Чтение онлайн

С.М. Он участвовал в присвоении Сталинских премий. Со слов председателя комитета по премиям, Александра Фадеева, который присутствовал на заседании, я знаю то, что он обо мне говорил. Обсуждение Сталинских премий проходило как? Члены Политбюро, может и не все, но Берия участвовал и сам Сталин. Комитет представлял список тех, кто прошел. Список читал Маленков. Вот они доходят до фамилии Михалков Михалков Сергей Владимирович - Сталинская премия второй степени - за басни. А Сталин ходит по кабинету и слушает. Все ждут его реакцию. Все знают, что первые басни я послал ему. После того как я написал Гимн и был уже два раза лауреатом Сталинской премии. Я послал ему "Заяц во хмелю", "Лиса и бобер" и другие. Пять басен с вопросом, как он относится к этому жанру? Ответа я не получил. Но ответом было то, что их напечатали в "Правде".

В.Б. По сути, вы были единственный баснописец того советского времени?

С.М. И остался И вот доходят до фамилии Михалков, ждут, что скажет Сталин. А Сталин неожиданно говорит: "Михалков - прекрасный детский писатель". Всё. И я не получаю премию за басни. Он это сделал правильно. Это я потом понял. Если бы он поддержал жанр басни, тогда бы все кинулись писать. Это был мудрый шаг. Другой случай. Там же, на этом комитете. Он говорит: "А вот книга есть такая - Агеева. Почему бы не дать премию этой хорошей книге?" И дали ему. Чабан спасает отару в горах ценой своей жизни во время снежного бурана. Он смотрел в корень. Поддерживал тенденцию

И этим он тоже был велик.

В.Б. Если сейчас издать лучшие книги лауреатов Сталинской премии, получилась бы хорошая библиотека, серия шедевров.

С.М. С учетом того времени

В.Б. В этой серии были бы и Сергей Михалков, и Александр Твардовский, и Виктор Некрасов, и Вера Панова, и Эммануил Казакевич, и Николай Эрдман, и Юрий Трифонов, и Леонид Леонов. Естественно, Шолохов.

С.М. Выдвигали Василия Ажаева "Далеко от Москвы". Фадеев говорит, мол, он сидел. А Сталин сказал, но он же отсидел Он же на свободе, а книга хорошая. Так было и со Степаном Злобиным, и с Анатолием Рыбаковым. Великая всё же личность - Сталин. Так думали и многие великие конструкторы, полководцы, ученые. Конечно, злой гений был рядом.

В.Б. Очевидно, у каждого великого политика злой гений где-то рядом за плечом сидит. Все зависит от того, в каком времени политик живет. Жил бы Сталин сегодня и у нас, он вел бы себя по-другому. А кого еще из великих политиков ХХ века вы бы назвали?

С.М. Я бы назвал Де Голля и Черчилля. Хотя он нас не любил, но он уважал нас. Он уважал Сталина. Черчилль был великий человек.

В.Б. Какое место в истории России вы бы отвели ХХ веку?

С.М. Это был тяжелый век. Со всеми победами и со всеми неудачами. И для русского народа это тоже был очень тяжелый век. Октябрьская революция, коллективизация, Вторая мировая и так далее, вплоть до перестройки. Но всё было неизбежно. История так складывалась.

В.Б. Вот вы, дворянин, аристократ, и сейчас считаете, что Октябрьская революция была неизбежна?

С.М. Я думаю, что в то время самодержавие неизбежно ушло бы. Интеллигенция была возмущена влиянием Григория Распутина. Февраль был определен. Офицерство было возмущено мягкотелостью Николая Второго. А дальше пошло, покатило. Но, конечно, дальнейший расстрел всей семьи - это акт великого позора. Расстрелять семью православного царя?!

В.Б. Но был потом и подъем народа, был всеобщий энтузиазм? Или это сказки? Все делалось по принуждению?

С.М. У меня отец Владимир Александрович, он был внуком статского советника, одного из старейших русских библиофилов. У него была библиотека личная - 50 тысяч томов. Он эту библиотеку завещал Академии наук. Не успел передать, умер. Мой отец, его внук, уже в 1911 году передал библиотеку. Недавно был там пожар, но наши книги все сохранились. Мой отец не имел никакой собственности. Собственность принадлежала отцу его, а отец был под опекой государства, он был душевнобольной после смерти жены от родов, может, потом собственность и передали бы моему отцу. Но до этого не дошло. И после революции отец писал: никакой собственности не имею. И заявил своим домочадцам: я против новой власти бороться не собираюсь. (А мне было тогда 4 года. Если Россия выбрала себе другой путь, я ей буду помогать). И стал помогать. Посвятил себя птицеводству, написал первую книжку, которую я сам продавал по деревням, "Что надо знать крестьянину-птицеводу?" А вторая книжка была "Почему в Америке куры хорошо несутся?" И когда был призыв партии, поднимать хозяйство в провинции, он поехал в Пятигорск. И я учился в пятигорской школе

В.Б. Вы - православный человек?

С.М. Безусловно, с самого детства. Пусть я не соблюдаю строго все каноны, но всегда верил в Бога. Я даже имею сейчас два ордена церковных: за помощь Церкви в трудные времена.

В.Б. Что дает Православие нынешней России?

С.М. Общество без веры - это не общество.

В.Б. У вас много врагов было?

С.М. Больше завистников. Я всегда говорил: пусть лучше завидуют, чем сочувствуют. Я - не мстительный человек. Я всех своих врагов обязательно упоминал положительно во всех своих докладах.

В.Б. Вы почему стали детским писателем? В вас сидит детство до сих пор?

С.М. Обязательно сидит. Я из него и не выходил.

В.Б. Какой бы вы желали видеть Россию?

С.М. Такой, чтобы в ней можно было всем людям спокойно жить, спокойно работать да еще находить время наслаждаться жизнью. Чтобы Россия была всегда Великой Россией, какой она всегда и была.

Не так уж много было сделано бесед с Сергеем Михалковым - поэтому, думаю, читателям будет интересно вновь прочитать живые мысли, высказанные этой крупнейшей личностью ХХ века. Он всю жизнь служил нашему Отечеству. Его упрекают, что он переписывал тексты гимна, а он просто продолжал служить своей державе. Он был уверен: всё минет, а правда Родины останется. Дворянин, всю честь своего рода отдавший своей Державе. Он, в отличие от многих, не присягал дважды или трижды, в детстве присягнув советскому знамени, он ему и служил до конца.

Его столетие - это же и столетие всей советской литературы, советской культуры. Достойный юбилей, но кто его будет отмечать?

Я сейчас перечитал его книгу воспоминаний. О чем она? Кто не хотел бы узнать, чему и кому служил, служит и будет вечно служить столбовой дворянин Сергей Михалков?

Во-первых, русской национальной идее. Ибо, "предполагаю, национальная идея - это та, когда лучшие люди страны озабочены самочувствием народа, его материальным положением и здоровьем". Об этом еще в первых главах, вперемежку с воспоминаниями о Пятигорске, об отце и о русском Кавказе.

Во-вторых, детям всего государства.

Но что мы имеем вместо бывших пионерских организаций, "Артеков" и "Орленков"? Беспризорников и наркоманов? "Дзержинский с Макаренко, думаю, ужаснулись бы, узнай они о масштабах нашей детской беспризорности...

Больно и горько, что опять под колесами исторических сдвигов гибнут самые незащищенные - дети и старики, и еще находятся "пророки", что готовы с цинизмом доказывать, будто иначе и быть не может..." А среди "пророков" - и внук того самого Аркадия Гайдара, книгами которого восхищался Михалков.

Вспоминает он и о Павлике Морозове, убиенном зверски ребенке, которого и сейчас готова вновь зарезать новая власть... Когда же кончатся его страдания?

В-третьих, служит Сергей Михалков великой русской литературе. И прежде всего "русскому корневому крылу отечественной словесности". Среди своих соратников числит автор Шукшина и Твардовского, Белова и Распутина, Бондарева и Носова.

Он искренне завидует своему любимому поэту Александру Твардовскому и его поистине народному "Василию Теркину". Не будем сравнивать таланты, не будем сравнивать художественную значимость поэм. Но михалковский дядя Степа не менее народный персонаж, чем солдат Василий Тёркин. "Кто не знает дядю Степу, дядя Степа всем знаком..." Разве не так? У каждого ли даже из великих писателей есть такой всенародный персонаж? Во имя русской культуры в рамках своего времени Михалков делал всё возможное. Всем памятен скандал с Хрущевым, когда Михалков ему буквально навязывал идею создания общества по охране памятников культуры, первый очаг русской идеологии в послевоенной России. Вообще, нелюбовь к лицемеру и двурушнику Хрущеву проскальзывает по всей книге...