Чтение онлайн

Враги народа, те, кто народ оскорбляли, отнимали у него собственность, проводили геноцид, мыслящие в категориях какой-нибудь маленькой ближневосточной страны, сейчас слились с властью. В этих условиях трудно бороться, потому что непонятно — где враг. Враг, подступающий с дивизиями, страшен, но тогда хоть под танки можно ложиться. А как отбивать врага, который в тебе самом живет? Это то же, что бороться с раковыми клетками, которые в тебя запустила природа.

Сейчас произошло расчленение власти и врага. Это очень интересный момент в условиях последних катастроф. Кто враги? Враги — это те, кто попытался проэксплуатировать вдовьи слезы и рыдания, все эти оэртэшники. Враги — это те из либеральных политиков, которые попытались катастрофу с "Курском" использовать для окончательного среза остатков сверхдержавы, положить на лопатки армию, флот, подорвать суверенитет России. Кто попытался на этих катастрофах расшатать остатки власти. Время расщепило Кремль и власть. В этом смысле стало легче жить. Стало многое понятно. Открылись новые возможности для борьбы. Настал момент, когда враг обнаружил себя, отделился от власти. Более того, власть и этот коллективный враг сцепились в схватке.

Но что меня при этом удивляет. В случае с Останкинской башней власть должна была воспользоваться пожаром, который спалил главный инструментарий врагов, для того, чтобы они как можно дольше молчали. Вместо этого Путин потратил деньги, ресурсы, восстановил все эти инфраструктуры в кратчайшие сроки — и они завещали. Киселев и Доренко появились в готовых, восстановленных казной студиях, и первое, что они сделали, — влупили Путину по полной программе. Он вернул им в руки выпавший багор, они взяли его и тут же врезали ему. Так что, с другой стороны, отношения власти и врагов оказываются до сих пор невыявленными, смутными, в чем-то шизофриничными, потому что новая власть в лице Путина несет в себе шлейф не до конца сброшенного ельцинизма. Мне порой кажется, Путин как человек молодой и достаточно одинокий не понимает еще всей эффективности власти как таковой, в России особенно.

В.Ч. Хотел бы еще отметить: откол от власти "пятой колонны" происходит ныне пластами. Те или иные партии еще вчера демонстрировавшие единство с кремлевскими начальниками, те же "правые силы", изображавшие из себя радетелей страны, сегодня откровенно глушат власть, явно себя ей противопоставляя. Для народа очень важно увидеть и отметить вот эту разницу между тем, чего добивается "пятая колонна", заведомые противники и недруги народа, и чего добивается власть. Чего добиваются немцовы — люди видят. Но чего добивается власть — не очень понимают. Я думаю, дальнейший процесс сбрасывания камуфляжа всеми правыми, прозападными, яблочными и прочими силами будет развиваться еще более активно и перейдет, по-видимому, на думскую площадку законодательной борьбы. И каждый божий день, как на лакмусовой бумажке, на любом законопроекте будет проявляться государственность — антигосударственность, народность — антинародность, и мы в своих газетах должны людям все это наглядно, рельефно показывать. Мне кажется, что в этом плане, безусловно, должен определиться и Кремль. Тем более что Кремль сам будет вносить целый ряд законопроектов.

А.П. Катастрофы случившиеся, и не дай Бог грядущие, показывают, что ситуация в стране чрезвычайная, она настолько чрезвычайная, что даже Шойгу с его вечным огнетушителем и каской кажется смехотворно слабым. И эту чрезвычайную ситуацию, геополитическую катастрофу России нельзя преодолеть паллиативами. Катастрофы надвигаются лавинообразно, и эволюционными методами, которые хороши в стабильном обществе, в стабильном хозяйстве, у нас ничего не поделаешь. Здесь, повторяю, необходима мобилизация народа на тушение всероссийского пожара. И народ вообще-то готов мобилизоваться для спасения своих очагов, детей, колыбелей, своих церквей и своей территории. Но как мобилизовать народ, который до сих пор расколот? В народе живут, по крайней мере, два фрагмента: красный фрагмент, ведущий свое начало из белой истории, и фрагмент нового, либерального уклада. Как можно мобилизовать такой народ? Проще один из элементов взять и уничтожить, как это делали кровавые диктаторы. Ныне никто этого не может себе позволить. Вообще никто не должен быть убит. Я думаю, что и этика новой власти такова: никто не должен быть убит, потому что любая смерть, любые кости, брошенные к престолу власти, прорастают катастрофой этой власти. Власть, построенная на костях, непрочна, и мы это знаем по советскому периоду. Кости прорастают, начинают вылезать даже из мягких, сладкозвучных уст самого Горбачева. Поэтому необходим исторический синтез. Народ должен синтезировать свою историю.

Думаю, нашему правителю необходимо воспользоваться этими ужасными жертвами и ужасными кошмарами, великим стоицизмом и героизмом гибнущих людей: Шестой роты, Евгения Родионова, у которого отсекли главу и который не поступился своей любовью к Родине, к Христу; подводников, которые умерли на боевом посту, защищая свои крепости и рубежи России. Их, поднятых со дня пучины, надо похоронить в Кремлевской стене. Надо устроить в Кремлевской стене некрополь для этих героев нового времени. Потому что Кремль и Москва для русского народа — это не просто город, не просто крепость, это действительно сакральные вещи, святыня. Там, в Кремле, сосредоточена масса исторических энергий, которые окормляют десятки поколений русских людей. Мать-Родина в Кремле все время плодоносит, наш улей пополняет энергиями и медоносными силами. В Архангельском соборе — усыпальница царей. Это символ империи царской, Москвы златоглавой. В стене, обращенной на Красную площадь, покоятся герои, святые, мученики красной империи. И новая истерзанная Россия, та, в которой мы сейчас с тобой живем, начинает рождать новых мучеников, героев. Им место не на отдельных погостах и не в отдельных гарнизонах, они принесли свою жертву не за Видяево, не за Северный флот, они принесли свою жертву за Россию, за Москву, за Родину. Если бы, я повторяю, в одной из алых кремлевских стен, может, той, которая идет через Александровский сад, где могила Неизвестного солдата, или в другой стене, которая обращена на набережную Москва-реки, нашли бы свое пристанище последние герои, витязи, мученики новой России, то произошел бы долгожданный синтез. Ведь мы с тобой все время бились, как соединить белую историю с красной, как соединить царскую Россию с советской. Не получалось. А может, как раз диалектика в том, что эти две истории России соединяются в третьей? Сегодняшней? То есть сегодняшняя Россия с сегодняшними своими мучениками и сегодняшним некрополем соединяет в себе и царей, и вождей, и лейб-гвардейцев и гвардейцев-панфиловцев.

Власть — это всегда таинственная, мистическая форма, в ней есть что-то от космоса и неземного. Если бы эта власть цементировала две истории третьей сегодняшней, конечно, это был бы великий акт соединения и примирения конфликтующих фрагментов общества.

В.Ч. Даже если не углубляться в философию, эта идея народом может быть принята очень близко к сердцу. Я даже скажу так: не вижу никаких противопоказаний и у Кремля против этого. Мне кажется, что за время своего пребывания там Путин еще ни разу не показал, что он хочет по-ельцински рубить историю. Это — туда, это — сюда. Наоборот, заметны какие-то устремления к тому, чтобы воссоединить ее в единое тело. И поэтому давай продвигать эту идею.

Самое главное, конечно, нужно, чтобы мысль о Кремлевском некрополе восприняли родственники, близкие люди тех, кто ныне замурован на дне Баренцева моря; чтобы это не было для них насилием. Я сам с некоторым содроганием жду дней, когда из пучины поднимут первых подводников. Это будет очень тяжелое моральное испытание всех нас.

Стоит еще поговорить о том, что, может быть, патриотам пришла пора более четко проакцентировать свои установки на борьбу за объединение. Именно в силу расколотости общества в нашем Народно-патриотическом Союзе часто опора происходит на некие кружки. Мне даже кажется, что и сама патриотическая интеллигенция носит некий кружковой характер. Уже ясно, что душой примыкают к нам целые пласты людей — и прозревших, и воскресших. Но мы по-прежнему обитаем в своих кружках — и этим удовлетворяемся. Время преодолевать это. В истории партии был эпизод очень болезненный, когда партия по инициативе Ленина преодолевала кружковщину. Я думаю сейчас, особенно когда мы стоим перед моментом поворотных шагов, нужно выходить на более широкие массивы. Нужны новые инициативы, которые помогли бы объединению.

А.П. Вообще все, что мы делаем, выходит постоянно за рамки, которые очерчивает нам реальность. Здесь нас подстерегает опасность. Мне кажется, очень опасно для отдельно взятой души, для политического движения в целом искуситься, поторопиться, обмануться. Я иногда задаюсь вопросом: может, сам Путин обманывается? В кружках, катакомбах, куда первых христиан загнали мучители и преследователи веры, создавалась церковь будущего, писались первые манускрипты, создавались символы, шла катакомбная работа. Может, нам не очень-то торопиться выходить из нашей катакомбы, где у нас есть своя подземная церковь и подземный храм, своя икона пылающего Дома Советов в 93-м году? По крайней мере, вот эти элитные зерна страданий, сопротивления, стоицизма, веры и любви, которые мы за эти 10 лет скопили, как ты говоришь, в кружках или в катакомбах, я бы не расходовал, а засевал ими поля нашего патриотического монастыря. Потому что, видит Бог, столько было принесено жертв за это время, столько было потерь и такая возникла концентрация горького опыта, что этот эликсир нельзя сразу выливать весь, он слишком концентрирован.

В нашем отношении к новой реальности, к новому президенту, к новой политической ситуации я бы относился, с одной стороны, с открытым сердцем, с другой бы стороны — постоянно резервировал возможность оставаться самим собой, в своей среде, со своими братьями и верить, и молиться на наши иконы. У нас очень мало икон. Две, по существу. У нас есть икона пылающего Дома Советов и икона Приднестровья, которая единственная уцелела в этих страшных переворотах. Сейчас эту вторую икону хотят опять затоптать. Поэтому, повторяю, двигаясь в ширину, надо сохранять концентрированные сверкающие алмазные крупицы.

Северо-Западный окружной медицинский центр 4 Росздрава в Санкт-Петербурге - www.gosmed.ru.

ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ бурной российской истории ознаменовались множеством потрясений и катаклизмов. Канула в Лету огромная сверхдержава, радикально изменилась жизнь многих народов, отгремели десятки мелких и крупных региональных войн, погибли сотни блистательных политических и чиновничьих карьер, были нажиты и разбазарены десятки астрономических состояний, тихонько растворился в собственном желудочном соке казавшийся почти неколебимым в своей порочности ельцинский режим. С чудовищной скоростью меняется то, что многие называют "стилем жизни" — мода на одежду, нравственные и даже религиозные ценности…