Чтение онлайн

Часть I

Рис. И. Кийко

В начале ноября в Звенигороде прошел Съезд молодых ученых научных учреждений РАН. Перефразируя известное выражение: «как его назвали, так он и прошел», организаторы, к сожалению, не догадались назвать это мероприятие конгрессом или конференцией, а использовали слово «съезд» — слово, за которым тянется шлейф не самых приятных ассоциаций, что с самого начала вызвало негативную реакцию у части собравшихся молодых ученых. Если бы на съезде велась стенограмма, в выступления немногочисленных представителей Президиума РАН стоило бы вставить всем хорошо известные «бурные и продолжительные аплодисменты», которых, к счастью, не было.

Несмотря на достаточно скептическое отношение многих участников к самому факту проведения этого съезда, он мог бы стать площадкой для общения ученых и руководителей Академии. Однако несмотря на заявленный в пресс-релизе многочисленный десант членов Академии (было анонсировано присутствие 25 академиков, 15 членов-корреспондентов, в том числе президента и нескольких вице-президентов РАН, а также министра и замминистра Министерства образования и науки), до съезда доехали немногие. Из руководителей РАН были только вице-президенты С.М. Алдошин и В.В. Козлов (присутствие их, надо сказать, было недолгим), всего же членов Академии было не больше четырех человек, что красноречиво показывает отношение к данному мероприятию Академии наук и министерства.

Основными задачами съезда было объявлено обсуждение ряда вопросов, касающихся деятельности молодых ученых, а также создание Совета молодых ученых РАН (СМУ РАН). В проекте Устава основной целью СМУ декларируется «... улучшение возрастной структуры научных кадров, привлечение и закрепление в научных организациях РАН талантливой молодежи, обеспечение научного и административного роста молодых ученых, повышение активности молодых ученых в научных организациях РАН». Поскольку мой личный взгляд (а также точка зрения многих коллег, с которыми я общался на съезде и с которыми общаюсь в повседневной жизни) на возможность и способы достижения означенной цели очень сильно отличается от взглядов назначенных и избранных членов СМУ (по крайней мере представителей отделения биологических наук), я считаю необходимым озвучить его. Но это в следующем номере ТрВ, а сейчас я хотел бы сказать несколько слов о создаваемом (-анном) Совете молодых ученых РАН.

Основной вопрос: стоит ли вообще создавать этот совет. На мой взгляд, нет. РАН и так достаточно раздутая структура, чтобы создавать в ней еще одно недееспособное подразделение. Я выражу не только свое мнение, сказав, что учреждение СМУ полностью согласуется с «линией партии» по созданию всевозможных союзов и советов молодых ученых и необходимо Академии лишь затем, чтобы показать, что здесь тоже есть молодые. Кроме того, я считаю, что нет каких-то специфических проблем ученых, не достигших 35 лет (согласно проекту Устава СМУ молодыми учеными считаются научные сотрудники до 35 лет): есть проблемы аспирантов, научных сотрудников, ученых, возвращающихся из-за границы, и т.д. Для решения задач, которые ставит в Уставе перед собой СМУ не требуется создание новых структур — это задачи, которые должны автоматически решаться самим Президиумом РАН и уже существующими комиссиями в его составе. Но даже если отвлечься от уже риторического вопроса о необходимости создания СМУ, остается вопрос о его будущей эффективности — у совета нет механизмов влияния на какие-либо решения Президиума. Более того, поскольку около половины членов СМУ были не избраны, а скорее назначены (это люди, которые занимались организацией съезда), непонятно кого именно они представляют. Президиум РАН мог бы не утвердить Устав СМУ РАН, по крайней мере, в том виде, в котором он существует. Кроме того, Академия должна осознать, что в России сформировалась (я говорю о биологии, поскольку не знаю, как обстоят дела в других отраслях знания) пока еще тонкая прослойка активно работающих ученых в возрасте 2535 лет, которые не думают об отъезде за границу и хотят (пока) попытаться изменить ситуацию в науке. Этим людям надо не только обеспечить возможность научной карьеры, но и допустить их до решения вопросов на уровне Академии.

Омар Кантидзе, к.б.н.,

с.н.с. Института биологии гена РАН

Ирина Левонтина

Недавно по телевизору шел какой-то старый советский фильм, а в нем звучала исполняемая бодрыми женскими голосами песня. Эту-то песню я краем уха и услышала. Тут все дело в характерной манере пения — голос журчит, согласных вообще не слышно. И вот мне показалось, что я слышу строку припева: Энергичные/ И практичные (это о друзьях). Я была изумлена: вот уж никак не ожидала услышать слово практичный в этом контексте. Оно скорее из рекламы бытовой техники «Hansa» — «Немецкая практичность во всем». В немецких магазинах женской одежды русское ухо поражает частота, с которой звучат два слова — praktisch и giinstig. Конечно, русское практичный не вполне тождественно немецкому praktisch, а русское дешевый тем более отличается от немецкого giinstig, но все же трудно представить себе русскую даму, которая, примеряя в магазине нарядное платье, одобрительно восклицает: «Дешево и практично!». Для нас такое сочетание намертво связано с диалогом Миронова и Папанова из фильма «Бриллиантовая рука»: «Лелик, но ведь это неэстетично! — Зато дешево, надежно и практично». Я особенно люблю рекламный слоган шоколадок «Ritter Sport»: «Quadratisch. Praktisch. Gut». Ну, quadratisch  — это понятно: эти шоколадки действительно отличаются от большинства других своей квадратной формой. Gut – тоже понятно: это слово значит не только «хороший», но и «вкусный». Но praktisch? Для нас такой эпитет никак не соединяется с представлением о шоколадке. Реклама «Ritter Sport» идет и в России, и не случайно этот слоган обычно дается без перевода. Как сказано в той же «Бриллиантовой руке», непереводимая игра слов. Пробовали одно время по-русски: «Квадратный, практичный, хороший». Но это, право слово... Еще был громоздкий вариант: «Отличный шоколад в практичной упаковке». Он, оказывается, назывался практичным в том смысле, что его открывать удобно.

Пока я все это соображала, на экране спели следующий куплет и снова затянули припев. Я вслушалась и разобрала: «Энергичные, / Симпатичные...» Но это же другое дело! У слова симпатичный тоже, конечно, непростая история в русском языке, но все же энергичные и симпатичные друзья — это нормально.

Но вернемся к слову практичный. В практичности, конечно, нет ничего плохого, для жизни это качество очень даже полезно. Но русская культура так устроена, что все утилитарное, все, связанное с расчетом и выгодой, располагается в ее иерархии ценностей довольно низко. Практичность  — это свойство Штольца, а он, как известно, всем хорош, да только любим и жалеем мы Обломова.

Впрочем, тут стоит задуматься вот о чем. Сейчас в русском языке целый пласт лексики меняет свой концептуальный и оценочный потенциал: слова карьерист и амбициозный перестали быть однозначно отрицательными, слова успешный и эффективный теперь могут характеризовать людей. По логике вещей, польза, выгода, практичность  — следующие в очереди на реабилитацию. Правда, практичность пока не пробилась в число признаваемых русским языком ценностей. Есть в этом слове какая-то мелкотравчатость, а от своей любви к широте и размаху русский язык не готов отказаться. Пока, во всяком случае.

И все же. Все же то, что должно происходить, происходит. Только полем битвы оказалось не слово практичный (греч. praktike, от praktikуs — деятельный), а слово с родственным греческим корнем - прагматичный, (от греч. pragma, pragmatos — дело, действие).

До недавнего времени слова прагматичный, прагматик за пределами специальных (лингвистических, семиотических, философских, исторических) контекстов употреблялось нечасто. Однако за последнее десятилетие они стали необыкновенно популярными, при этом прямо на наших глазах меняя свой смысл и оценку. Поначалу слово прагматик выражало осуждение.

Дмитрий Сергеевич Лихачев был одним из последних, реликтовых представителей вымершей русской интеллигенции, оказавшейся невостребованной в век циничных прагматиков и пиарщиков. [Александр Город-ницкий. «И жить еще надежде» (2001)]; Что взять с сухаря-прагматика? Его послушать, так и любви не существует. [Владислав Быков, Ольга Деркач. Книга века (2000)]; Хруща давно сняли, романтика завяла, процветал новый советский бюрократизм. Комсомольский деятель пошел совсем иной — прагматичный, абсолютно циничный, вежливый и скользкий... [Алексей Козлов. Козел на саксе (1998)].

То есть прагматик здесь — беспринципный человек, циник, расчетливый, мелочный, бездушный. Это слово вписалось в ряд таких слов, как приспособленец, конформист, соглашатель. Между прочим, в других языках совершенно не обязательно имеется в виду, что бескомпромиссность  — хорошая черта характера. При этом прагматизм воспринимается как черта западная и современная: прагматичные американцы, по-западному прагматичный, европейцы — прагматики, в наше прагматичное время, прагматичная молодежь.

Но чем дальше, тем чаще мы слышим слово прагматик в сугубо положительном смысле: Амбициозный и прагматичный. Таков типичный портрет молодого специалиста из Приморья; Как построить команду нового бизнеса: прагматичный подход. А сколько автомобильных, мебельных, страховых и прочих фирм называется Прагматик или Прагматика!

Зюганов мечтает о правительстве национального спасения, состоящем из прагматиков и профессионалов; «Единая Россия» хвастается позитивным и прагматичным подходом.