Чтение онлайн

– А-а, это-то понятно! Ну, как бы: белочки, цветочки, грибки с ручеёчками – всё от дурных порывов отвращает, душу чистит!

– Тьфу! Кору они чистит, девка-то! На делянке, топориком. Как за день стволов с полсотни кедрача обработает – так вся гульба из башки долой! Потому как, мила-ай, повторяюсь же – тайга, однако!.. Или вот против воровства. Был у нас в райцентре чиновник один. Брал. Сейчас, конечно, все чиновники везде берут – но этот уж напялом, сверхнаглости, меры не знал! Так, поверишь, мила-ай – тайга!

– Ну, тут уж и не знаю, что предположить? Какие такие цветочки-грибочки-делянки…

– А чего предполагать-то? Вывезли мы его в тайгу подальше, да и отдудохали как следует, чтоб сверх меры не брал. Исправился, стал как все.

– Н-да, вот оно как, оказывается, - тайга-то!

– Так, мила-ай! А ты, значит, из краевого?

– Из него, дедусь, из него.

– Прибыл, значит, убеждать, чтобы мы обратно и впредь энтих поддерживали, которые со всякими землями-фабриками, вкладами-пенсиями и прочей такой ерундой реформы проводят, и всё никак до конца не проведут?

– Точно так, дедусь! Вы тут, глядите, других каких крикунов из других партий не слушайте – а только меня уразумейте, что есть во власти отдельные пока недоработки. Но мы их дорабатываем. А главное – стабильт гарантности. То есть, гарант стабильности!

– Ага, ага… Это так, это понятно. С энтим, мила-ай, никак не поспоришь. Ну, давай тогда.

– Чего?

– Чего-чего, садись – поехали.

– Куда, дедусь?

– Куда-куда… На заимку. Для начала.

– А я, знаете ли, на ужин скушал целую свинью!

– Ха! Так уж и целую! В одиночку?!

– Точно вам говорю – вы ж наших свиней не видели после того, как они на одной гнилой картошке перезимовали…

– Это где ж тебя носило-то, где ж ты всю куртку каким-то солидолом изгваздал?!

– Ничего, вон выйду на дождь, и за пять минут всё отмоется.

– Этот мазут?! Под простым дождём?!

– Не под простым, а под тем, который у нас в деревне то и дело идёт. После открытия за рекой свалки европейских химотходов.

– У нас ещё при Ельцине вывели пять урожайнейших сортов пшеницы!

– Ай, молодцы!

– Да! И ещё вывели свёклу, рожь, всех лошадей и овец – всё вывели, хрюшек последних доедаем, осталось три коровёнки на всю деревню…

– Егор, как же так: жалуетесь, что в деревне папирос купить не на что, а сами вон целую свинью на ужин трямкаете?!

– Необходимость-с! Последние наши свиньи не только оголодали за зиму, но и озверели вконец. На людей кидаются, вчера собаку у корейцев-гастарбайтеров выкрали и сожрали. Тут вопрос самосохранения, кто быстрее: или мы их, или они нас.

– Ребяты! А у нас в школе сегодня старинным аппаратом на простыне кино показывали, «Свинарка и пастух»!

– Ух ты! Кино это что, навроде живых картин, как в райцентре по телевизору? Но непонятно, а про кого кино-то? Кто такие эти свинарка и пас… Как его?

– Деревенщина необразованная, знать надо! «Свинарка и пастух» - про любовь, типа как бы путана и качок.

– А-а…

– Эх, Авдотья-то померла, за август пенсию не успела получить. Теперь всей деревней скидываться придётся, и фотографию на могилку не знаем где искать…

– Где искать… Вон с бывшей совхозной доски почёта сдерите, за четверть века не совсем выцвела.

– А чего это Игнат в амбаре ночует?

– Да он вчера избу с садом и огородом каким-то приезжим дачникам за две бутылки продал.

– За две бутылки? Дом и всю землю!? Ну, Игнат! Вот это да, не продешевил, отхряпал у них, уж облапошил так облапошил городских!

– Трифон, слышь? Почему тебя в деревне дразнят «Раскатанная Губа»?

– Завидуют, голоногие. Я вот ещё поднатужусь, последние деньги как-нибудь соберу и всеми ими до копеечки опять во всякие пифы, чифы и дрифы вложусь. И тогда уж от государства начну получать, ох, и начну ж я получать, именно так, как оно мне всё время обещает!

– У нас в деревне копеечка к копеечке идёт! Нам вот пенсию долго не носили, я шла-шла по улице, и копеечку нашла. А вчерась опять пошла, и ещё копеечку нашла. Теперь у меня их две, копеечки-то!

– Свой скульптор вырос, Васька с закидоновского Закутья. Парню осьмнадцати нет, а лепит всех на деревне – как живых, особенно если трезвых! Только вот наша Закидоновка на песках да чернозёмах стоит – глины нет совсем. Он нашёл выход – из навоза с соломой вперемешку лепит. А недавно в порыве изваял самого и всё его правительство. Из навоза-то. И через месяц вдруг телефонная связь на часок пробилась – мы и позвонили в райцентр, хотим, мол, выставку молодому дарованию устроить! Те на вертолёте примчались, поглядели, как все руководители из навоза стоят, и аж глаза вылупили: «Сломать! Спрятать! Закатать! Немедленно!» И улетели обратно. И тут мы поняли: знать, хреновый из Васьки скульптор, видно, сильно непохоже слепил-то!..