Чтение онлайн

И воистину, как в песне: "На этой дубовой скорлупке железные люди плывут!" Хотелось быть таким, как тот лейтенант, наверное, тогда запала в душу мечта "круто изменить курс" и стать в ближайшем будущем военным моряком.

Судьба пошла ему навстречу. Был объявлен спецнабор штурманов в подводный флот. Маринеско решился без колебаний.

Говорят, что человека известным делают обстоятельства, в стремнину которых он заметным образом попал. Наверное, это так. Но и сам человек, будучи личностью, должен не уповать на счастливый случай, не дожидаться неординарных обстоятельств, а идти им навстречу! При этом постоянно проявлять себе в будничном и вроде бы малом.

Вспомним, как работал и служил Александр Иванович... От первых производственных премий и отреза на костюм, которым его отмечали как штурмана гражданского флота, до награждения всего экипажа подводной лодки, им возглавляемой — денежным фондом, а его лично золотыми часами от имени народного комиссара ВМФ. Это была еще не легендарная "С-13", а "М-96", "малютка". И происходило все до войны. Его отмечали как командира думающего, инициативного, решительного. Вот как рассказывает об этом переходе его службы один из обстоятельных исследователей феномена Маринеско морской офицер и писатель Виктор Степанович Геманов: "...Одним из фантастических достижений экипажа и командира было срочное погружение лодки всего за 19,5 секунд, тогда как по нормам полагалось 35! Иные командиры не верили этому!

За счет чего же были сокращены бесценные секунды? Прежде всего Маринеско стал плавать с открытым лючком носовой системы плавучести. Обычно эта система предохраняла лодку от зарывания носом в волну на ходу. Перед погружением люк открывали вручную, чтобы носовая система плавучести быстро заполнилась водой. Этим ускорялось погружение. Однако открытая носовая система на ходу — это опасно. Заполнившись шальной волной, она могла потянуть лодку на погружение независимо от желания командира. Поэтому Маринеско сначала ругали, предупреждали. Но жизнь заставила начальников изменить взгляд на существовавшие правила; строгие обстоятельства требовали одного — при открытой емкости усилить контроль, внимание командира на мостике. Надо ли говорить, как уверились после этого подчиненные, что их командир — личность творческая, ищущая, рисковая. А с таким радостнее и надежнее служится. Хоть и намного труднее..." И неудивительно, что в 1940 году на Краснознаменном Балтийском флоте лодка "М-96" занимала первое место!

Заметим, что переход Маринеско с подводной лодки "Л-1" (крупного подводного минного заградителя), где он был помощником командира, на "малютку" расценивался его товарищами — морскими командирами, как понижение. Он же видел в должности командира "М-96" возможность быть самостоятельным и инициативным.

Отсюда и выводы в его предвоенной командирской аттестации: "Должности командира подводной лодки соответствует. Достоин назначения на лодку типа "С". После кампании 1941 года может быть назначен комдивом подлодок типа "М" XII серии".

Но мирной кампании не суждено было состояться. Началась война. Обстоятельства складывались так, что участвовать в войне ни Маринеско, ни его экипажу сразу не пришлось. Командование планировало перебросить "М-96" по железной дороге на... Каспийское море.

Масштабно думало командование: у него были свои стратегические планы. Лодку начали демонтировать, готовить к переброске... И если бы такое произошло, можно почти наверняка сказать, что обстоятельства оказались бы сильнее Маринеско, и мы не знали бы его как подводника №1. Судьба распорядилась по-своему! Блокада вокруг Ленинграда замкнулась, и "М-96" осталась на Балтийском театре боевых действий. Активный Маринеско весь ушел в работу по скорейшему вводу лодки в строй. Ввел и стал буквально требовать выхода в море. Но опять же — у командования свои планы: выход "М-96" планировался "в составе лодок первого эшелона" только в июне 1942-го... Затем первый боевой поход был перенесен на август.

Наконец, поступил приказ выйти в море на поиск и уничтожение кораблей противника. "М-96" вышла — и в этом же первом боевом походе потопила вражеские транспорт!

Маринеско вообще до обидного мало рассказывал о войне. Выступал редко. Чаще за него это делали другие. Но тем дороже для нас сегодня подлинные слова Александра Ивановича о том, первом, боевом походе. В них весь Маринеско! Немногословный, ироничный, уверенный в себе и экипаже: "Прошло десять суток. Топливо на исходе. Противник не обнаружен. 14 августа утром начали обратный переход с прорывом противоположного барража. Когда прошил барраж у берега Парккала-Уд, акустик доложил, что слышит частые взрывы. Что это было? Поднимаю перископ, осматриваюсь. Вижу транспорт водоизмещением около 7 тысяч тонн и две шхуны, идущие в охранении трех катеров. Это они в порядке профилактики бросают глубинки. Лег на боевой курс, определив предварительно элементы движения транспорта. Дал залп из правого аппарата. После взрыва увидел в перископ поднятую корму с вращающимся гребным винтом: транспорт тонул. Катера сначала сбились в кучу, а потом ринулись бомбить район. Опустив перископ, оторвался".

И ни слова о том, что была бомбежка лодки глубинными бомбами, выход из строя гирокомпаса, был дерзкий, хитроумный ход, когда Маринеско увел поврежденную лодку не на те курсы, где его ждал противник, а почти к его берегам, как раз в обратную сторону! Четверо суток чинились, рискуя ежечасно. Вели разведку. Наскоро устранив повреждения, лодка погрузилась и пошла к своей базе. Двадцать линий подводных минных заграждений преодолел отважный экипаж, трижды минреп скрежетал по корпусу лодки... В завершение похода свои катера чуть не утопили лодку, приняв ее за вражескую. Опять же Маринеско нашелся: резко всплыл между заходившими на очередную бомбежку катерами, и полным набором русского мата остановил устремления катерников. За этот поход орденами Красного Знамени были награждены четверо членов экипажа, орденом Красной Звезды — восемь старшин и матросов, все остальные боевыми медалями. Маринеско 13 ноября 1942 года был награжден орденом Ленина.

Нельзя не рассказать еще об одном походе "М-96", который стал для Александра Ивановича строгой наукой и, как ни парадоксально, еще одним подтверждением его личной истины: "Командир корабля всегда прав!" В начале ноября, высаживая группу разведчиков в тыл врага, Маринеско предложил свой вариант приема на борт лодки группы после выполнения ею задания. Находившийся на "малютке" офицер штаба навязал свой план встречи разведчиков... В итоге — штормовые волны зимнего моря перевернули одну из шлюпок, и захваченный в плен штабной офицер и несколько разведчиков погибли... Ответственность за это понес штабной командир, находившийся на лодке и навязавший свой план, но и Маринеско долго корил себя за то, что не настоял на своем, более безопасном решении. Больше подобных ошибок Александр Иванович не повторял и никогда, никому не позволял на своем корабле вмешиваться в принятые им планы и решения. А это, известное дело, приводило к конфликтам с начальством...

АТАКА ВЕКА И ТО, ЧТО ЕЙ ПРЕДШЕСТВОВАЛО...

А предшествовало несколько событий. Присвоение Маринеско звания капитана 3 ранга, направление его на учебу в Военно-Морскую академию, гибель ("заговоренной" при его командовании!) "М-96"... То была тяжкая утрата, и Маринеско очень переживал, досадовал на себя: вот, мол, не ушел бы я с "малютки" уцелела бы она, как-нибудь вывернулась!

Судьба словно специально приберегала Маринеско для бессмертия! Эта не очень-то нужная ему учеба в Самарканде (куда была переведена академия на время блокады Ленинграда), полтора года неучастия в боях и походах — даже тогда, когда уже принял свою новую лодку "С-13"... Каково это было с характером Маринеско! Лишь в октябре 1944-го лодка "С-13" вышла в первый боевой поход под его командованием. Экипаж вышел отлично подготовленным, верящим в опыт и боевую удачу своего заслуженного командира.

К этому времени Финляндия вышла из войны, и наши подводные лодки перешли на новые базы в Финляндию, чем значительно увеличили свои боевые возможности. И вот уже на новом месте базирования, в финском порту, произошло это...

В новогоднюю ночь Александр Маринеско с товарищем своим, тоже капитаном III ранга, сошел на берег и, не удержавшись, заглянул в финский ресторан-гостиницу. Там финны праздновали наступивший Новый 1945 год. Маринеско и его товарищ сели за столик, к ним тотчас же подскочил официант: чего желают господа русские офицеры? "Желают выпить за скорую нашу Победу! Понимаешь? Наливай!" — и указали не на рюмки, а на фужеры! Дальше... По одной версии, русские офицеры заспорили с оркестрантами, которые отказались играть "Интернационал" под предлогом, что не знают, по другой — чуть не возникла потасовка с гостями-финнами, еще недавно официальными союзниками Германии... Но как бы там ни было, обстановку разрядила хозяйка ресторана-гостиницы, очаровательная шведка, которая увела русских офицеров к себе наверх и там ей приглянулся Александр Маринеско — крепкий, улыбчивый и добрый, как русский медведь...

Вот как, спустя много лет, седые матросы "С-13" объясняют все, что произошло с Александром Ивановичем в Турку. Вспоминает бывший шифровальщик Федор Васильевич Егоров: "...Маринеско, когда с товарищем подпил и к ним пришла эта хозяйка ресторана, ну и завелась такая шуточная беседа. Та, понимаешь, его подзадорила, как же так: ты, храбрый русский офицер, столько наград имеешь, а с женщиной переспать боишься? Ну, шутки там разные. Это его подзадорило, и он остался у нее до утра. Потом приехал жених хозяйки, с которым она накануне поругалась. Ему горничная доложила, что у хозяйки гостит русский офицер, и тогда он, недолго думая, сообщил в Союзную контрольную комиссию... Знал ведь, что русским запрещено заходить в питейные заведения, и тем более общаться с чужими женщинами! За Маринеско приехали, забрали домой. Шум большой поднялся. Вмешался СМЕРШ, это 13-я каюта на плавбазе "Смольный". Его туда вызывали и некоторых из нас. Больше всех досталось мне — я же шифровальщик, у меня секретные документы... Первым их читаю я, а затем командир. Даже такие вопросы были: а нет ли у командира с кем-то на берегу шпионской связи, не передает ли он врагам секретные данные? Я сказал, что глупость все это. Просто гульнул один раз за всю войну человек, поскользнулся малость... Вроде бы отстали".