Чтение онлайн

И Михаил Петрович с присущей ему страстностью направил свой дар критика-полемиста на создание статей-памфлетов, разоблачающих преступный режим Ельцина и Ко. В журнала “Молодая гвардия”, “Наш современник”, в боевых патриотических газетах “Завтра”, “Советская Россия” стали появляться его мудрые статьи, которые наряду со статьями В. Бушина, С. Кара-Мурзы, В. Бондаренко и других видных публицистов-патриотов способствовали и способствуют пробуждению зомбированного населения.

В своей попытке рассказать о своем старшем друге-наставнике я невольно заговорил несколько приподнятым, что ли, тоном. Но я вовсе не намерен лепить из Лобанова иконописный лик, ибо человек он сложный, наделенный, как и многие творческие люди, характером взрывчатым, неуравновешенным. Мне нередко доводилось видеть Михаила Петровича и сильно раздраженным, сердитым и… даже гневным. Правда, гневливые вспышки у него проходили довольно быстро, а вот сердитость нередко доставляла много неприятных ощущений тем, на кого она была направлена. Михаил Петрович долго не прощает нанесенной ему даже маленькой обиды, что нередко и служило поводом для обвинений его в самовлюбленности, в гордыне, хотя обвинения эти вовсе не соответствуют действительности. Да, Михаил Петрович - человек обидчивый, знающий себе цену, но никогда он не страдал не только манией величия, но и вполне, как говорится, законным честолюбием. Скорее, наоборот, скромность его иногда доходит чуть ли не до самоуничижения, а мы ведь все прекрасно сознавали, сознаем, что имеем дело с человеком выдающихся способностей и кристальной честности. Он всегда олицетворял для нас совесть русской литературы в значительно большей степени, чем даже общепризнанные литературные авторитеты второй половины нынешнего столетия - с этим, думаю, согласятся и сами авторитеты от Юрия Бондарева, Василия Белова, Валентина Распутина до Юрия Кузнецова, Владимира Бондаренко, Петра Краснова.

Между прочим, впервые характеристику Михаилу Петровичу как совести нашей литературы я услышал из уст Егора Исаева, кажется, году в 1978-м, и это меня несказанно порадовало, ибо как раз в этот период окрепла моя дружба с Лобановым, именно в эти годы я стал вполне осознавать его величие и благородство как литератора и человека.

В памяти потрясенного человечества надолго сохранятся все подробности грандиозного церемониала погребения в Петропавловском соборе Ленинграда многострадальных и уже несколько замусоленных экспертами и телевизионщиками “екатеринбургских останков”. И под сводами собора и на наших телеэкранах все было величественно, впечатляюще, проникновенно…

Правда, как во всяком грандиозном деле, не обошлось, конечно, без двух-трех промашек. Так, телерепортер, движимый благородным желанием еще более наддать по части величавости, вдруг трагическим голосом прочитал известные строки Ахматовой:

Когда погребают эпоху,

Надгробный псалом не звучит…

Это было несколько странно, ибо, во-первых, эпоха Николая погребена еще в феврале 1917 года; во-вторых, “надгробный псалом” как раз внятно звучал, - настоятель собора о. Борис усердствовал как мог.

Последующие строки четверостишья удручали еще больше:

Крапиве и чертополоху

Украсить ее предстоит.

Ну как же так! Кругом такая лепота, на лицах участников действа - скорбь, в их сердцах - благоговение, и вдруг во весь голос упоминание о столь непрезентабельных представителях флоры! Еще хорошо, если Галина Старовойтова, появлявшаяся на экране раз пять в прозрачной траурной шляпе с явным намерением посильно украсить церемониал, не приняла эту “крапиву” на свой счет, а Эдуард Радзинский, мелькнувший с тем же намерением только разок, не посчитал, что “чертополох” адресуется именно ему…

Мне показалось странным, лишним и то, что тележурналист счел возможным и нужным заявить, будто за всю нашу долгую историю только один Николай из всех русских правителей получил в народе прозвище Кровавый. Право, уж в такой-то день могли бы удержаться, промолчать, как промолчали же, допустим, о Распутине, о его хотя бы записочках царю в таком духе: “Папа милай надо пособить человечку назначь его министром кланяюсь и целую ручки маме Григорий”.

ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ ИЛИ ИДИОТИЗМ?

Есть в мировой истории, пожалуй, лишь один аналог мистической верности русских царей немецкому выбору. Это - столько же мистическая приверженность советских руководителей первого поколения к еврейкам. Еврейками были жены не только Троцкого, Зиновьева, Каменева, Кагановича, Литвинова, Ягоды, Ярославского, редактора “Правды” Мехлиса, редактора “Известий” Стеклова (Нахамкиса), начальника Политуправления Красной Армии Гусева Ивана Сергеевича (Драбкина Якова Давидовича), его преемника Гамарника и других высокопоставленных руководителей, которые сами были евреями. Много и русских деятелей высшего ранга были очарованы пленительными дочерьми Давида. Так, женой Рыкова оказалась Нина Семеновна Маршак, Бухарина - Исфирь Исаевна Гурвич, потом - Анна Михайловна Лурье, Молотова - Полина Семеновна Карповская, Кирова - Мария Львовна Маркус, Андреева - Дора Моисеевна Хазан, Ежова - Суламифь Израилевна, Поскребышева - Бронислава Соломоновна и т. д. Такое однообразие, право, не свидетельствовало об интернационализме наших верхов. Ленин и Сталин, женатые на русских, были едва ли не исключением.

И это объясняет многое. В частности, если после поляков Дзержинского и Межинского во главе ВЧК-ОГПУ встал Ягода, бывший до этого долгое время заместителем, а вслед за ним - женатый на еврейке Ежов, у которого заместителем был еврей Фриновский, что чего ж удивляться обилию евреев во всей системе карательных органов.

И в конце концов дело дошло до таких катастрофических интернационалистов, как В.Бакатин, признававшийся, что всю жизнь стыдился спрашивать людей об их национальности, словно это неприличная болезнь. В многонациональной-то стране! Вероятно, из-за стеснительности своей Бакатин не знал и того, что американцы это американцы, граждане другой страны. Возможно, только этим и объясняется тот непостижимый факт, что, будучи председателем КГБ, он выдал американцам схему наших подслушивающих устройств в их московском посольстве. Многие, к сожалению, уже напрочь забыли и сам факт выдачи, и то, какой высоконравственный и гордый довод выдвинул он при этом в обоснование своей неандертальской акции? Как же! “Я сэкономил американским налогоплательщикам огромную сумму, которую пришлось бы потратить на разыскание наших устройств!” Вы только полюбуйтесь на эту вершину интернационализма и идиотизма: радеет и тревожится не о своих налогоплательщиках, а о чужеземных. Бедняга свихнулся на почве обожания Горбачева, который уверил его, что с того дня, как он, лучший в мире немец на русском троне, провозгласил “новое мышление”, у нас не стало в мире ни врагов, ни противников, ни даже конкурентов, а одни только пламенные друзья да почитатели… И сделал это Бакатин в полной уверенности, что американцы непременно предпримут ответный жест в таком же неандертальском духе. Стал ждать. Дабы скоротать время сочинил книгу “Освобождение от КГБ”. Наверняка рассчитывал, что и его коллега в Америке напишет книгу “Освобождение от ЦРУ”. А за ней появится и “Освобождение от ФБР”. Если его назначили бы министром здравоохранения или сельского хозяйства, то он и там повел бы дело так, что в результате получил бы полную возможность выпустить книги “Освобождение от медицины” и “Освобождение от сельского хозяйства”. А время шло. Увы, американцы не ответили беззаветному интернационалисту…

А забытый всеми призыв Горбачева “Больше социализма!” трансформировался в недавно оглашенной Чубайсом девиз “Больше наглости!” - такова эволюция этой демократии. Ее творцы в своих лакейских снах и наяву все мечтают о “вхождении в мировую цивилизацию”. Так вот, со своими суперклассными подслушивающими устройствами в американском посольстве мы вполне входили в эту цивилизацию. Бакатин нас оттуда вывел. А Чубайс со своим девизом вновь загоняет нас туда. Но это к слову.

БИРОН, НЕМЦОВ И ЛЕВКА ЗАДОВ

Да, Анна Иоанновна была “беспримесно русской”, но оказалось едва ли не самой свирепой в нашей истории ненавистницей всего русского. Такой сделали ее то ли долгая жизнь в Курляндии, то ли многолетняя связь с Бироном. Не с Густавом Бироном, не с Карлом Бироном, не с Магнусом Бироном, не с Петром Бироном - вот какая туча наползла их на Русь при ней!
– а с Эрнстом Иоганном, сыном придворного служителя герцогов курляндских. Немка Екатерина I поручала ему, как знавшему в этом толк, покупку лошадей, русская же Анна для начала произвела лошадника в высокий сан обер-камергера, а немного попозже сделала его вершителем всех дел империи.

Кроме этого курляндца, за русский спиной племянницы Петра Великого удобно расположились еще Бурхард Миних, уроженец Ольденбурга, лет под сорок перешедший на русскую службу и ставший тут графом, генерал-фельдмаршалом, президентом Военной коллегии и наконец первым министром; Андрей (!) Иванович (!!) Остерман, уроженец Вестфалии, тоже ставший у нас графом и членом Верховного тайного совета; тут же и куча Левенвольдов: Карл Густав, Фридрих Казимир и Рейнгольд Густав, самый могущественный из них. Ну такая картина нам тоже хорошо знакома. Кто ж не знает этих левенвольдов, что толпятся, мельтешат за русской спиной всенароднообожаемого и учат нас жить.

Надо признать, что, в противоположность Бирону и Левенвольдам, Остерман и Миних, служившие еще при Петре, были далеко не бесталанны. Но, как пишет С. М. Соловьев: “вместе с толпой иностранцев, Бироном и Левенвольдом поднятых и им подобных, и они оказались теми паразитами, которые производили болезненное состояние России в царствование Анны” (книга Х, стр. 269). Тут нельзя не подчеркнуть одно существенное различие веков: среди левенвольдов, копошащихся и жирующих за спиной Ельцина, нет ни одного Остермана и Миниха, а одни только паразиты в чистом виде. Самое большее, на что они способны, - это приползти на пузе в Международный валютный фонд и выцыганить там еще одну подачку, расплачиваться за которую будут не их, а наши внуки, до которых им дела нет. Много ли для этого ума надо?.. И тем не менее они живут в полной уверенности, что их уважают, им верят. Когда, например, схватили за лапу известного Альфреда Коха, Чубайс тотчас примчался на телевидение и пропел арию:

Я знаю Коха много лет.

Честнее Коха в мире нет!

Нечто подобное можно было встретить разве что в знаменитом Гуляй-Поле. Ведь песенка Чубайса так похожа на охранную грамоту, что выдал в свое время бандит Махно своему подручному и верному махновцу, начальнику Екатеринославского гарнизона, т. е. такому же бандиту Скальдицкому: “Я знаю Скальдицкого как честного человека. Всякий, кто ему не верит, - подлец. Батько Махно”.

А Борис Ефимович Немцов! Он всегда напоминал мне начальника махновской контрразведки, знаменитого своей жестокостью Левку Задова, прекрасно сыгранного в кино народным артистом СССР В.Белокуровым. Напоминал и напоминает. Судите сами. Левка собственноручно душил попавших в плен и белых, и красных командиров. А Немцов недавно изрек: “Тем рабочим, которые блокируют железные дороги, мы денег не дадим”. Вы только подумайте. Они потому и пошли на отчаянный шаг, что месяцами, годами им не выдают заработанные деньги, а он, сверкая бриллиантовой россыпью своего ума и сердца, лепит им в глаза: вот именно вам мы и не заплатим! Кто эти люди? Активисты рабочих коллективов, в сущности, их командиры. И Борька собственноручно душит этих командиров и их семьи, попавших в плен махновской системы.