атомной и водородной бомб она до крайности обострилась, сопровождаясь опасными провокациями. Тенденцию к схематизации, упрощению художественных средств, перевод содержания на язык идеологических призывов-штампов первым резко осудил на писательском съезде Михаил Васильевич Исаковский, его выступление перед коллегами – непреходящий образец товарищеской принципиальности и требовательности в сочетании с высочайшим профессионализмом.

Но в этой тематике звучало немало и вполне состоявшихся – для своего времени – песен. Например, Гимн Международного союза студентов сразу и прочно вошёл в молодёжную жизнь, студенческий быт – как своя песня. Он хорошо воздействовал на ребят, поскольку реально отражал боевой настрой молодёжи 1950-х годов:

Песня студентов над миром несётся,

Руку даём мы друзьям молодым.

Чистое небо и ясное солнце

Дымом пожаров закрыть не дадим.

Воля друзей – верных друзей

Атомной бомбы и пушек сильней.

Верой полна, дружбой сильна,

Молодость наша борьбе за мир верна.

Светом полна, дружбой сильна,

К счастью дорога у нас одна.

…В пламени битвы мы стали друзьями.

Помним мы землю в крови и золе.

Встаньте, студенты, на главный экзамен,

Стойко боритесь за мир на Земле!

Песенный арсенал советского периода новейшей истории примечателен тем, что он, в большинстве своём, состоял из подлинных, высокопрофессиональных музыкальных произведений, которые люди хотели и стремились петь в любой ситуации, когда чувствовали в этом духовную потребность.Ибо песня живёт, только если она востребована, если её поют. И когда приходится порой читать, что такой-то композитор написал тысячу или даже три тысячи песен (встречалась и такая цифирь), возникает сомнение в адекватности восприятия реальной жизни и самим композитором, и теми, кто ставит ему это в большую заслугу. Кстати, как раз от такого песнеизвержения обоснованно предостерегал М.В. Исаковский, написавший всего несколько десятков песенных стихов, но они в народе живут и доныне, даже если не часто исполняются публично (такое время!).

…Шли годы мирных послевоенных пятилеток, заполненных трудовым кипением огромных людских контингентов, буднями и праздниками. В пору зрелости вступали юношеское и детское поколения советских людей, обожжённых и обмороженных невзгодами военного лихолетья, которое заново переживалось ими уже с высоты прожитого времени, и осмысление войны, увязка её с современностью рождало новые шедевры, ставшие памятными вехами нашего мирного бытия, уверенно устремлённого в будущее. Одна из таких песен (Н. Заболоцкий – К. Молчанов) прозвучала в фильме «Доживём до понедельника», придав ему особую глубину и проникновенно-интимный оттенок суровой лиричности:

В этой роще берёзовой

Вдалеке от страданий и бед,

Где колеблется розовый

Немигающий утренний свет,

Где прозрачной лавиною

Льются листья с высоких ветвей, –

Спой мне, иволга, песню пустынную,

Песню жизни моей.

 За великими реками

 Встанет солнце, и в утренней мгле

 С опалёнными веками

 Припаду я, убитый, к земле.

 Крикнув бешеным вороном,

 Весь дрожа, замолчит пулемёт.

 И тогда в моём сердце разорванном

 Голос твой запоёт.

Но ведь в жизни солдаты мы,

И уже на пределах ума

Содрогаются атомы,

Белым вихрем взметая дома.