Чтение онлайн

Иван Петрович Саутов, директор музея-заповедника “Царское село”, очень надеялся с помощью выставки поправить скверные дела музея (течет крыша в нескольких залах дворца). Однако обещанных 30 000 долларов нет как нет…

65 % сборов представляют из себя гигантскую сумму, но на чьи счета пойдут эти деньги?

Это первый, но не единственный вопрос, который бы хотелось задать тем, кто должен по долгу службы разбирать подобные случаи.

Каким образом гигантские ценности оказались в руках Оргкомитета, во главе которого стоит частное лицо, хотя по всем законам российской Федерации, в том числе и в положении об Алмазном фонде, категорически запрещена передача музейных фондов в распоряжение частных лиц?

За какие заслуги перед Отечеством Михаил Гусман удостоился чести представлять Россию в столь ответственном и масштабном проекте?

С помощью каких сложных и таинственных механизмов за пределы сегодняшней России можно вывезти ценности означенной стоимости, никак не обеспеченные юридически?

Действительно ли выставка при страховке была оценена в десять процентов от реальной ее стоимости?

Куда пошли деньги, переданные американской стороной на подготовку к выставке, и какова была в действительности эта сумма?

Как распределяются немалые доходы от выставки в условиях, когда большинство российских музеев находятся в удручающее бедственном положении?

Каким образом заинтересованы в происходящем беспределе бывшие и нынешние госчиновники, помогавшие Гусману в его предприятии (Швыдкой, Игнатенко, Кузнецов, Колупаева, Никитин)?

Наконец, увидим ли когда-нибудь эту роскошную выставку мы, российские граждане? Неужели пресловутый Гусман будет до скончания века колесить по миру, снимая пенки с “приватизированных” сокровищ, а парадные залы Царского Села неумолимо будут зарастать ядовитой плесенью?

ТИТ

Коллаж В. АЛЕКСАНДРОВА и Дм. МАКАРОВА

Политическую элиту РФ раздирают межклановые склоки, в атмосфере которых комфортно чувствуют себя такие “гроссмейстеры закулисы”, как бывший замсекретаря Совета безопасности Борис Березовский. Свою близость к семье президента Борис Абрамович охотно использует для укрепления собственных позиций в еврейской общине России. К его словам вынуждены прислушиваться и власти Израиля, и вполне определенные официальные структуры этой ближневосточной державы, хотя отношение к личности олигарха у них далеко не однозначное.

В мае прошлого года в Москве гостил влиятельный помощник Бениамина Натаньяху по делам России. Внезапно он на три дня исчез из поля зрения компетентных органов РФ. После настойчивых поисков только через три дня израильтянина обнаружили на даче Березовского. Этот эпизод и ряд других обстоятельств дают российским правоохранительным структурам веские основания считать, что Борис Абрамович находится в устойчивой связи с одной из служб Израиля с весьма деликатными функциями.

Признаки “опеки” усматриваются, в частности, в деятельности нашего “героя” на Кавказе, в первую очередь, в Чечне. Специалисты полагают, что недальновидно ограничивать недавние интересы Березовского в регионе лишь стремлением продемонстрировать “миротворчество” с целью укрепления своих позиций в Москве и желанием поучаствовать в делах чеченцев в части транспортировки каспийской нефти. В действительности, “достижения” магната куда весомее. Особо тесный контакт он установил с Мовлади Удуговым — лидером политического крыла экстремистской секты ваххабитов. Вовлекая Удугова в “миротворческий” процесс и “освобождение заложников”, олигарх сработал на повышение “политического веса” “чеченского доктора Геббельса”, создав ему благоприятные позиции в борьбе за власть с Масхадовым и Басаевым. В свою очередь, расширение влияния ваххабитов в Ичкерии прямо противоречит национальным интересам России. Зато полностью соответствует устремлениям Турции, являющейся, как известно, стратегическим союзником Израиля.

Валерий ЛУНЕВ

Мы уже писали о ситуации, в которой оказался трудовой коллектив Магнитогорского металлургического комбината (ММК), составлявшего когда-то гордость отечественной индустрии. Еще в советские времена, не дав себе труда разобраться с содержанием закона об акционировании предприятий, рабочие передали дирекции все бразды правления комбинатом. Затем, в рамках приватизации по-Чубайсу, трудящиеся сплошь и рядом отдавали ваучеры в сомнительные фонды, обещавшие за вложенный чек золотые горы. В итоге судьба ММК решается теперь в столичных коридорах: 10 процентов — еще трем 000, зарегистрированным в Москве, а 70-тысячному трудовому коллективу только 24 процента.

Но и на эти 24 процента положили глаз сомнительные “портфельные инвесторы”. Сначала они попытались установить контроль над финансово-промышленной группой “Магнитогорская сталь”, но Черемушкинский районный суд столицы признал их действия неправомерными, отменив все решения, принятые “незаконным” директором А. Стариковым. Однако судебные тяжбы заняли массу времени. Теперь до 14 апреля, когда состоится собрание акционеров ММК, 70 тысяч мелких держателей акций должны успеть изъявить свою волю в письменном виде и послать соответствующим образом оформленную бумагу в Москву.

Такая хитрая механика ставит неискушенных в юридических тонкостях рабочих в затруднительное положение. Тем более, что сотрудникам ММК прямо у ворот комбината “доброжелатели” советуют “не затевать волынку с отправкой какого-то бюллетеня, а продать свои акции прямо на месте”.

Антон СУРИКОВ

В статье “Истребление истребителей” (газета “Завтра” N 11) утверждается, что на предприятии МАПО “МиГ” существует проамериканская “пятая колонна”, цель которой “законсервировать оборудование, а потом привести на объединение правительственную комиссию и продемонстрировать ей: видите МАПО “МиГ” — это труп. И потому надо исключить его из списка предприятий оборонки, не подлежащих приватизации, акционировать и передать в руки частных инвесторов. Далее… американские фирмы через подставных лиц скупят контрольный пакет акций”. Что будет потом, для газеты ясно — “наша военная авиация прикажет долго жить”. В статье также утверждается, что МАПО “МиГ” было “лишено лицензии на торговлю самолетами и потеряло доступ к своим счетам в банках”. Нельзя не подивиться удивительной практике автора: писать обвинительную статью, не познакомившись с фактами.

МАПО “МиГ” по решению правительства первым среди оборонных предприятий получило лицензию на самостоятельную деятельность в сфере ВТС, и для лишения лицензии нужно также решение правительства. Такого решения не было, и странно, что это игнорирует автор.

Теперь по поводу “Программы антикризисных мер”, разработанной “проамериканским, в большинстве своем, советом директоров” МАПО “МиГ”. Документа с таким названием нет в природе, но в объединении разработана и введена приказом от 19 марта 1998 г. (на день позже появления газеты в продаже) генерального директора Григория Немова “Программа первоочередных мер ГУП МАПО “МиГ” на период до 1 сентября 1998 г.”, цель которой аккумулировать средства на приоритетных разработках — модернизации МиГ-29 до уровня многофункционального истребителя с большим радиусом действия, завершении летных испытаний самолета МиГ-АТ и доведении его характеристик до продажного уровня.

В отсутствие оборонного заказа на предприятии отдельные цеха имеют неполную загрузку. В этой ситуации руководство предприятия приняло решение отправить в вынужденный отпуск часть персонала (примерно, 10-20 %) с выплатой минимальной зарплаты, установленной предприятием каждому работнику, размер которой в среднем составляет 600 доминированных рублей в месяц. Одновременно будет проведена консервация производственных площадей и оборудования, не занятых в производстве. Это делается не для того, чтобы удостоверить некую высокую комиссию в том, что “МАПО “МиГ” — труп”, а для вывода простаиваемых мощностей из налогооблагаемой базы.

Насчет акционирования. МАПО “МиГ” включено правительством в проект закона о государственной программе приватизации оборонных предприятий в 1998 г. Этот список был не раз опубликован в СМИ, в том числе в правительственном официозе — “Российской газете”. Так что “проамериканскому руководству” объединения незачем предпринимать какие-то действия, чтобы побудить правительство к акционированию МАПО “МиГ”. Правительство само решило сделать это. Надо отметить, что отношение к акционированию далеко не у всех на заводе однозначное.