Чтение онлайн

Несколько мыслей по организационной части.

Почему всё получилось так, как получилось?

Из «неорганизационных» причин - зверское количество отдыхающих и их свинское поведение. Не случайно, во всяком случае там, где был, большая часть пожаров пошла от мест отдыха у озёр.

Из «организационных» причин:

1. Полный упадок лесного хозяйства. Просеки не прочищаются. Не пропахиваются канавы. Нет актуальных карт лесных массивов с дорогами, просеками, лесными кварталами, характеристиками леса. Карт вообще никаких ни у кого нет - ни у спасателей МЧС, ни у пожарных, ни у военных, во всяком случае, на уровне непосредственных исполнителей и начальников на местах. В штабе, может, что-то и есть, не знаю, непосредственно в палатках там не был. На стандартную советскую генштабовскую километровку все смотрят, как на чудо.

2. Неготовность личного состава спасательных служб к тушению именно лесных пожаров. До всего - как окапывать, как тушить, как проливать потом очаги и т.д.
– доходили методом проб и ошибок. О более сложных способах тушения вроде встречного огня и говорить нечего. А были там очаги, которые лопатой не затушишь, и даже особо не зальёшь. Хорошо, красноярские пожарные-десантники подоспели, потушили встречным палом. А если бы нет? В общем, структура наших спасательных служб такова - основная масса плохо подготовлена и мало дисциплинирована, однако на этом фоне существует некоторое количество профи, которые оттаскивают ситуацию от края, если успевают.

3. Малое количество техники. Причём самих пожарных и поливальных машин в соединении с мобилизованными ассенизационными из окрестных деревень более-менее хватало, но ещё критически нужна техника для быстрой расчистки просек - трактора, бульдозеры. Вот с этим очень большие проблемы, каждый трактор выдирается в штабе буквально с кровью. Большую часть этой непожарной техники составляют частные машины из округи, и водители ещё вдобавок несут за них материальную ответственность. Следствие - полное нежелание рисковать. Просто сбегают - при задымлении, например, хотя копать ещё вполне можно. В итоге пожар не удается удержать на рубеже.

Та техника, что имеется в наличии, часто в плохом состоянии и ломается (особенно это относится к бульдозерам и тракторам и, в несколько меньшей степени, к пожарным машинам)

4. Несогласованность действий различных служб, отсутствие четкой системы связи. Реальными «игроками» являлись - МЧС (включая сюда пожарных, хотя у них самих мнение о слиянии с ведомством Шойгу резко отрицательное), военные, добровольцы из местных жителей. Всё исключительно на личных контактах. И если между МЧС и местными контакты установились нормальные, то действия военных иногда абсолютно логике не поддавались. Оптимальный вариант использования военных: в помощь знающим спасателям и местным жителям придаётся группа солдат, и они выполняют роль «физического усилителя» - копают, таскают шланги и т.д. Офицеры при этом в процесс не вмешиваются, а обеспечивают дисциплину, подвоз-увоз смен солдат, питание и т.д. Когда же офицеры начинают непосредственно командовать, получается какой-то полный угар - абсолютно нерациональные, ни с кем не согласованные действия. Например: какой-то замкомдив зачем-то расставил на ночь солдат вдоль границы довольно давно и качественно (даже дыма и тления там уже почти не было) затушенного пожарища. Ни фонариков, ни лопат, ни представления, что делать и куда идти/бежать если что, у солдат нет. Где находятся - не понимают. Самое главное, что несколько десятков солдат для окарауливания этого старого очага явно не нужны были - там достаточно пару раз за ночь патрулю в 2 человека пройти. А понадобиться они могли бы в другом месте, или хоть отдохнули бы по-человечески.

Внутри самого МЧС тоже согласованности маловато и нет ощущения рациональности и единства действий. При распределении техники и людей это часто приводило к эффекту «где не надо – густо, а где надо - пусто». Штаб очень слабо разбирается в реальных потребностях разных направлений, выделяет ресурсы не туда, куда надо, а куда легче доставить либо кто больше попросит. Очень часто техника используется не по назначению, типа показушного восстановления к приезду Путина, в то время как вокруг ещё горит и надо просеки расчищать.

Что больше всего поразило - полная беспомощность МЧС в части обнаружения очагов и доставки к ним сил и средств. Выявление очагов, даже очень крупных (квадратные километры), практически полностью возложено на добровольцев из местных жителей – кто лес получше знает. Причем про такие вещи, как спутниковые карты пожаров никто и не слыхивал, даже в штабе. А карты эти, хоть и генерируются с опозданием на несколько часов, реально помогают в обнаружении очагов (на личном опыте)! Еще поражает полная навигационная беспомощность всех служб. Снова повторю - никаких карт, ничего. Даже местные жители передают положение очагов в стиле «помнишь, мы в прошлом году там подосиновики собирали». Про существование gps известно многим, но ни у кого приёмников нет. Доставка сил и средств к очагу возможна только в сопровождении местных - сами пожарные безбожно плутают. Про военных вообще не говорю, этих одних оставлять нельзя никогда. Как правило, последовательность действий такая: патруль из местных обнаруживает очаг, сломя голову несётся в деревню, расталкивает пожарных, едет с ними, помогает им там со шлангами, потом провожает обратно, чтобы не заплутали. Когда очаг был крупный - приходилось просто рисовать на собственной карте положение фронта огня и с этой картой ехать в штаб.

От людей, видевших тушение пожаров 72-го года в тех же местах, слышал мнение, что тогда было заметно лучше практически по всем пунктам. Лесное хозяйство было в несравненно лучшем положении. Техники было гораздо больше за счет военных - вплоть до прорубания просек танками. За счёт функционирования лесничеств все были обеспечены картами. Никаких «подосиновиков» и прочих народных сказаний, ориентирование шло по номерам лесных кварталов, соответственно при наличии раций проводникам бегать вообще не надо было, достаточно было номер квартала назвать. Помощь местных в обнаружении очагов и «проводке» пожарных нужна была в гораздо меньшей степени. Штаб как диспетчерский центр по распределению ресурсов тоже работал с гораздо меньшим количеством бардака.

http://umalx.livejournal.com/4430.html

18 школа-интернат им. А.Н. Колмогорова, организованная пятьдесят лет назад, была предназначена для обучения талантливых детей (9-10 класса) из сельской местности. В советское время учиться в ней было интересно и престижно. В школе, по специально разработанным программам с повышенным уровнем сложности математики и физики, преподавали сотрудники и профессора МГУ. В тогдашней Москве ребята из глубинки России могли познакомиться с выдающимися достижениями русской культуры. Большинство выпускников поступало в ведущие вузы страны; многие из них стали видными учёными. Поэтому московские чиновники всеми правдами и неправдами старались устроить в 18 школу-интернат, вопреки её статусу, своих детей.

Всё это, однако, осталось в далёком прошлом. Сегодняшние российские чиновники и олигархи весьма разумно отправляют своих отпрысков учиться за рубеж (кто победнее – старается пристроить их хотя бы в школу при немецком посольстве). Обучение в таком реликте сталинизма, как 18 школа-интернат, не способно дать детям российских чиновников и олигархов ни необходимых сегодня знаний, ни приобщения к современным российским культурным ценностям, ни ориентиров в жизни, которые позволили бы им стать успешными, состоявшимися (как их родители) людьми.

Верно, в 18 школе всё ещё преподают сотрудники и профессора МГУ. Но кто такие сегодня, в восприятии большинства россиян, сотрудники и профессора МГУ? Неудачники, которые не смогли в 90-е годы ни уехать из этой страны в Штаты, ни хотя бы устроиться манагерами в РАО ЕЭС, Газпром или «Сибнефть». Могут ли эти лузеры научить школьников азам приватизации чужого имущества, методам увода денег от налогообложения, схемам перемещения капиталов в оффшоры? Востребованное в РФ образование могут сегодня дать не нищеброды из МГУ, а сотрудники Чубайса, Гайдара, Ясина, Уринсона, а также Абрамовича, Дерипаски и других успешных, состоявшихся в России бизнесменов.

Далее, 18 школа не способна сегодня дать своим ученикам не только приличное образование, но даже и организовать сколько-нибудь достойный культурный досуг. Она не может ни организовать встречи с такими звёздами современной российской культуры как Ксюша Собчак, Боря Моисеев, Дима Билан, Алла Пугачёва, Филипп Киркоров, Юра Шевчук и им подобными, ни хотя бы предоставить учащимся качественные наркотики.

А вопрос питания? Российские чиновники и олигархи, отправляя своих чад учиться за рубеж, проявляют заботу не только об их будущей деловой карьере, но и о физическом здоровье. Ведь им лучше, чем кому бы то ни было, известно, что Москва, как и другие российские города, завалена низкокачественным импортом, гормональным мясом, колбасами с добавками из трансгенной сои, фальсифицированным молоком и прочим подобным. Да и как может быть иначе, если большинство продовольственных рынков страны контролируется теми или иными этническими ОПГ, прикормившими местную власть?