Чтение онлайн

И вот что писал в своей "Истории России" об этом орденоносце историк С.М.Соловьев: "Ни один гетман не пользовался таким уважением в Москве, как Мазепа. Петр хорошо знал его затруднительное положение в Малороссии и тем более ценил способности и усердие гетмана, умевшего исполнять царские повеления Царь любил его, уважал и никаким доносам на него не верил". Однако, "Мазепа не был представителем той массы малороссийского народа, для которой православие было началом, не допускающим никаких сделок Он был представителем испорченного поколения "шатающихся черкес"; мы знаем его воспитание; слуга польского короля смолоду, бедою занесенный на Украину, слуга Дорошенка, следовательно, присяжник турецкого султана, потом случайно перекинутый на восточный берег Днепра, слуга гетмана Самойловича и потому присяжник царский Мазепа так часто переменял присягу, что эта перемена стала ему за обычай, и если он был верен, то только по расчёту" (кн. VIII, c.212). Так что измена Петру явилась для Мазепы обычным делом. И по справедливости царь учредил персонально для него орден Иуды, на который и ныне много претендентов.

А вся обширная публикация журнала о Мазепе завершается статьей, конечно же, Виктора Ющенко, бывшего президента Украины. Нашли автора! Этот тоже говорит и о стихах Мазепы, предусмотрительно не цитируя их, и о его полиглотстве. "Меня всегда тянуло к Мазепе", - признаётся Ющенко. Кто бы сомневался! Тут и красочная фотография: Ющенко со своим сыном, мальчиком лет 8-10, возлагают цветы к памятнику Мазепы. Но: "Приходится признать, что для абсолютного большинства украинцев Мазепа остается неузнанным Ещё живо то, что преобладало в идеологемах 20, 30, 40 лет назад. У нас в головах - Павлики Морозовы, Чапаевы или Щорсы". У нас, т.е и у Ющенок? Невозможно поверить! Ибо три названных героя до конца были верны своим убеждениям и погибли за них - кто от ножа, кто от пули в бою. А Мазепа после разгрома шведов под Полтавой бежал с Карлом в Бендеры и умер там своей смертью. И Павлику было 13 лет, Щорсу - 24 года, Чапаеву - 32 А Мазепа со своей идеологемой предателя прожил почти столько же, как все трое, вместе взятые.

И чего же они хотят? Да чтобы мы забыли поэму Пушкина "Полтава", оперу Чайковского "Мазепа", оценку изменника знаменитым историком Соловьевым, а поверили Дымарскому, Таировой-Яковлевой да Ющенко. Известный Швыдкой это и назвал "культурной революцией" и до сих пор проводит её.

Года два тому назад киевская группа "Рейтинг" провела опрос "Выдающиеся украинцы всех времен". И что же оказалось? За Мазепу проголосовало 5,6% опрошенных, за Бандеру - 4,3 % . Что ж, среди ста человек иногда может оказаться 4-5 майданутых. Но, тем не менее, вполне возможно, что скоро выйдет журнал "Дилетант", на обложке которого будет красоваться портрет незнакомого лысого мужика, а под ним крупным черным шрифтом - "Бандера. Немецкий прихвостень? Предатель? Враг России?". И 20-30 иллюстрированных страниц, убеждающих, что был он борцом против фашистской оккупации, патриотом и лучшим другом России.

На обложке журнала есть ещё и такое самоопределение: "Исторический журнал для всех". А если бы честно и полно, то - "для всех олухов царя небесного".

Салават Асфатуллин

10 апреля 2014 0

Политика Армия

К 200-летию взятия Парижа и отречения «императора всех французов»

За суетой вокруг украинского Майдана и разного рода санкций Запада против России почти незамеченным прошёл двухвековой юбилей капитуляции Парижа (31 марта 2014 г. по н/с) и отречения "императора всех французов" (6 апреля 2014 г.).

Оно и понятно. Франция ныне - в одном строю американских сателлитов с Великобританией и Германией, и все они вместе - против России. Сегодня союзники щадят французское самолюбие, пытаясь по возможности не напоминать "прекрасной Марианне" о бесславном крушении, казалось бы, почти сбывшихся надежд на европейское и мировое господство, связанных с фигурой Наполеона. Французы до сих пор почитают его как одного из величайших деятелей своей истории - несмотря на все те беды, которые наполеоновские завоевательные походы в конечном итоге принесли Франции.

Но, как говорил американский философ Джордж Сантаяна, "тот, кто забывает уроки истории, обречен на их повторение". Или в более ранней версии российского историка Василия Ключевского: "История ничему не учит - она только наказывает за незнание уроков".

И в этом смысле события далекой весны 1814 года оказываются неожиданно злободневными и поучительными. Не только для Франции, но и для России, и для всего мира.

17 (29) марта 1814 года, после упорных сражений, союзные войска вышли к Парижу, достигнув его пригородов Пантен и Роменвиль. Бывший адъютант Кутузова, впоследствии автор первой официальной истории Отечественной войны 1812 года, А.И. Михайловский-Данилевский записал: "Пополудни авангард наш настиг неприятеля, началось сражение, и Государь поехал к войскам по горам и между кустарников. Вдруг сквозь дым сражения увидели мы башни Парижа: "Париж! Париж! Вот он!" - воскликнули все, и все на него указывали. Восторг овладел нами, забыты трудности, усталость, болезни, раны. Но путь к оному преграждён ещё был неприятелями. Поляки составляли ариергард их. Сокрушены уже были в России те страшные легионы, которые завоевали Египет, Голландию, Италию, Швейцарию и Германию; спасение Франции вручено было иностранцам: поляки почитались ныне лучшими из неприятельских войск. Странная участь славянского племени!" Поскольку французы капитулировать не собирались, было решено атаковать город.

18 (30) марта произошло генеральное сражение. В нем участвовала объединенная союзная армия численностью около 100 тысяч человек, в том числе более 63 тысяч русских войск, против 40-45 тысяч французов. Корпуса генерала Ф.С. Остен-Сакена и фельдмаршала К.Вреде оставались в районах Мо и Куломье, восточнее Парижа, для отражения возможного удара Наполеона с тыла.

Наступление союзников началось в 5 часов утра и планировалось одновременно сразу с трех направлений. Но фланговые корпуса подошли к рубежу атаки с большим опозданием. Поэтому вся тяжесть боевых действий в первой половине дня легла на войска Н.Н. Раевского, атаковавшие в районе Роменвиля превосходящие силы противника.

Овладев несколькими населенными пунктами восточнее и севернее Парижа, союзные войска, тем временем, на отдельных направлениях достигли городских окраин. Командир батальона 1-го Егерского полка, тогда подполковник М.М. Петров чуть ли не единственный из военных, оставил нам подробные воспоминания о штурме Парижа 18 марта 1814 года. "Ядра, гранаты, картечи и пули, осыпавшие колонны наши с вершины и уступов Монмартра, прекращали только стремление поражённых из нас, не спасая его от поражения. Пыхнул ещё один бурный порыв геройства нашего, и победоносные стопы наши попрали вершину гиганта с 29 орудиями. И там штурмовые крики замолкли, выстрелы средели, и вот пять, вот три и один - последний, прощальный той двугодовой войны, раздавшийся и умолкший на вершине Монмартра!..

К семи часам вечера всё было кончено Лёгкие и батарейные орудия всей почти Союзной армии, взлетевшие во весь дух лошадей на выси и уступы высей, расставлены и нацелены были в кварталы средины Парижа".

Снова свидетельство А.И. Михайловского-Данилевского: "В четыре часа русские взяли приступом последнюю высоту, неприятель побежал в город. Сражение прекратилось, настала всеобщая тишина, и знамя наше развилось на Монмартре и на Бельвиле. Государь взъехал на Бельвиль, откуда были видны улицы и домы Парижа; подвезены батареи и посланы парламентариями граф Нессельроде и полковник Орлов с извещением, что к вечеру не узнают места, где был Париж, если он через час не сдастся".

Вечером 18 (30) марта маршал Мармон, фактически возглавлявший оборону французской столицы, подписал капитуляцию. В сражении под Парижем союзники потеряли более 8 тысяч человек (в том числе русские: 100 офицеров и 6000 нижних чинов), французы - до 4 тысяч.

В ночь на 19 (31) марта остатки французских войск оставили Париж, а утром в столицу Франции торжественно вступила союзная армия. Михайловский-Данилевский пишет о параде: "В девять часов утра мы прибыли к предместьям Парижа. Впереди шла лёгкая конная гвардейская дивизия, имея в голове лейб-казаков; в некотором расстоянии от оной изволил ехать Государь, окружённый блестящею свитою, а позади следовали сперва гренадёры, потом пешая гвардия, кирасиры и несколько баталионов австрийцев, пруссаков и баденцев. Погода была прекраснейшая. Необозримые толпы народа наполняли улицы, кровли и окна домов Шествие продолжалось более четырёх часов Похвалы русским гремели повсюду, женщины из окон и балконов махали белыми платками, приветствовали нас движением рук, и мгновенно раздалось от одного конца Парижа до другого: "Да здравствует Александр! Да здравствуют русские!" - произносимое миллионом уст. Мы достигли наконец до Елисейских полей, где император изволил остановиться и смотрел проходящие церемониальным маршем войска. Смотр кончился в пятом часу. После чего Государь изволил отправиться в дом министра Талейрана, где Его Величество на первое время имел своё пребывание (и где останавливался Пётр Первый в 1717 г. - Авт.) Первейшая и главнейшая прокламация к французам подписана Его Величеством, она обнародована была в самый день нашего вступления в три часа пополудни. В оной император объявлял, что он и союзники его не вступят в переговоры с Наполеоном и ни с кем другим из фамилии его, что земли, принадлежавшие Франции при прежних королях, будут неприкосновенны, и приглашает народ французский избрать временное правительство для составления конституции.

При вступлении в Париж назначили несколько комендантов в оном: русского, австрийского, прусского и французского, но генерал-губернатор к умножению славы нашей был избран русский, а именно Сакен". Вступив в должность, он специальным приказом запретил "тревожить и оскорблять кого бы то ни было за политические мнения или за наружные кем-либо носимые знаки".

Император Александр I освободил дома парижан от солдатского постоя, запретил воинству брать себе что-либо бесплатно, отпустил всех пленных, сказав, что никогда не воевал с французским народом, но лишь с его тираном.