Чтение онлайн

Один из наиболее часто и эффективно применяемых инструментов, который можно считать формой нового, организационного оружия, - манипулирование валютным курсом противника. В самом деле: валютный курс оказывает огромное влияние на состояние страны и самочувствие народа. Прежде всего он является определенным символом. В ситуации его стабильности - возникает предсказуемость условий для деятельности всех экономических субъектов. А дестабилизация курса подрывает развитие просто потому, что на время лишает субъекты экономики понимания ситуации, и они просто в целях самосохранения сокращают свою активность.

Укрепление валюты способствует привлечению иностранных кредитов, но тормозит текущее развитие, облегчая импорт и затрудняя экспорт, - а тем самым и будущее возвращение набранных долгов. Поэтому завышенный курс валюты, позволяя политикам гордиться собой, закладывает проблемы для будущего развития и часто вызывает разрушительные девальвации.

Заниженный же курс валюты подстегивает развитие экономики, содействуя экспорту, импортозамещению и притоку иностранного капитала, получающего возможность "по дешевке" скупать местные активы. Последнее улучшает экономические показатели ценой усиления зависимости от внешних факторов и ослабления суверенитета.

Существенная девальвация обесценивает сбережения населения и накопления предприятий в национальной валюте, ускоряя при этом инфляцию. Хотя она и повышает конкурентоспособность переживших ее субъектов экономики, ее цена (в том числе и социально-политическая) так высока, что государства стремятся избежать её всеми силами.

Внешнее манипулирование валютным курсом может вестись самыми разными способами: от прямой спекулятивной атаки (так Сорос в 1992 году на 7 лет остановил валютную интеграцию Европы) до информационного воздействия на рынок при помощи как убеждения ключевых фигур в полезности той или иной политики, так и заявлений маркетмейкеров.

Классическим примером неосторожного заявления, существенно изменившего ситуацию на валютном рынке, стали слова министра финансов России Силуанова об изменении порядка приобретения государством валюты и возможном из-за этого повышения курса доллара на 1-2 рубля. Понятно, что это вызвало немедленную паническую реакцию рынка и соответственно населения: при наличии контроля Банка России за валютным рынком это вынудило бы его провести небольшую валютную интервенцию для успокоения "горячих голов", и после успокоения спекулятивных настроений постепенно откупить потраченное обратно.

Однако в рамках либеральной доктрины самоустранения государства от своих ключевых обязанностей (в рамках пресловутой "презумпции избыточности госвмешательства") Банк России практически самоустранился от обеспечения стабильности валютного курса в рамках абсурдно расширенного "валютного коридора", предоставив спекулянтам свободу рук. И более того, финансовый блок правительства косвенными методами может содействовать общей дестабилизации политической обстановки.

В целом некоторое ослабление рубля давно назрело: торможение экономического роста, вызванное в том числе и присоединением к ВТО на заведомо кабальных условиях, в ситуации принципиального отказа государства от реализации политики модернизации просто не оставляло другого способа подхлестнуть экономику. Кроме того, значительное количество осуществляющихся в России проектов перешло из инвестиционной стадии к производственной и, соответственно, стало нуждаться не в сильном рубле, позволяющем привлекать внешние кредиты, а в рубле слабом, облегчающим сбыт продукции.

Несмотря на общую позитивность этой меры, нельзя не отметить характер ее осуществления - не сознательно спланированный государством, а внезапный для него, "нечаянный" (что следует из последовавших заявлений, дезавуировавших высказывание Силуанова, и вырвавшейся даже у уравновешенного министра экономического развития Белоусова фразы о том, что противники ослабления рубля являются "американскими агентами"). Не может пойти на пользу государству и резкое оживление спекуляций, - возможно, усиленное сменой руководства Банка России и желанием части его недобросовестных сотрудников поживиться на инсайдерской торговле в опасении "смены команды" и возможного увольнения.

Наконец, вынужденное ослабление рубля имеет весьма существенные политические последствия, ибо наряду со многими событиями последнего времени, включая ухудшение экономической конъюнктуры, фактически дезавуирует идею стабильности как главного достижения Путина и наносит удар по его имиджу.

Болезненность этого удара многократно усугубляется моментом нанесения - в разгар скрытого, но весьма напряженного конфликта по поводу Сирии не с одними лишь США, но практически со всем Западом.

Конечно, обвинять Силуанова в том, что он сознательно хотел дестабилизировать и накалить обстановку в России своим заявлением неправомерно. Но, сознательно или нет, этот шаг стал важным элементом в общем информационном наступлении либерального клана на своих политических противников.

Другие элементы - распускание слухов об отставке Белоусова и его выводом из Правительства, фиктивное "увольнение" Якунина, требование Дворковича уволить Миллера, Сечина и того же Якунина и намерение премьера Медведева сократить госрасходы следующих трех лет, озвученное сразу после ухода Белоусова с поста министра экономики.

На этом фоне ослабление рубля, внешне едва ли не нечаянное, выглядит примером эффективного и, главное, скрытого применения организационного оружия.

Андрей Фурсов

4 июля 2013 6

Политика Общество

Как победить в психоисторической войне

Мы живём в военное время - военное вдвойне. Натовской агрессией против Югославии, а точнее - против сербов - началась перманентная горячая война, ставшая следствием разрушения СССР: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. Одновременно с горячей, то параллельно ей, то переплетаясь с ней, развивается набирающая силу иная форма войны - организационная война. Ее главной целью является разрушение оргструктур (структур управления) общества-мишени - всех: от социальных и финансовых до структур сознания и познания, т.е. структур психосферы в самом широком смысле этого слова. Именно эта сфера постепенно становится основным театром действий организационной войны, которая в психосфере становится войной психоисторической.

У психоисторической войны (оргвойны в психосфере) несколько уровней измерений, а точнее - информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле - это действия на уровне фактов, их фальсификация, искажение определенным образом. Концептуальное измерение психоисторической войны затрагивает, как ясно из названия, концептуальную интерпретацию фактов, т.е. развивается в сфере перехода от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война - высший пилотаж оргвойны в психосфере - есть преимущественно война смыслов; физическая победа без победы в метафизике, в смысловой сфере невозможна.

В качестве конкретного примера можно привести версию катынских событий, восходящую к Геббельсу. Информационный уровень психоисторической акции: нас убеждают (путем грубых фактографических подтасовок, разрушающихся при постановке элементарных вопросов), что поляков расстрелял советский НКВД. Затем - переход на концептуальный уровень: расстрелял, потому что НКВД - элемент "кровавого сталинского режима", а вся история - проявление тоталитаризма, иллюстрирующая его; здесь вешают на уши образ ("кровавый сталинский режим") и концепцию "тоталитаризм", причем сам этот термин должен подтолкнуть объект информагрессии к уравниванию "сталинизма" и "гитлеризма"). Вообще, нужно сказать, что образы в психоисторической войне крайне важны: можно действовать на информационном уровне, в духе Сванидзе, а можно - на образно-концептуальном, в духе Гельмана. И, наконец, метафизика: тоталитаризм вытекает из парадигмы русской истории, из всего опыта русской истории, ее смысла, которые, следовательно, подлежат смысловому изменению. Ведь недаром один из главных бесов горбачевщины, смотрящий за ней от заокеанья, говорил, что перестройкой они ломают не только СССР и коммунизм, но тысячелетнюю модель русской истории. Вот это и есть действие оргоружия, причем применению его в "физической сфере" предшествовало таковое в метафизике.