Чтение онлайн

Тяжёлая обстановка на Восточном фронте в 1943 г. заставила гитлеровцев подумать об отводе своих войск с Северого Кавказа в Крым с минимальными потерями, но они не хотели просто так оставлять свои позиции.

В приказе от 4 сентября Гитлер потребовал от командующего группой армий «А» к 10 сентября доложить свои соображения по отходу, одновременно в приказе перечислялись меры по варварскому разрушению объектов и опустошению оставляемых территорий. Одним из пунктов этого приказа указывалось – «порт Новороссийск следует так разрушить и заминировать, чтобы русский флот длительное время не мог пользоваться им». Дома и целые кварталы гитлеровцы подготовили к обороне как опорные пункты, улицы перекрыли баррикадами. Большая часть зданий была заминирована. О степени минирования можно судить по тому, что только в первые дни после освобождения сапёры обнаружили и обезвредили 29 тысяч мин. Фашисты сильно укрепили доступную для наступления полосу местности между портом и горами шириной до километра. Опасаясь высадки морских десантов, они создали на подступах к городу с моря мощную противодесантную оборону.

Советское командование знало о планах врага: основное – сохранить силы 17-й армии для последующей обороны Крыма. Поэтому главной задачей Северо-Кавказского фронта Ставка считала недопущение эвакуации немецко-фашистских войск с Таманского полуострова. Всего в войсках Северо-Кавказского фронта, которым командовал генерал И.Е. Петров, было 317 тысяч против 440 тысяч гитлеровских войск. Численность не в нашу пользу, но к этому времени мы уже научились воевать. Взлом «Голубой линии» начался с Новороссийска. Схватка была жестокой. Новороссийская операция началась 9 сентября, и только к 10 часам 16 сентября порт и город были полностью освобождены от врага.

Описать всё освобождение Новороссийска, тем более почти годовое сражение за город, который гитлеровцы так и не смогли полностью оккупировать, сложно. В этом отношении плацдарм «Малая земля», удерживаемый с 4 февраля по 9 сентября - наглядный пример сражения за Новороссийск.

Высадившийся небольшой отряд морских пехотинцев удерживал клочок земли в 4 км по фронту и 2,5 км в глубину под губительным огнём врага, а спустя 5 дней здесь уже находилось 17 тысяч солдат и офицеров десантных войск. Плацдарм стал расширяться, и к началу Новороссийской операции был в 30 кв. км, куда были высажены 4 стрелковых бригады 18-й армии и 5 партизанских отрядов. Отсюда началось освобождение Новороссийска. За мужество и отвагу, проявленные при удержании плацдарма «Малая Земля» 21 воин был удостоен звания Героя Советского Союза, сотни содат и офицеров награждены боевыми орденами.

Хорошо боевые действия на плацдарме были освещены в книге «Малая земля», воспоминания Л.И. Брежнева, из-за чего книга была уничтожена и сегодня не переиздаётся. А ведь это наша история, и люди, пролившие кровь и отдавшие свои жизни на этом пятачке, достойны вечной памяти, а не забвения.

Новороссийск по праву назван Городом-героем. Наиболее характерными особенностями Новороссийской операции явилось: тесное взаимодействие войск армии и флота, наносивших комбинированный удар с моря и с суши; торпедный удар по береговым укреплениям, в частности, разрушение молов; личное общение командиров сухопутных войск и десантных формирований флота между собой, которое обеспечило непрерывное управление войсками и чёткое их взаимодействие, что является самой трудной составляющей любой операции.

Проведение Новороссийской операции по освобождению города дало большой практический материал для теоретического осмысления, который, к сожалению, остался втуне. Сухопутное руководство Генерального штаба не дало ходу развитиюя морских десантных сил, и вообще флот не стал приниматься в расчёт. Известно выражение Г.К. Жукова, который, конечно, был великим полководцем, но, надо признать, «однобоким». На предложение Главкома ВМФ Н.Г. Кузнецова усилить флот десантными кораблями, парировал его просьбу словами: «А зачем они? Куда надо, я и на танках дойду!».

Сегодня американцы не считкют так... и, между прочим, они учатся у нас, штудируя опыт обороны и освобождения города и порта Новороссийск. А мы?

ВАДИМ КУЛИНЧЕНКО, капитан 1 ранга в отставке, участник боевых действий

Летом 1944 г. перед отступлением немецко-фашистских войск из Советской Прибалтики по распоряжению германских спецслужб в глухих лесных местах, а кое-где на хуторах и в кирхах началось строительство тайных баз для «пятой колонны» - буржуазно-националистических террористических банд. Соответственно было завезено оружие, боеприпасы, обмундирование, на первое время – продовольствие. Деньги, спецсредства, инструкции поступали из-за бугра. Сразу после освобождения Прибалтики от оккупации и ухода советских войск дальше на запад, а затем частью на восточный театр военных действий «пятая колонна» начала террор против советских военных и гражданских служащих, коммунистов и комсомольцев, общественников, против советских хозяйственников, учителей, врачей, библиотекарей. Стратегия давняя – выбивать лучших. Немногие в крае города худо-бедно охранялись самими горожанами, основное давление банд пришлось на сельское население, каждый хутор охранять было накладно. Одновременно «пятая колонна» вела антисоветскую агитацию, в том числе силой оружия, распространяла слухи о том, что со дня на день США и Англия объявят войну Советскому Союзу, что в Швеции дислоцировано несколько английских дивизий вторжения.

Банды состояли из тех, кто сотрудничал с гитлеровцами, кто служил в карательных формированиях «СС», у кого были военные преступления перед Родиной, кого местные жители могли опознать. Чтобы быстро пресечь кровавый террор и запугивание населения, антигосударственную деятельность, надо было выловить бандитов, выявить их пособников. А это войсковые операции, сопряженные со значительными материальными затратами и возможными людскими потерями, в том числе и среди гражданского населения.

Только что закончилась война, западные республики СССР лежали в руинах, на территории западных зон Германии оставались десятки нерасформированных гитлеровских дивизий. В короткое время всех государственных и республиканских проблем не охватить. Политический бандитизм ликвидировался местными силами и средствами, осторожно, чтобы не пострадали невинные. Буржуазный элемент из владельцев хуторов, фабрик, мельниц, пилорам, из торговцев-оптовиков, даже те, кто в годы Великой Отечественной войны получал от оккупантов советских военнопленных в качестве рабов (вот откуда пошло заносчиво-презрительное отношение прибалтийского обывателя к советским людям), оставались дома, прикидываясь мирными, темными обывателями. Однако тайно сотрудничали с бандитами, предоставляя им в случае опасности убежище, снабжали их продовольствием, одеждой, выполняли разные поручения.

Связь с заграницей вскоре была пресечена, у бандитов оставались только радиосвязь да случайные контакты по «культурному» обмену. Надо было уничтожать банды, что гораздо сложнее – выявить бандитов и их пособников среди честных граждан. Цивилизованные джентльмены, герры, мусье, сэры, сиры и пр. в таких случаях поступают элементарно просто: вешают неугодных, ссылают на необитаемые земли, на Дальний Запад или Ближний Восток, сгоняют в «Бабий Яр», устраивают «Хатынь, Белфаст или Лидицу», подсылают интеллигентного киллера или тупого полицая, в лучшем случае сажают в «ГУЛАГ» или в «Гуантанамо».

Советская власть поступила более гуманно: выслала пособников бандитизма и неразоблаченных военных преступников в благодатную Сибирь, мало чем отличающуюся по климату от Прибалтики, но с облагораживающей атмосферой. Сибирь имела избыток сельскохозяйственных земель еще в середине ХХ века, не хватало рабочих рук. В Асиновском районе (бывшая Татьяновка Томской губернии) проживали на хуторах эстонцы, переселившиеся в царские времена по столыпинской реформе. В Минусинском районе Красноярского края с тех же царских времен обитали латыши. Их потомки стали интернационалистами и поныне проживают в том же регионе. Некоторые прибалты еще в царские времена умудрились поселиться на тесном ныне Кавказе. Было обязательным правилом расселять спецпереселенцев в сельской местности компактно, национальными группами в соответствии с их прежними занятиями: специалистов – в крупных селах, райцентрах, крестьян – в крупных колхозах и совхозах, с приобщением к коллективному труду и т.д.

После хрущевской «слякоти» бандитов и их пособников амнистировали и даже реабилитировали. Некоторые из них вернулись в Прибалтику. Чтобы быть незаметными, осели в крупных городах и начали заниматься антисоветской деятельностью, но хитрее, чем это делалось сразу после войны. В то же время удивительным образом из продажи стали исчезать книги литовских и латышских классиков, посвященные жизни народа, событиям того периода. А в годы «застоя» на тему политического бандитизма были поставлены художественные фильмы, наиболее известные из которых «Никто не хотел умирать», «Долгая дорога в дюнах» и др. Фильм «Никто не хотел умирать», несмотря на некоторые огрехи, правдивый, охватывает короткий период действий одной банды и активно противостоящей ей группы жителей поселка во главе с советской литовской семьей. А вот политическая мелодрама «Долгая дорога в дюнах» озадачивает своей лживостью. После просмотра сего изделия складывается впечатление, что жевал винегрет с доброй половиной фальшивых ингридиентов.

Что же показали авторы фильма «Долгая дорога в дюнах» ранее советскому, а теперь российскому обывателю? Прежде всего надо отметить с каким удивительным старанием нарисована классовая гармония жизни в предвоенной буржуазной Латвии во главе с президентом Ульманисом, большим приятелем главного фашиста в мире на то время А. Гитлера. Семья кулака питается за одним столом со своими батраками, как единая семья (хозяин даже жену батрака, тоже батрачку, делит с её мужем). Обед подается в супнице, как у господ, дорогого фарфора, похоже, из сервиза балтийских баронов (это на захолустном-то хуторе! Неужели в Латвии 1970-х годов глиняных мисок не нашлось для реализма?). На второе подается фарфоровое блюдо с горой дымящегося мяса1 (у других кулаков, или хозяев, работников обносили кусочками мяса, если оно готовилось для них, на разделочной доске или в миске). Для зрителя словами батрачки подчеркивается разнообразие питания, когда она говорит, что завтра на обед возьмет «из погреба сметану и сало». (Это к какому же меню столь несочетающиеся продукты? Одним словом – знай наших!) От такой если не изысканной, но обильной и сытной пищи и не галерной работы комплекции батраков что спереди, что сзади – господские, похлеще хозяйских. Ненавязчиво подсовывается вывод: зачем батракам какая-то революция, Советская власть, когда им и так хорошо, их не поднять, поскольку живут на всем готовом как при коммунизме.