Чтение онлайн

О полезных действиях Кологривова и об отличных подвигах Нахимова, Богуславского, купцов, мещан и крестьян генерал-губернатор принц Георгий Гольштейн-Ольденбургский повергал особенному ЕИВ и вниманию благоволению, ходатайствуя о вознаграждении сих лиц (Слезскинский А. «Народная война в Смоленской губернии в 1812 году» Русский Архив 1901 г., кн.2, стр.7-11).

Командировав Денисова в соседнюю губернию, Кологривов одновременно послал циркуляр предводителям дворянства своих уездов, чтобы он обязательно был прочитан дворянам, укрывавшимся на тверской земле от французов. Циркуляр этот первыми строками восхвалял и ставил на вид распоряжения Нахимова, храбрость исправника Богуславского и призывал к патриотическим чувствам гг. смоленских дворян, временно жительствующих во вверенных Кологривову уездах Тверской губернии, чтобы по возможности способствовать благонамеренному очищению имений их от неприятелей, для чего они должны прибыть в свои уезды и принять на себя труд действовать.

Предводитель Ржевского уезда Тверской губернии Карцов собрал беженцев из Смоленских уездов и зачитал им циркуляр губернатора. Дворяне тут же составили прочувственный отзыв и послали его в ответ Луке Семёновичу Кологривову: «...начнём сближаться к своим пределам для скорейшего очищения Смоленской губернии, которая просит защиты, молит о пощаде; мы, единодушно сохраняя всегда патриотизм, двинемся на сокрушение злодея, в защищение веры, Государя и отечества; будем защищать свои владения также мужественно, отважно и храбро, как действовали наши земляки ─ предводитель Нахимов и исправник Богуславский». Отзыв подписали дворяне Смоленского уезда – Н. Храповицкий, Н.А. Рахин; Духовского – И. Маслов, С. Плескачевский; Вяземского – А.А. Бонов, Н.Д. Храповицкий; Дорогобужского – М.Ф. Станкевич, А.Г. Храповицкий; Бельского – Д. Храповицкий. (Слезскинский А. «Народная война в Смоленской губернии в 1812 году» Русский Архив 1901 г., кн.2, стр.13).

Обращает на себя внимание, что среди подписантов отсутствуют помещики из Сычёвского уезда.

На мой взгляд, посылка Денисова оказалась запоздалой мерой, собрать вооружённые группы в других уездах ему не удалось. Но он смог оказать существенную помощь им в защите от мародёров, отправляя партии бывалых партизан из уездной Сычёвки и других мест Сычёвского уезда. Сычёвцы, получив боевую практику и овладев разнообразной тактикой борьбы с неприятелем, перешли к активным действиям: не дожидаясь неприятеля в своих селениях, отправлялись на розыск его, навязывали схватку, преследовали до полного уничтожения неприятельской партии.

А.П. НАХИМОВ

Взгляд с Запада на победу под Москвой весьма скуден и мало отражён в зарубежной военной литературе. Но при рассмотрении хода Великой Отечественной войны, да и всей второй мировой, западные историки вынуждены признавать значение этой битвы, как переломной. Это естественно. Но сегодня всё больше раздаётся голосов о том, что Советский Союз не сыграл решающей роли в разгроме фашизма. Недаром на Западе Великую Отечественную войну 1941-1945 годов до сих пор называют «неизвестной войной». Опорочить наши усилия в этой войне постарались своими неподтверждёнными фантазиями и «русские теоретики» типа Резуна-Суворова, и некоторые учебники истории, составленные американскими авторами. Но несомненно, что одностороннее рассмотрение военных действий не приводит к их объективной оценке, поэтому интересны взгляды противоположных сторон. С этой точки зрения весьма кстати оценка событий на Восточном фронте западных историков типа Лиддела Гарта, которая была сделана по свежим следам войны, но, к сожалению, в ходе «холодной войны» в угоду идеологическим догмам претерпела негативную интерпретацию. В своей книге «Немецкие генералы рассказывают» (Нью-Йорк, 1948 г.) Гарт делает выводы из тех или иных событий на Восточном фронте из бесед с непосредственными участниками этих событий, генералами – руководителями на полях сражений. И как обоснованно утверждает автор, победа Советского Союза была обеспечена с самого начала нападения фашистской Германии, просчёты Гитлера были очевидны, но не он один виноват в поражении. «…Все крупные неудачи немецких вооружённых сил приписывались Гитлеру, а все победы – немецкому генералитету. Это, конечно, неверно. Гитлер отнюдь не был бездарным стратегом. Просто в ходе кампании на русском фронте его недостатки стали более весомыми, чем способности, и перетянули чашу весов, а отрицательный баланс привёл к банкротству».

Поражение под Москвой, рассказ генерала Гюнтера Блюментрита, начальника штаба 4-й армии немцев, наступавшей на Москву, в изложении Лиддела Гарта. «Русские были застигнуты врасплох,– сказал генерал Блюментрит. – Они не ждали крупного наступления противника на Москву так поздно осенью. Но бои с окружёнными советскими войсками полностью закончились лишь к концу октября, и было уже слишком поздно, чтобы воспользоваться плодами этой победы.

После ликвидации окружённой группировки мы продолжали наступление на Москву. Первое время мы не встречали сильного сопротивления, но наступление развивалось медленно: дороги развезло, наши войска устали. К тому же мы натолкнулись на хорошо укреплённую оборону на реке Нара и были остановлены подошедшими свежими русскими частями.

Все командиры начали спрашивать: «Когда же мы остановимся?». Они помнили, что случилось с армией Наполеона. Многие из них начали перечитывать мрачные мемуары французского посла Коленкура о 1812 годе. Эти мемуары действовали угнетающе в те критические дни 1941 года. У меня до сих пор перед глазами командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал Клюге, как он, с трудом вытаскивая ноги из грязи, идёт по двору к себе на командный пункт и долго стоит перед картой с книгой Коленкура в руках. И так изо дня в день».

Когда Москва стала недосягаемой и наступила суровая русская зима, страх охватил немецкие войска, а вместе с ним усилилась угроза столь же страшной катастрофы, которая постигла армию Наполеона….

О битве под Москвой в те дни лондонская газета «Таймс» писала: «Эта победа была достигнута благодаря искусству и выдержке русского верховного командования, стоическому героизму русского солдата и самоотверженности русского народа. Битва на Восточном фронте является стержнем войны. В конечном счёте всё зависит от неё…» (22 декабря 1941 г.)

Другой автор, уже американский, Уильям ШИРЕР в своей книге «Взлёт и падение третьего Рейха», вышедшей в Америке в 1959 году, написанной на богатом материале первоисточников, разделяет взгляды Лиддела Гарта на войну России с Германией. На русский язык эта книга была переведена только в 1991 году. Большая глава этой книги посвящена битве под Москвой, которую он хотя и озаглавил «Крупное наступление на Москву», но она повествует в основном о поражении фашистов.

Уильям Ширер о московской битве. С большой неохотой уступая настояниям Браухича, Гальдера и Бока, Гитлер согласился возобновить наступление на Москву (приказ об этом Гальдер увидел 5 сентября 1941 г.). 2 октября началось крупномасштабное наступление под кодовым наименованием «Тайфун». Предусматривалось, что мощный ураган налетит на русских, уничтожит их последние войска, обороняющие Москву, и приведёт к развалу Советского Союза.

Немецкое наступление вдоль старой Смоленской дороги, приведшей Наполеона в Москву, началось словно неистовый тайфун. В течение первых недель октября, когда, по выражению Блюментрита, развернулось «хрестоматийное сражение», немцы окружили между Вязьмой и Брянском две советские армии и взяли, как они утверждали, в плен 650 тысяч солдат и офицеров, захватили 5 тысяч орудий и 1200 танков. К 20 октября немецкие головные танковые части находились уже в 40 милях от Москвы… Даже трезвомыслящий Гальдер, который после первых задержек стал противником этого наступления, говорил, что при смелом руководстве и благоприятной погоде Москва может быть взята до наступления суровой русской зимы.

Но уже через несколько дней в дневниковых записях Гальдера и в донесениях Гудериана, Блюментрита и других немецких генералов появляются признаки сначала сомнений, а затем и отчаяния. Перед ними зримо появился призрак армии Наполеона. И дело здесь было не только в «суровой русской зиме».

Вот какой вывод делает Уильям Ширер на основе документов тех дней:«При этом нельзя не подчеркнуть одно обстоятельство: сколь ужасной ни была русская зима и сколь ни бесспорно, что советские войска оказались лучше подготовлены к ней, чем немцы, фактором, определившим исход сражения, явилась не погода, а ожесточённое сопротивление советских войск, их неукротимая воля не сдаваться. Это подтверждается дневниковыми записями Гальдера и донесениями командующих с фронтов, в которых постоянно находит отражение изумление перед решимостью и ожесточённостью русских атак и контратак и отчаяние по поводу немецких неудач и понесённых потерь. Нацистские генералы не могли понять, почему русские, несмотря на откровенно тиранический режим и катастрофические последствия первых немецких ударов, выстояли, не потерпели полного краха, подобно французам и многим другим народам и государствам, которые развалились от ударов менее мощных».

Уильям Ширер в своей книге приводит и другой фактор, на который рассчитывали немцы, начиная войну. Его до настоящего времени замалчивает наша историография. О нём Лидделу Гарту поведал Клейст: «Надежды на победу,– говорил Клейст, -в основном опирались на мнение, что вторжение вызовет политический переворот в России… Очень большие надежды возлагались на то, что Сталин будет свергнут собственным народом, если потерпит на фронте тяжёлое поражение. Эту веру лелеяли политические советники фюрера». Но увы! Этот миф рассеялся, а ответ на него получил Гудериан от старого царского генерала, которого он встретил в Орле: «Если бы вы пришли двадцать лет назад,– говорил генерал Гудериану, - мы бы вас встречали с распростёртыми объятиями. Но теперь слишком поздно. Мы только что начали вставать на ноги, и тут появляетесь вы и отбрасываете нас на двадцать лет назад, так что нам снова придётся начинать всё сначала. Теперь мы сражаемся за Россию, а в этом деле мы все едины».