Чтение онлайн

Что же похоронено на дне Баренцева моря? Что значит подводный ракетный крейсер "Курск" и его экипаж. Моряки, элита общества, цвет нации, прошедший жесточайший отбор с праславянских времен, с эпохи культуры "Боевых топоров" раннего неолита. Тысячи лет через века, мор, битвы, набеги, тяжкий труд, лишения и победы русский народ поколение за поколением продирался сквозь испытания, чтобы выработать породу мужчин, которая на исходе второго тысячелетия от воплощения Господня выставит экипаж атомного крейсера, вооруженного огнем чудовищной силы. В эти же века народ выковал инженеров-мыслителей, способных сотворить этот чудо-корабль.

Каждый такой корабль и его экипаж являются качественным скачком в духовной и умственной эволюции общества. Теперь этот совокупный продукт тысячелетий лежит на стометровой глубине моря. И скоро непроглядная полярная ночь опустится над одинокой титановой могилой, которую будет заносить ил.

КТО ТАКИЕ ПОДВОДНИКИ РУССКОГО ФЛОТА и почему они вместе с женами и детьми чувствуют себя одной семьей? Их неодолимо тянет в Питер после службы. Здесь их столица морская, здесь их альма-матер — училище подводников, Адмиралтейская академия и кадетский корпус Его императорского Высочества Цесаревича Алексея, ныне святого Алексея, бывшее высшее морское училище им. Фрунзе. Выпускники Морского кадетского корпуса, гнезда адмиралов русского флота, оставили свои имена на 280 географических названиях Мирового океана. Кадетский корпус Святого Цесаревича Алексея на следующий 2001 год отметит свое трехсотлетие.

Кто такие офицеры-подводники? Что за традиция у них за плечами? Подводники с первого дня появления в списках флота вызывали к себе неподдельное уважение собратьев. Моряки за триста лет выработали в своей среде особый русско-флотский культурный исторический тип. Есть надежда на его грядущее преобладание в русской жизни.

Последние полстолетия в нашем флоте лидерство по чести было за подводниками. Они совершали кругосветки под водой (1966), достигали Северного полюса (1962). Лодки уходили в океан и бесследно исчезали. Усталые подлодки возвращались из морских пучин после ураганов, столкновений с субмаринами супостата. Последние два десятилетия было двадцать таких столкновений. Подводники тушили пожары под водой. Бывало, разбив "морду" об айсберг в море Бафина, со вмятиной в скуле швартовались у родного причала.

Два десятка командиров подводных лодок собрались в Петербурге и решили основать "Клуб подводников". Председателем клуба избрали потомственного подводника капитана 1-го ранга Игоря Курдина. В Питере губернатор Яковлев капитан 1-го ранга запаса. У него два вице-губернатора — адмиралы Гришанов и Щербаков. До недавнего времени администрацию четырех районов Петербурга возглавляли моряки. В клубе подводников Игорь Курдин говорит, что в Питере живут более тысячи бывших командиров военных кораблей. Только командиров атомных и дизельных крейсеров более пятисот. Это сила города. Каждый командир, как только корабль уходит за рейд, в сущности, становится главой небольшого, но мощного государства. Он отвечает за живучесть корабля и экипаж. В командире развивается и крепнет тот психотип серьезного, уравновешенного, трезвого и ответственного мужа, который присущ хорошему главе государства. После суровых лет жизни в темных глубинах Мирового океана многие из них после службы долгие годы перебиваются с семьей порой в шестиметровых комнатах коммуналок в надежде на квартиру. При том, что каждый командир корабля — золотой фонд для любого города — это бесценный человеческий материал.

И все же, несмотря на тяготы, моряка, как магнитом, тянет в Петербург — здесь его родное училище, здесь он проходил офицерские классы и кончал академию. За долгие годы жизни вне общества моряки находят общий язык прежде всего с людьми флотского братства.

Игорь Курдин говорит, что девиз их клуба:

"Подводник — это не работа, не служба и не вид деятельности — это судьба".

В программном заявлении Движения поддержки флота сказано: "Голос истории, опыт предков взывают к единению нации". В глубинах России и на Флоте давно ждали такого объединения. Память страны свидетельствует: русский флот совместно с русской армией раздвигал сами пределы земли нашей ...Мы объединились в Движение поддержки Флота, потому что мы породнены нашей общей причастностью к тому особому миру, к той особой судьбе, что называется "Флотом".

Судьба подводного ракетоносца "Курск" взывает к единению вокруг Флота и нового прорыва во имя России.

"Братие моя милая, Руси...", — восклицает польский князь-союзник, объезжая перед битвой строй русских полков — "потягните за одино сердче..." — (ударьте единодушно) князь в отчаянную минуту призывает к единодушию и подвижничеству.

Неугасающий дух воинского братства с его искренностью, теплотой и жертвенностью доносит до нас и обращение адмирала Нахимова к морякам:

"...Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота: я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию. "Мы сдружились давно. Я горжусь Вами с детства. Отстоим Севастополь!.."

Не только во время войны, но и в периоды кризисов или несчастий народ и его государство отдают отчет перед всем миром о своей предыдущей жизни и проходят экзамен перед Богом. Смута — это только горькая констатация факта нестроения и пороков, набравших критическую массу. На самом деле смута — это время высшего экзамена для нации, где воровство, глупость и насилие соседствуют со стойкостью, верностью и подвижничеством и побеждают в итоге зло. Смутное время Московской Руси — это и время великих порывов, жертвенности и славы. В такое время люди ищут опоры в прошлом, учатся у отцов терпению и честности, и побеждают.

В смутное время бывший казак, а значит и моряк Патриарх Гермоген, воодушевлял россиян напоминанием о былом господстве русских над морем:

"Отцы ваши не только к Московскому царству врагов своих не пропускали, но и сами ходили в морские оттоки, в дальние расстояния и в незнаемые страны, как орлы острозрячие, как на крыльях парящие и все под руку покоряли Московскому Государю-Царю".

Идея владения морем — самая глубокая и древняя русская мечта, ставшая в образе Николая Угодника — покровителя плавающих, путешествующих, вечным напоминанием русского православного призвания на морях.

Мы не знаем в истории Европы ни одного государства, экономическому и духовному подъему которого не сопутствовало бы усиление флота.

Петр I осуществил морское призвание Руси вопреки межеумочно-ордынским оценкам, именно как верный и почтительный сын своего отца. Царь исапостол и шаутбенахит* посчитал нужным отметить это собственноручно в предисловии к Морскому Уставу:

"И хоть намерение отеческое не получило конца своего, однако же достойно оно есть вечного прославления, понеже довольно являет, какого духа был оный монарх, и от начинания того аки от доброго семени произошло дело морское".

Новую Россию создал Флот. Сам Великий Петр и Отец Отечества внушал подданным, что "ничем иным токмо флотом" впредь и должно усиливаться и процветать Россия. Самые тайные враги России вместе с нашими абалдуями уже триста лет нашептывают о сухопутности России и ошибках Петра. Что до последнего, то он никогда не был реформатором, ибо реформа признак бессилия — Помазанник и Отец наш Петр был преобразователем, потому из всех великих праздников ему более всего были по душе Троица и Преображение Господне.

Не так давно и леди Маргарет Тэтчер внушала нашим слабеньким на головушку бесхребетным "комбайнерам" и "гарантам" идею сухопутно-ордынской природы России. У нас это называют вместе с казахскими баями — "евразийством". Леди знает, что делает. Великобритания пережила свою смуту в XVIII веке и была на краю деградации и гибели. В середине XVIII века к власти пришли виги — разновидность английских демократов, наследниками которых стали лейбористы-социалисты, кои исповедовали тезис Томаса Джеферсона, что: "торговец не имеет отечества". При вигах к 80-м годам британское общество пришло к краю пропасти, разброду, смуте, потере веры в себя и утрате пути. В парламент пролезли "олигархи" из Вест-Индии, торговцы и темные нувориши. Нищета в стране была ужасающая. Англия теряла год от года престиж и влияние в мире. Король Георг III наконец прогнал вигов, и правительство сформировали консервативные "тори", точнее, идеал наших дворян-славянофилов почвенников. Кабинет возглавил 24-летний Уйльям Питт-младший. Перелом пришелся на 1783 год. Рычагом подъема нации стало возрождение Флота. Ожила промышленность, торговля и ремесла. Англия стала "мастерской мира". Тори правили до 1830 года. За эту пору они низвергли Наполеона, героями выиграв морскую битву при Трафальгаре. То была эпоха энергии и дерзаний, время Горацио Нельсона, который при столкновениях с начальством грозил, что уйдет в русский флот. Нельсона, даже потерявшего руку и глаз, страстно влекло к абордажным боям — признак великого бойца. В России для пяти братьев Орловых, Потемкина, Суворова, Путянцева, Ушакова, Горацио Нельсон нашел бы поприще и достойное общество офицеров, которые тоже исповедовали принцип беззаветного Нельсона: "самые смелые действия наиболее безопасные". Суворовское "опасности лучше идти навстречу, чем дожидаться ее на месте". Принцип, которому, к слову, поклоняется спецназ в Чечне.