Чтение онлайн

ДРАМАТИЗМ ВЛАСТИ

У демократов полностью исчерпан ресурс доверия. Они впали в производство словесных химер вроде "программ Грефа", к которым люди относятся с большим подозрением. Сегодня слушают тех, у кого звучат патриотические интонации, государственные устремления. Этим определяется теперь характер поведения новой власти. Постоянно взаимодействуя с ней, я сопротивляюсь ей, находясь в оппозиции. И вместе с тем всматриваюсь и вслушиваюсь, стараюсь понять, чего власть на самом деле хочет, вижу ее нынешнюю драму, трагическое состояние. Если она будет бездействовать или тупо следовать ельцинскому курсу, она будет сметена, и власть это понимает. Ее сметет народ. Или ее сметет криминал. Ее сметут беспощадные хитрые олигархи, сметут сепаратистски настроенные президенты национальных республик. Ее просто завалят падающие на голову дома, самолеты и башни. Уже у порога Красной площади звучат взрывы, возникают пожары. Хищническая эксплуатация всего и вся стремительно вырабатывает ресурс нашего состояния. Власть должна немедленно действовать.

С одной стороны, она продолжает действовать так, как ее запрограммировали и задумали, как власть либеральная. Она держит у своего уха Гайдара, Чубайса, Грефа, слушает голоса американский советников, оставляет в министерствах, военных штабах цэрэушников, представителей других военных разведок. На международных форумах, на встречах "восьмерки" власть вынуждена подтверждать свою верность прежнему курсу, оставаясь в сетях, куда заманили Россию. Сети крепки, многослойны, и вырваться из них эта власть не может, она вынуждена идти путем если не Березовского и Гусинского, то Абрамовича, Фридмана, Дерипаски.

С другой стороны, она вынуждена судорожно исправлять положение, латать дыры, выправлять страшные искривления в политике и в культуре. она хватает средства и рецепты из того, что лежит у нее под рукой, а под рукой у нее лежит недавнее близкое советское прошлое, которое она же и затоптала. Советский централизм, советские подходы к управлению территориями, экономикой и народным самосознанием. Хаотично, часто бездумно, власть хватает эти рецепты, принципы и входит вместе с ними в совершенно другую социологию и экономику. Она хочет “советскими методами” управлять Чукоткой, отдавая е в руки Абрамовича... И у нее ничего не получается: по-прежнему лезут стремительно вверх цены, вымерзают города, дезертируют солдаты, проваливаются военные операции в Чечне... Цифры Касьянова—Грефа завораживают подъемом, а страна продолжает ползти вниз.

Для выстраивания государства необходима, помимо централистского принципа, общенациональная казна, необходимы деньги, государственные монополии, необходим мобилизационный экономический проект, на который власть не способна. Она не решается на него, она не рискует даже заявлять о его возможности. Разноориентированные силы во власти сводят на нет какие-либо усилия. Различные проекты выглядят, как рисунки на песке: только появились — тут же их смывает волной. Отсюда противоречие власти, отсюда рваная политика, которая усматривается в деяниях Путина. Мне приходилось выдвигать и отстаивать немало предложений государственной практики. Почти все принималось с пониманием и тут же топилось в коридорах исполнительной власти.

Режиму по-прежнему непонятна не только нынешняя деформированная Россия. Непонятен ему и мир, в котором она присутствует. Та планетарная обстановка, которая стремительно изменяется с каждым днем, с каждым поворотом мировой истории. Загадка нового, надвинувшегося мира столь значительна, что она непонятна и американским, и японским футурологам. они сами немеют перед этой огромной тайной. Она проявляется повсюду угрозами и смерчами, неуправляемостью континентов и целых народов, крахом доктрин, таких, как однополюсность и “конец истории”. Эта новизна мира, повторяю, заставляет цепенеть устроенные и благополучные цивилизации, не говоря уж о сегодняшней разгромленной и униженной России.

Понимаю драму и трагичность нынешней власти. И это понимание, и наше к ней негативное, критическое отношение, постоянное жесткое оппонирование требуют от нас, патриотов, очень осторожного подхода к самой проблеме власти. Это политические игроки, вроде Березовского, могут позволить себе то возносить, то сокрушать. Вчера топтал закон, подсаживая во власть, сегодня разоблачает, показывая фигу из-за бугра. Мы со своих позиций не отступим, но и в истерические драки без оглядки бросаться не будем. Та сдержанность, которую, быть может, усматривают друзья и коллеги в наших подходах к нынешнему кремлевскому режиму, заключается в том, что, объявляя власти беспощадную, тотальную войну, мы рискуем опрокинуть остатки национальной стабильности. Рискуем ввергнуть Родину в невыносимую, непосильную гражданскую войну, усугубить и породить новую волну хаоса, под которым погибнут миллионы наших сограждан. Мы являемся частью общенациональной трагедии, осознаем это и чрезвычайно ответственно относимся к своей роли и поступкам.

ПОТРЕБНОСТЬ ПРОРЫВА

Мы постоянно находимся в поисках ответов на те грозные вопросы, которые ставят перед нами время, страна, мир в целом. Где искать эти ответы? Конечно же, мы ищем их в прошлом, в нашем великом, отечественном прошлом и в нашей недавней 70-летней советской истории. Мы их ищем в мировой практике и культуре.

Уходящее тысячелетие предлагает нам испытанные временем представления о державе, о святости народа, благоговении перед жизнью, о драгоценности и нерасторжимости наших огромных территорий и пространств, нашего царства, нашей уникальной цивилизации. Советский красный период, продолжая эти накопления, говорит нам о том, что человеческий разум, соединенный в общенародную волю, в состоянии вершить чудеса. одерживать победы в самых страшных, беспощадных войнах, в невиданные сроки создавать великую гуманистическую державу. Ориентировать человечество не на денежный мешок, не на инстинкт, не на животное свинство, а на космический порыв, на достижение высших результатов исторического и художественного творчества, на возможность создания нового, просветленного человека. Эти подходы, которые были вычеркнуты демократами из нашей национальной практики, мы отстаивали в течение всех этих 10 лет. Сохранили их, сберегли как высшее достижение истории, а не просто как некий банк-хранилище. Духовные ценности были нашим оружием в борьбе, в нашем сопротивлении, мы постоянно пускали их в ход.

Однако только накопительских, собирательных, охранительных усилий мало. Время властно требует духовного прорыва. Коммунисты начала века были новаторами, отважными экспериментаторами, авангардистами. Именно они в силу своего авангарда, исторического риска сумели выстроить свой ХХ век как век великой истории, возвышенного представления о человеке, о культуре и среде обитания. Как только в советском обществе стал ощущаться недостаток этого порыва, мы стали затухать. Наш локомотив, еще недавно мощный и стремительный, начал ржаветь и разваливаться.

Сегодня мы остро ощущаем недостаток эксперимента, недостаток смелых, неожиданных подходов к действительности в нашей среде. У нас заявлено много прекрасных идей, но мало экспериментального обоснования. Мы в страшных усилиях и жертвах отстояв этот ценный национальный консерватизм, остановились. Так можно превратиться в старомодных ревнителей прошлого. Мне хочется в себе самом, в моих товарищах увидеть интеллектуальный экспромт, тягу к эксперименту, нестандартные подходы к сегодняшнему взаимодействию с народом, с властью, в экономике, культуре, искусстве. Мне хочется, чтобы мы взяли на вооружение все лучшие достижения, которые сегодня появляются в представлениях о человеческом сознании, о психике, природе, мироздании, космосе. Все это, превращенное в технологии, в нашу политическую практику, должно резко продвинуть нас в авангард схватки с неведомым,— схватки, которую мы, патриоты, обязаны выиграть.

ГРОЗЯЩАЯ КАТАСТРОФА

Разум, желающий понять сегодняшний мир, оказывается перед лицом сотен противоречий, не выявив которые, невозможно действовать. Твои поступки будут неизбежно обречены на ошибку и неудачу. Это прежде всего мировые противоречия. Америка, которая еще недавно претендовала на вселенский центр управления, встречается сегодня с нарастающим отпором остального мира, который не желает быть выброшенным Штатами на свалку, быть вечным донором, питающим эту ожиревшую, одряхлевшую и нравственно вырождающуюся цивилизацию.

Другое, очень явное и трагическое противоречие: мировая наука, индустрия стремительно вырабатывают колоссальное количество новшеств, создаются открытия во всех сферах. На наших глазах происходит становление информационных технологий, генной инженерии, создание новых организмов. Человек вторгается в подсознание, в психику, возникают психотронные формы воздействия на мир, новые источники и энергии. При этом стремительно увеличивается разрыв между передовой наукой и традиционной человеческой этикой, совестью, религией, ощущением ценности отдельно взятого человека. Этот разрыв грозит выстроить мир в жестокую пирамиду подавления, когда новшества науки будут направлены на установление своеобразного технотронного фашизма. Русская, советская цивилизация как раз и была грандиозным гуманистическим фильтром, когда технический прогресс, авангард науки проверялся нравственностью, этикой, человечностью, и все эти достижения служили созданию идеального общеземного бытия. Еще одно новое, загадочное, нарождающееся противоречие, противоречие иллюзорного, практически не существующего мира, предлагаемого нам виртуально, через телевидение, Интернет. Возникает вселенское информационное поле без берегов, когда от вашего внимания ускользают реальные человеческие ценности: очаг, живое чувство, станок, за которым стоит рабочий; земля, на которой растет трава и играют дети. И этот огромный иллюзион, в который ввергается человечество, позволяет создателю этой иллюзии управлять человеком и манипулировать реальной землей, ресурсами, производством, психикой. Организационное оружие дает возможность манипулировать не просто отдельно взятой человеческой личностью или группами людей, когда их можно гнать к избирательным урнам, и они будут выбирать себе своих палачей. Оно позволяет манипулировать верой, конфессиями, целыми нациями, национальными интересами крупных и самодостаточных стран, сталкивая их в самых невероятных конфликтах. Превращая человеческую историю в видимый хаос, дым, в котором тонут возможности сопротивления, реального, осмысленного политического общенационального поступка и где главенствуют те, кто владеет этим оружием.