Чтение онлайн

Ловконько? Как данный либерал-прогрессист превращает весь российский народ в некую биомассу под брендом «новые русские»? С расчётцем на патологическую забывчивость советских людей? Именно советских, которым преступная орда «рыночников» решила уже в конце восьмидесятых в своих СМИ отказать в праве на честь и совесть.

И теперь, когда «народовластие» березовских-абрамовичей-вексельбергов-потаниных-чубайсов вызывает в нашем народе гневную ненависть, самые прозорливые, мудрые евреи пробуют объяснить своим единокровникам, что надо бы окоротиться. Вот и раввин Михаил Френкель о том же («Завтра»): «…Нельзя достичь настоящей дружбы между двумя нашими народами, не пройдя сквозь очищающие воды покаяния за грехи. Мой народ, гонимый и страдавший тысячелетиями, горевший всю свою историю как неопалимая купина, постоянно требует раскаяния и покаяния от тех народов, которые совершали преступления против него. Мы стоим, как вечный обвинитель и прокурор, изобличая немцев, украинцев, поляков, венгров, англичан, испанцев, португальцев, арабов и многих других за несправедливые изгнания, погромы, террор и дискриминацию. Однако сами мы, к сожалению, очень не любим признавать свои преступления и грехи по отношению к другим народам. Я хочу в это особенное время покаяться и попросить прощения за тех представителей моего народа, которые своими преступлениями и мерзостью замарали не только себя, но и свой народ, т.к. каждый еврей воспринимается миром не только как индивидуум, но и как посол и представитель всего своего народа…

Россия стала прибежищем и приютом для стольких народов, включая и еврейский народ, но почему-то многие либеральные журналисты не поймут, что нельзя, будучи гостем, устраивать переворот в прекрасном и гостеприимном доме, давшем тебе хлеб, крышу над головой, все мыслимые и немыслимые блага…»

Однако Л. Никитинский с бесстрашием «образованца» запросто упраздняет в своём речитативе такое понятие, как «нация»: мол, то, что до сих пор называлось нациями или историческими государствами, — это, в общем, чепуха, «не имеющая самостоятельного значения вне общечеловеческого контекста». То есть ежели гуманисты-американосы разбивают югославских, иракских, ливийских детей и стариков в кровавый прах, ежели не менее гуманная «израиловка» в ряду своих достижений числит резню в Сабре и Шатиле, ежели ельциноидная дерьмократь захлестнула страну террористическими-националистическими разборками, — то, стало быть, тут и я виновата, и почтальонша тётя Вера с тремя её ребятишками, у которой дед в Великую Отечественную погиб, а мужа зарезали «толерантные» выходцы с окраины Советского Союза?

Даже не поперхнувшись, Л. Никитинский выводит: «То есть преступления нацистов — это и наши преступления, так же как преступления сталинистов — это не преступления НКВД перед мнимыми троцкистами и др., а общечеловеческая проблема».

«Мнимый троцкизм…» в вариации: «Нам же интересно не то, как Германия заболела безумием, а то, как она сумела выздороветь…» Это почему же, родимец, существеннейшее не интересно? Мне довелось бывать в ГДР трижды. Первый раз в 1981 году в связи с выходом первой повести на немецком. И во все эти разы встречалась и беседовала с очень многими немцами. И вот что вызнала: как и любое сообщество, нация, немцы что-то говорят, а что-то держат в уме. И там, где у них присутствует в рассуждениях «принятое», — это одно. А подспудно — совсем-совсем другое. И меня поразило, что на самом видном месте у моего знакомого в Веймаре висит портрет офицера вермахта в полной форме. Это его родственник, и он – вообразите себе! — им гордится! И со мной один на один: «Гитлер зря решил воевать с русскими. Но этот мой брат воевал как положено — храбро. И погиб».

Ещё штришок: молодой полицейский, которого я попросила показать дорогу к имперской канцелярии, тотчас забыл русский язык и сделал вид, будто не знает, чего я от него хочу. То есть вовсе неоднозначно, не по лекалам никитинских-шустеров оценивают, скажем так, «отдельно взятые» немцы свою историю.

Но самое меня поразившее в центре Берлина — это мой нечаянный разговор в кафе неподалёку от Александерплац. Он, бывший солдат вермахта, с неожиданной благожелательностью обрадовал меня готовностью поговорить о русской доброте, которой не уставал удивляться, пока был в нашем плену. Подчёркивал: «Я русским доверяю». Спросила: «А кому ж не доверяете?» Мы уже вышли из кафе и вот-вот должны были расстаться. Помедлил и ответил жёстко: «Евреям». Я обалдела. Но он уточнил: «Не всем евреям, но сионистам, которые не только мечтают о мировом господстве, а давно опутали своей сетью весь Земной шар. И выпячивают свои особые еврейские страдания. И пресекают любой намёк на то, что их же банкиры ради гешефта развязывают войны». Немцы молчат. Но это молчание временное.

Из разговора с немкой, переводчицей: «Вы думаете, мы, немцы, в восторге от того, что к нам хлынуло столько восточных, ваших евреев? Из любви к Германии они расселились здесь в изобилии? Корысть руководит ими».

И впрямь, тут, в Москве, весёленькая пожилая дама расхвасталась передо мной: «Я ведь давно живу в Германии, с середины девяностых. Нет, я тут, в Москве, не бедствовала. Я же доктор наук, «химичка». Конечно, в своё время была членом КПСС. Но в Германию уехал сын с семьёй. Я и подала документы как жертва политического террора. Да нет, конечно, никакой жертвой не была. Но как еврейке и жертве в Германии мне столько благ дали! И пенсия большая, и квартира, и домработница, и медсестра постоянная. Ну что вы! Разве еврейка пойдёт в домработницы! Русская меня обслуживает». «Но, может быть, что-то вас в Германии не устраивает?» — спросила я. «Есть такое. Антисемитизм. Спросишь на улице немца, к примеру, как пройти туда-то, а он сделает вид, что не слышит и мимо с ледяными глазами. Они, немцы, легко по нашему акценту догадываются, что не местные мы, а приезжие».

А про что Л. Никитинский: «В Берлине вообще витает дух свободы и добросердечия, мало понтов, но полно людей из разных стран и чудаков любого рода».

Но один из «понтов», мимо которого пролетело умственное усилие воспевателя упрощённого взгляда на сложнейшие исторические катаклизмы, — памятник жертвам еврейского Холокоста в центре Берлина. Ещё когда знакомый немец пристал ко мне с вопросом: «Объясните, почему евреи добились права вбить около 3000 глыб в самом центре Берлина? Зачем им потребовался этот особый памятник? Неужели они не понимают провокационный характер своего деяния? Почему вы, русские, главные победители фашизма, не стали громоздить свои символы рядом с Бранденбургскими воротами?»

Он, конечно, знал ответы на эти вопросы, как знают их все здравомыслящие люди. Но я подтвердила общеизвестное:

— Потому мы, русские, поставили свой памятник советским воинам-освободителям вдали от центра Берлина, что не имели целью оскорблять и унижать весь немецкий народ, потому что мы воевали не с ним, а с фашистами, потому что нашему русскому народу не свойственна оголтелая, свирепая, ветхозаветная мстительность.

— Этот памятник, — сказал немец, — увы, как тлеющий костёр, он провокационен по сути. Он будет разогревать и уже разогревает антисемитские настроения в Германии. Хотя это можно обозначить и как беспричинный рост антисемитизма.

Нуте-с, пришла пора «переосмыслить период нацизма «не единицами» (Л.Н.), а массами умов». К чему бы эти самоновейшие казуистические предписания? А вот: уравнять Сталина с Гитлером во славу всеохватного тогашеско-изуверского сионизма!.. Отсюда «взгляд и нечто».

Гляньте, люди добрые, как безбоязненно, прихихикивая, что, впрочем, всегда было свойственно местечковым мещанам, Л.Н. изгаляется над тем, в чём менее всего смыслит: «Я думаю, что проклятием России больше, чем нефть, является старательно ей внушаемый сверху комплекс победителей, он исключает не только покаяние, но и вообще всякую рефлексию. Зачем? Мы же всё равно «победили»! Кого, немцев? Ну, можно ещё вспомнить Куликовскую битву, что многие, утешая себя из лени, и делают. Зато немцы потом долго, болезненно и упорно побеждали и победили сами себя, а мы этого в школе не проходили. И пока это не будет сделано, никакие ещё победы русского духа невозможны даже в футболе».

Значит, чего тебе надобно, Лёня? А того же, что и Адольфу в своё время. Ну надо же! Тютелька в тютельку с умствованием Адольфа в июле 1942 года в «Волчьем логове»: «…Необычайно важно также внимательно следить за тем, чтобы какими-либо мерами не пробудить в местном населении чувства собственного достоинства. Тут нужно быть особенно осторожным: ведь именно его полное отсутствие есть одна из основных предпосылок нашей работы».

И кто там, в высших слоях, до сих пор не в курсе, отчего шустеры-шендеровичи крайне возмущены варварами, залившими синей краской архибелоснежный памятник Б.Н.Е.? А ведь залили и за то, что при вашем попустительстве процветают русофобствующие просветители «никитинские». И за бесконечное мельтешение в телеке холёного шоуменчика Вани Урганта. Внучок хорошей актрисы Нины Ургант и дедушки Льва Миллиндера жутко презирает В.И. Ленина. И как же он, записанный туснёй в секс-символы ажно эпохи, «просветитель масс», выразил своё, мягко скажем, несогласие с выдающимся мыслителем современности, обосновавшим преимущества социализма перед рваческими основами капитализма? А знаете ли, сыскал где-то и поставил на своей фазенде скульптуру «писающего» В.И. Ну, то есть чего-то там присобачил, чтоб гости-единоверцы обгоготались до уписанья.

Да что там Ваня! На теле нет числа оскорбительным выпадам в сторону советского народа. Вон очередная «засикушка» из «Треугольника», явно переношенная во чреве Гусинского, на днях прощебетала, вылупив глазёнки, мол, не потому ли «мы» победили фашистов, что наши бойцы были куда уголовнее ихних уголовников?!

Неподсудны! Ибо когда ещё Б.Н.Е. показал образец «толерантности», пописав на шину авиалайнера при всём народе. И он же, незабвенный, пример показывал, как надо пить-гулять, не обращая никакого внимания на голодающий, обобранный «электорат», на его, народа, мнения-суждения. И тот, кто живёт по этим звероящерным заветам и угождает власть предержащим, — в меду и шоколаде, свой среди своих.

Вот и Филю «не били» и не спрашивали с верхов, откуда у него такие капиталы, что ты, Филя, ажно 500 дармоедов обкормил-опоил на своём лучезарном дне рождения. Да ведь не долго удержался в «лауреатах»! Фёдор Бондарчук переплюнул влёгкую, закатив пирушку на 700 штук элитарных господ и дам. В честь свадьбы своего сыночка. Гости на Рублёвке, как о том поведал «Твой день», «смешались вместе у роскошно накрытых столов». Тут тебе и зампредседателя Госдумы Андрей Воробьёв, тут тебе первый полпред на Северном Кавказе Александр Хлопонин, тут тебе «короли шоу-бизнеса» и нашей утомлённой либералсолнцем культурки вроде семейных кланов Табаковых-Михалковых. Тут тебе и не просыхающий от слёз заботчик о сиротах омбудсмен (по-народному обалдуйсмен) Павел Астахов, чьи отпрыски, кажись, в Америке маются. Журналист отметил, что он и «его жена выглядели очень элегантно».