Чтение онлайн

Приезжала поддержать Толоконского и "секретарь ЦК комсомола" некая Д. Митина. Важность мероприятия была такова, что Митина оторвалась от собственной избирательной кампании, которую вела в Краснодарском крае против космонавта-коммуниста Севастьянова. Заметим, на средства, очень похожие на деньги Березовского.

Новосибирск, бывший в советское время столицей науки и высоких технологий, давно стал просто торговым городом — наукограды обнищали и вымирают, институты и опытные производства вынуждены пускать в опустевшие цеха и лаборатории арендаторов, и только этим и сводят концы с концами. Однако под выборы власть всегда вспоминает, что нынешние челноки и мелкооптовые торговцы некогда были мэнээсами и доцентами, и время от времени им не мешает посулить что-то на будущее. И вот из стен мэрии пошли умные разговоры о зонах налогового благоприятствования, об улучшении инвестиционного климата. При этом, конечно, никто не вспоминает о федеральном законодательстве, которое не дает права местным властям отменять федеральные налоги, как Новый завет не отменяет Ветхого. Не говорят о малой вероятности нашествия на город сумасшедших миллионеров, которые кинутся вкладывать деньги в предварительно разоренные предприятия. Не вспоминают и то, что вложения в хайтэк бывают очень долгосрочные, а проблемы отопительного сезона и снабжения продуктами первой необходимости малоимущих горожан — дело срочное. А то облагодетельствованные могут и не дожить до светлого капиталистического будущего. Хотя, возможно, именно "их будет Царствие Небесное". И очень скоро.

Олег ЦЕПУРСКИЙ

Профессиональные перевозки сборных грузов россия тут 4 на сайте evrofura.ru

"НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ЗДЕСЬ — ЧЕЧНЯ!"

Страхуясь от огня чеченских зенитчиков, которым ничего не стоило под видом мирных пастухов проникнуть в Ногайскую степь, вертолет командующего Северо-Кавказским округом внутренних войск летел по-боевому. Заваливаясь на бок, стриг лопастям воздух над самыми гребнями песчаных бурунов. Стремительно подскакивал, чтобы через минуту ухнуть вниз с глубоким креном и завершить маневр вровень с линией электропередачи. И снова — прыгуном по воздушным горкам, максимально затрудняя ведение прицельного огня с земли.

Фотокор Олег Смирнов оторвался от иллюминатора и, пошевелив улыбкой щеточку усов, скольцевал большой и указательный пальцы над объективом своего "Никона", этим жестом как бы приглашая меня порадоваться с ним на пару: нормалек, летим над чеченской территорией. В глазах моего коллеги плясали чертики репортерского азарта.

У меня от сердца отлегло. Тремя днями раньше, когда мы в Ботлихском районе Дагестана отрабатывали очередной пункт редакционного плана-задания, Олег достал меня до самых печенок. Понесла, дескать, нелегкая в горы перед самым началом наземной операции в Чечне, теперь наверняка опоздаем к вводу войск, плакали уникальные кадры. Надобно заметить: Смирнов как фотокор-профессионал скроен на самый крутой манер, в тревожной командировке хлебом его не корми — дай только поработать на острие горячих событий. Ежели, не приведи Господь, застрянет на второстепенном направлении, а на главном в это время закручиваются серьезные боевые дела, утешать его бесполезно. Будет маяться, самоедствовать, а заодно изводить деликатными, но колкими упреками пишущего корреспондента-напарника, соблазнившего на пару-тройку деньков смотаться туда, где, по мнению Олега Олеговича, вряд ли повезет заснять ратные сюжеты в экстремальной обстановке. К счастью, на горных перевалах мы не задержались и уже второго октября догоняли вошедшие в Чечню колонны. Так что не пришлось мне шибко виниться перед Олегом за увод от главной темы фоторепортажей, продиктованной новым поворотом военных событий: вслед за Дагестаном — Чечня, на которую он, Смирнов, настроился, едва повеяло ветром войны в солярных выхлопах боевых машин, скапливавшихся у административной границы с мятежной республикой, в пороховой гари орудий, посылавших гостинцы бандитам, в разговорах офицеров о предстоящей кампании под знаком борьбы с терроризмом... В этом настрое я ощущал не только профессиональный интерес фронтового фоторепортера. Был у него и другой, не менее важный, психологический мотив, неодолимо влекущий в Чечню — на линию огня. В сентябре 96-го Олег наблюдал через фотообъектив и фиксировал на пленку терзавшие души реалии замирения с сепаратистами, в конце декабря на бээмпэшке в замыкании последней колонны 101-й бригады выезжал из Грозного, болея душой вместе с военными: "Дела не доделаны полностью, но мы уходим, уходим, уходим...". За державу обидно. А теперь армия и войска правопорядка возвращаются за отнятой победой. Доделать работу стража-волкодава, посаженного, было, на цепь — взять за горло наточившего клыки хищника. Решив подключиться с камерой к этой многотрудной работе (а как же иначе?), Олег четко определился со временем и местом. Успеть к началу операции — дело принципа. "И обязательно к софринцам поедем — больше никуда", — всю плешь проел мне этим требованием. Софринцы для Смирнова — особая бригада не только по ее боевому предназначению. Софринцы — боевые побратимы, с ними в январе 95-го он прошел не один круг грозненского ада. Впрочем, желания наши относительно выбора места работы в составе группировки внутренних войск полностью совпадали — держим путь в 21-ю ОБРОН...

Снижаясь, борт описывает круг над вереницей бэтээров, грузовиков, машин связи. Садимся рядом с затормозившей колонной. Клубы песка, поднятые десятками колес, медленно оседают вдоль глубокой колеи в бурунах. По эмблемам на броне видим: это полк Северо-Кавказского округа. Приняв доклад старшего колонны, командующий заостряет внимание офицеров на вопросах организации разведки. С жесткими нотками в голосе напоминает:

— Силы идут большие, но не забывайте, здесь — Чечня! Воюем с опытным и хорошо подготовленным противником. Никакого шапкозакидательства. Главное — беречь людей! На марше глядеть в оба, не увлекаться. По данным радиоперехватов, бандиты отслеживают движение колонн, выискивают наши слабые места для нанесения внезапных ударов по флангам. И, уточнив задачи по карте, генерал-полковник Михаил Лабунец на прощание энергично поднял руку и сжал пальцы в кулак: — Держитесь, мужики! Впереди — Терек.

БРИГАДА ДЕРЖИТ МАРКУ

Наконец попадаем, куда хотели.

Оставив позади унылую степь, вертушка" с мажорным припевом заходит на посадку, воздушным вихрем от лопастей гонит рябь по радующему глаз травяному покрову в низине меж невысоких зеленых холмов. Вслед за командующим шагаем к палаточному лагерю под прикрытием хорошо замаскированных позиций охранения. Не будь здесь стволов, живописный надтеречный пейзаж легко развеял бы своим неповторимым очарованием напрягавшее нас чувство тревоги. Да, тысячу раз прав многоопытный в боевых делах генерал: нельзя поддаваться обманчиво спокойной обстановке, которая пытается усыпить бдительность военных на подступах к станицам с северного направления. Тем более, что в наступающих частях многие молодые офицеры, не говоря уже о солдатах, лишь понаслышке знают, что такое Чечня. Пройдет немного времени, и она заявит о себе. Коварными тактическими уловками и огневой меткостью бандитов. Потерями в рядах федеральных войск. Заставит активнее освежать в памяти уроки недавно отгремевшей войны...

Между тем, начинают сгущаться сумерки, для совещания с офицерами управления части у командующего — считанные минуты. Подведя черту, генерал-полковник Лабунец неожиданно взглянул на нас с Олегом и чуть заметно улыбнулся:

— Вот корреспондентов к вам привез, просили подбросить к софринцам. Принимайте.

Смирнов аж просиял. Знать бы, чем закончится для него эта поездка в любимую бригаду, я придумал бы десяток хитрых предлогов для того, чтобы задержать Олега на пару недель в тылу, пока войска не возьмут под контроль надтеречные районы — задним числом твержу себе для самоутешения. Однако на войне, как говорил один литературный персонаж, порой ничто не может спасти ни от пули, ни от судьбы. Не так давно, работая в спарке с Олегом на заставе в Первомайском, где трое бойцов погибли от чеченских пуль и мин, мы в разговоре коснулись этой мистической темы. Словно беду накликали. Здесь, в Чечне, неласковая военная судьба и ему, Смирнову, приготовила суровое испытание. Хотя грех сетовать на судьбу. Благодарить ее надо...

Но довольно нелирических отступлений.

Плотно знакомимся с радушно принявшими нас софринцами. Врастаем в обстановку. И, честно говоря, искренне разделяем гордость наших собеседников за то, что бригада, приданная 20-й дивизии Российской армии, держит вэвэшную марку:

— Совершили тяжелейший марш по пескам от Кумли до пустующих кошар совхоза Шелковского. Не дорога — ад кромешный. И на новой технике застрять в бурунах не мудрено. А у нас машин-пенсионерок хоть отбавляй. Есть даже бээмпэшки-однёрки выпуска... шестидесятых годов, только благодаря умельцам-ремонтникам двигают гусеницами. Но несмотря ни на что, вышли к заданным рубежам без задержек и потерь. Имеются и другие плюсы в подготовке, рассказывает зам. по тылу подполковник Александр Скрытый. — Приотставшие от бригады армейцы диву давались. Вашей организованности и порядку, говорят, можно позавидовать. А мы-то считаем, с порядком у нас не все гладко, бардачка, как и везде, еще хватает. Но линия в этом плане жесткая. Благодаря комбригу быстро подтягиваются ослабленные звенья.

В тот вечер много добрых слов, согретых теплом мужского уважения, услышали о недавно назначенном на должность командира бригады полковнике Геннадии Фомине. Для полной ясности суммируем эти оценки по традиционным формулам служебных характеристик. Отлично подготовленный военный профессионал, умелый организатор. Поддерживает и развивает хорошие традиции, заложенные его предшественниками. Проявляет настойчивость и твердость в реализации принятых решений. Поощряет боевую инициативу подчиненных.

А если по жизни, то вот красноречивая деталь, которая так и просится в журналистскую строку. Своими подразделениями в боевой обстановке комбриг Фомин управляет с брони командирской БМП, день-деньской мотается между батальонами, контролирует выдвижение и перегруппировку рот, оборудование опорных пунктов и размещение огневых средств. По ходу дела учит командиров, которым недостает фронтового опыта. А мог бы рулить с кэшээмки по карте, и никто бы его в этом не упрекнул, добавил веское слово к прозвучавшим похвалам командиру один из штабных офицеров.

— С таким решительным комбригом не засидимся без работы. Верно? Нащелкаю интересные кадры. Теперь упасть бы на хвост самому боевому комбату, — толкает меня в бок Смирнов.

— Интересный материал для вашего репортажа может подвернуться в первом батальоне, занявшем ферму километрах в семи севернее Червленной. На этом направлении наверняка ждут горячие события. И комбат-один, подполковник Белов, кстати, очень боевой мужик, — в ответ на слова Олега сориентировал нас зам. по тылу. — С оказией проблем не будет. Завтра утром туда идет топливозаправщик под прикрытием брони.

Коротая время в непраздных разговорах, ждем комбрига, убывшего к "старшему брату". Полковник Геннадий Фомин с КП дивизии возвращается затемно. Он бодр, полон энергии, словно не было изнурительно трудного дня. Сосредоточен и решителен, как человек, намерившийся стремительно идти вперед, в то время, как ведущий спутник склонен действовать неторопливо и осторожно, с оглядкой. Накоротке проводит совещание возле своей КШМ. Лаконичными, но емкими по содержанию фразами очерчивает задачи в соответствии с замыслом операции и коррективами, внесенными старшим начальником. Луч фонарика, направленный на карту, скользит вдоль синей ленты Терека, освещает нитку стратегически важной автотрассы Ростов-Баку, названия населенных пунктов, хорошо знакомых ветеранам первого чеченского похода: Старощедринская, Новощедринская, Червленная, Червленная Узловая... А вот и треугольный флажок с надписью "1 бон". Разобравшись в условных обозначениях, видим: очень важная боевая роль у батальона Белова. Он прикрывает стык между мотострелковым и десантно-штурмовым полком 20-й дивизии, в зоне ответственности — дорога на Червленную: