Чтение онлайн

Так вот, где же повод для особой государственно-цивилизационной гордости? Да, на Украине всегда было очень много талантов, но, куда ни сунься, - всё великое формировалось в рамках либо русской (советской), либо - польской культур. Ну, разве что Верка Сердючка ошеломляюще протанцевала на Евровидении 2007 года. Фриков там любят. Что ж, это повод для гордости. И никакого Триполья уже не надо!

Павел Губарев

11 сентября 2014 5

Политика Война Общество

О том, как создавалось ополчение, и об образе нового государства

Сопротивление Новороссии - особая страница мировой истории. А начиналось оно с государственного переворота в Киеве. Это был первый этап.

Государственный переворот по своему содержанию был бандеровским, националистическим, а его движущей силой стали воинствующие националисты Западной Украины, разбавленные футбольными ультрас различного толка. Все произошло при молчаливом согласии Европы и США. И у людей в Новороссии, прежде всего русских и русскоязычных украинцев, возник внутренний протест. Мы остро прочувствовали, что новая власть не наша, чужая, и скоро начнется наступление на нашу русскую идентичность. Скоро принесут чужой устав, по которому заставят жить. Этот протест мобилизовал людей.

При этом оказалось, что, хотя русских лидеров было немало, тех, что готовы возглавить протест и поднять людей на решительные действия, не так много. Финансировавшиеся через структуры Фонда помощи соотечественникам, другие организации - "профессиональные русские" (мы так называем деятелей, получающих гранты), попросту говоря, слиняли.

Региональная элита предала народ 22 февраля в Харькове, когда Россия показала готовность принять весомые решения, отправив туда очень серьёзную делегацию для участия на съезде представителей местных советов Юго-Востока. В резолюции этого съезда было объявление власти в Киеве нелегитимной, фиксировался факт государственного переворота и декларировалось, что вся власть на местах переходит в руки местного самоуправления и местных органов государственной власти.

Слово "Новороссия" еще тогда не произносили. Вернее, мы его уже произносили давно, мы и флаг придумали еще в ноябре, чтобы обозначить свою идентичность, когда только переворот начинался. Это Андреевский крест на красном знамени Победы.

В таких условиях рождался протест.

Многие организации составляли списки людей, готовых к протесту. Уже тогда было ясно, что нам мирно не дадут жить и решать свою судьбу, что надо брать в руки оружие. Народ чувствовал боевой дух - он витал. В охотничьих магазинах все оружие было скуплено. Особенно расхватывали нарезные карабины.

Итак, первый этап - мирные протесты и борьба через эти мирные выступления, борьба за федерализацию.

Я тогда мониторил протестные группы и проверял их на предмет - это настоящий лидер, или лидер, который финансировался Ахметовым. Тот очень щедро проплачивал лидеров в обмен на то, чтобы они чаще говорили "федерализация" и "законность", чем говорили бы "Новороссия", "Россия", "отделение", "свобода", "независимость от Киева". На эти слова были наложены табу.

Далее было моё выступление перед городским Советом. Я сказал, что власть в Киеве нелегитимна, что произошел переворот, что нельзя подчиняться Киеву, нельзя подчиняться правительству, городской Совет немедленно должен взять власть в городе в свои руки, перестать платить в казначейство отчисления, и быть готовыми ко всем вытекающим отсюда последствиям.

Меня депутаты обсмеяли: мол, я добиваюсь, чтобы мне земельный участок отвели. Я действительно три года нахожусь на этапе подачи заявки на землеотвод, попытки безуспешны, потому что никаких взяток платить не собираюсь коррумпированной земельной мафии. А я хочу своей семье (у меня жена, трое детей) построить дом, чтобы не жить в скворечнике, в квартире тесной.

Но в результате в социальных сетях я получил популярность, нашло отклик мое выступление, где я сказал и о гнилой сущности "Партии регионов", о том, что они умеют только "пилить" и воровать, что в критический момент не могут встать на защиту людей, о том, что митинги они могут собрать только за деньги. В этот же день ко мне на встречу попросился один из ахметовских "шестёрок" так называемых.

Он в рамках определённых договоренностей сейчас светится повсюду, говорит "миру мир", "нет войне" и всякое такое. Он ко мне пришел и сказал: "Полезете на ОГА (это областная государственная администрация), мы в вас будем стрелять". Достает из чемодана автоматический пистолет "Глок". "Смотри, чем мы вооружены". Я говорю: "А мы без оружия, и у нас идея". Он: "Какая идея? Ты тысячу человек не соберешь". Говорю: "А вы стрелять будете в мирных людей во имя чего? Во имя своих миллионов и миллиардов Ахметова? У тебя рука поднимается?" Он замолчал, потом начал: "Ну, мы же друзья, мы давно друг друга знаем. Мне стыдно, что я вот так скурвился, я же тоже русский националист". Конечно, это все была риторика, вранье, приспособленчество к ситуации по принципу - если не можешь протест погасить, его надо возглавить.

Ну и пыталась та сторона реализовать разные сценарии, чтобы все сопротивление погасить.

А мы с соратниками, коих было немного, буквально два-три человека, командиров, которых я нашел, и еще несколько - объединились в Народное ополчение Донбасса. На Совете я был избран командиром, и мы осуществили план перехвата этого митинга. Хотя этот митинг не был организован "Партией регионов", а он был организован гражданским обществом, съехались все и отовсюду. "Партия регионов" собрала альтернативный митинг возле администрации в это же время. Пришло туда 500 шахтеров за деньги (по 500 гривен им дали).

Они, увидев, что творится у нас на площади, куда стянулось от 30 до 50 тысяч человек, переместились туда со сценой. А у нас сцены не было, не было организационной возможности ее поставить, и административное давление оказывалось.

Эту сцену наши оппоненты окружили титушками (это люди, которые за деньги охраняют деятельность "Партии регионов"). Титушкам была поставлена задача никого "левого" на митинг не пускать, кто будет прорываться, сразу вязать и уносить в специальный автомобиль. Я пошел на хитрость - залез на сцену спереди, со стороны народа. Там стояла группа, которая готова была меня поддержать в случае оказания силового воздействия. Так и случилось. На меня набросились прямо прилюдно на сцене: сломали руку, придушили. Когда меня начали скручивать, то люди, которые стояли впереди, отбили меня.

В этом и заключается секрет моей стремительной популярности - сразу на следующий день. Потому что я вышел, преодолел сопротивление.

Сказанное мной слышат люди, и это находит отклик в их сердцах. А вот у профессиональных борцов за идею это вызывает раздражение: "Не то говоришь, парень! Не то говоришь!"

Я призвал людей идти на облгосадминистрацию, хотя штурмовать мы ее не готовились в этот день. На митинге была принята резолюция объявить меня народным губернатором. Исходя из этой легитимности я затем и действовал, вел людей за собой. Признаюсь, что у нас было очень плохо всё подготовлено, именно потому, что мы были не готовы к этому всему. Многие обвиняют меня в этом. Но, извините, сделали, как могли, опираясь на тех немногочисленных людей, которые у нас тогда были.

Дальше у нас образовался коллектив, мы разрабатывали план учреждения правительства, учреждения Совета народных представителей от городов. Все это мы сделать не успели, потому что частные охранные структуры Ахметова, титушки тогда еще оказывали достаточно сильное сопротивление, еще не все разбежались. И поэтому первый этап мирной борьбы прошел так, как прошел. То есть мы проиграли, потому что мы не были вооружены, потому что были слабо организованы.

Много, чего было: захват ОГА, аресты, захват второй раз, аресты Нас выдавили из администрации, арестовали 70 активистов, арестовали всех моих соратников в один день. 6 марта у нас должен был быть совет командиров, совет штаба, а никто не пришел. Я понял, что людей арестовали. Отправил охранника бутербродов купить, он не вернулся. Я понял, что и его арестовали. Начальник моей охраны тоже не явился. Понятно стало, что за зданием наблюдают. Меня предал один из моих "соратников": он сдал мое месторасположение, о котором знали только близкие. Продал меня. Там же меня и арестовали.