Чтение онлайн

А однажды, тоже недавно, прочитав мою статью в "Завтра", Вадим позвонил и поздравил с "открытием", которое будто бы я сделал в ней, хотя, думаю, что всего лишь напомнил нашим суперпатриотам известное, но забытое: Ленин, которого они изображают евреем, да еще антипатриотом, выдвигая лозунг поражения своего правительства в Первой империалистической войне, имел в виду достигнутое перед войной на Бернской конференции "соглашение социал-демократов разных воюющих стран о совместных революционных действиях против всех воюющих правительств", "содействие друг другу революционных движений во всех воюющих странах". В связи с чем он писал о выступавшем против этого Троцком, с которым суперпатриоты здесь смыкаются, как с лучшим другом и учителем: "Вот — образец надутых фраз... Троцкий запутался в трех соснах. Ему кажется, что желать поражения России — значит, желать победы Германии... Чтобы помочь людям, не умеющим думать, Бернская резолюция (№40 "Социал-демократа") пояснила: во всех империалистических странах пролетариат должен теперь желать поражения своему правительству". Если бы этого удалось достичь, войны могло вообще не быть или её задушили бы в самом начале. Этого не может сообразить еще и всем известный своим умом думец Борис Грызлов, выступивший 22 февраля по телевидению с теми же троцкистскими бреднями о Ленине.

Тут — не открытие. Я просто показал, что Ленин перед суперпатриотами, если сказать словами толстовского князя Курагина, "невиновен, как Христос перед жидами". Но правда и то, что ныне народ так неутомимо одурачивают, стремясь духовно разложить, что иной раз простое напоминание истины действительно оказывается открытием. Поразительна легкость, если не жадность, с которой даже старые уже люди на лету хватают и заглатывают антисоветский вздор. Словно начисто отшибло умение размышлять, сопоставлять факты, анализировать, не говоря уж о чувстве брезгливости и простой опрятности: ведь это клевета на то, к чему они сами еще вчера относились с уважением!

Кожинов сокрушил и развеял множество мнимо исторических мифов, скудоумных легенд и просто побрехушек, что вот уже столько лет обрушивают на голову народа невежественные и бесстыдные служители режима. Пожалуй, больше всего, разглагольствуя о действительных трагедиях и жестокостях Гражданской войны, они, во-первых, говорят при этом только о "красных"; во-вторых, уверяют, что всё это возможно было только в этой чудовищной России. Кожинов, обратившись к событиям Великой французской революции, с цифрами и фактами в руках показал, что тогда в этой распрекрасной цивилизованной стране жестокостей и жертв было уж никак не меньше, если не больше. А вот, например, одна из самых стойких побрехушек о том, что в 1917 году большевики разложили армию. Кожинов опровергает её словами не кого-нибудь, а генерала Деникина: "Когда говорят на каждом шагу (и ведь до сих пор! — В.Б. ), что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие. Развалило армию военное законодательство последних месяцев". Это было сказано в присутствии Керенского, власть которого и ответственна за развал... А один известный патриот в книге, изданной на американские деньги, гневно обличал большевиков за жуткую расправу над министрами Временного правительства: "не мешкая ни часу, ни дня, посадили их в баржу, а баржу потопили в Неве". Были такие факты, но не с членами правительства, а со священниками, и не в России, а в распрекрасной Франции в дни её Великой революции. А члены Временного правительства, как документально показал Кожинов, называя конкретные имена, сперва были арестованы, но скоро отпущены на все четыре стороны. Из всех пятнадцати министров восемь остались в России и работали на довольно высоких постах вплоть да начальника снабжения Красной Армии, а семь эмигрировали. "Большинство из них прожило долгую и богатую жизнь"... Один высокий церковный иерарх, а за ним и многие суперпатриоты, твердили, что почти все пятнадцать членов первого Советского правительства были евреи, а следовательно, и вся Октябрьская революция была затеей еврейской. Кожинов развеял и этот вздор, показав, что еврей там был только один — Троцкий, хотя, конечно, не отрицал самое энергичное и обильное их участие во властных структурах, в том числе в ЧК-ОГПУ-НКВД... Однажды старый писатель Иосиф Прут, беседуя по телевидению с известным пустозвоном Киселевым, сказал, что во время Гражданской войны служил в Красной Армии. "Как это вас угораздило!" — недоуменно и презрительно воскликнул всероссийский пустозвон, будучи уверен, что в Красной Армии никого, кроме Сталина и Буденного, не было. Так вот, по пустым головам таких болванов Кожинов бил дубиной цифр: "43 процента царских офицеров (включая генералов) предпочли служить в Красной Армии, притом каждый пятый из них сначала находился в Белой армии, а затем перешел в Красную! И еще более существен тот факт, что из военной элиты — офицеров Генерального штаба— в Красной Армии служили 46 процентов". Если обратиться к Великой Отечественной, то вспоминается, как бесновалась в сляпанном ею лживом и убогом фильме о ней Светлана Сорокина, достойная боевая подруга клеветника Киселева, по поводу того, что наше правительство не подписало известную Женевскую конвенцию 1929 года, и вот из-за этого немецкие фашисты плохо обращались с нашими пленными и плохо кормили их. Кожинов на многочисленных фактах показал, что "наивно уже само предположение, что Германия готова была соблюдать по отношению к нам какие-либо принципы". Речь шла не о плохом обращении и питании — "пленные просто уничтожались врагом". И приводит приказ от 11 мая 1943 года по 2-й танковой группе, которой командовал известный Гудериан: "При занятии населенных пунктов нужно немедленно захватить мужчин в возрасте от 15 до 65 лет и объявить им, что они впредь будут считаться военнопленными, а при попытке к бегству будут расстреливаться". Действительных и мнимых военнопленных немцы уничтожили около 4 миллионов...

Этот победный перечень разгромов Кожиновым скопища идиотов и клеветников можно продолжать долго. Но от молодых лет, от чуждого влияния остались у него и некоторые следы давнего "диссидентства" — такие, как вера в "железный занавес", осуждение девиза Горького "Если враг не сдаётся, его уничтожают" (враг же, а не оппонент в ученой дискуссии!), вера иным, по его собственному выражению, "сказочкам о Сталине", попытка оправдать клевету Солженицына на Шолохова тем, что, дескать, "мартышка к старости слаба глазами стала" и т.д.

...Из недавних разговоров с Кожиновым упомяну еще как раз тот, в котором я, прочитав в его газетной статье о "железном занавесе" в Советском Союзе, сказал ему:

— Какой занавес! Это замшелая и наглая черчиллевская чушь. Такая же, как солженицынские десятки миллионов репрессированных, которые ты не раз высмеивал... Если иметь в виду международную жизнь, то наша страна была здесь одной из самых активных: еще до войны мы имели дипломатические и торговые отношения едва ли не со всеми государствами мира; после войны СССР — один из главных создателей ООН, постоянный член Совете Безопасности, участник многих международных конференций. Где же тут занавес, Вадим? Были попытки опустить его, установить "санитарный кордон" на наших границах, но они предпринимались не нами, а Западом. Чего стоит хотя бы один только тот факт, что США официально признали СССР, вспомни-ка, лишь в 1934 году, то есть 17 лет, пытались изолировать нас! Если же взять научные, культурные, спортивные связи, то разве можно забыть, что многие наши учёные, писатели, театральные коллективы, спортивные команды объездили весь мир. Маяковский "земной шар чуть не весь обошел"; Эренбург едва ли не полжизни прожил во Франции и тоже исколесил всю планету; академик П.Л.Капица с 1921 по 1934 годы находился в командировке в Англии. А кто подсчитает, сколько раз ездили за границу Большой театр, МХАТ, Вахтанговский, хор Пятницкого, Ансамбль красноармейской песни и пляски. И есть ли на земле страна, в которой ни побывал бы ансамбль Игоря Моисеева?.. А вспомни, как с самого начала революции обстояло дело с иностранной литературой. Еще в 18-м году Горький создал издательство "Всемирная литература", над входом в которое можно было бы выбить тогда же сказанные слова Блока:

Мы любим всё — и жар холодных числ,

И дар божественных видений,

Нам внятно всё — и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений...

Многотомные издания, не говоря уж об отдельных книгах иностранных классиков, выходили у нас космическими тиражами, невозможными на их родине. То же самое и с современной литературой. Где в мире так издавались и читались Джек Лондон, Бернард Шоу, Роллан, Уэллс, Олдингтон, Стейнбек, Хемингуэй, Фолкнер... Ну, вот, правда, с Кафкой мы поотстали от прогрессивного человечества. И что, это большая потеря?.. А кино! Я помню еще немой фильм "Кольцо Нибелунгов", который видел в самом начале тридцатых годов, помню комиков Пата и Паташона из каких-то иностранных комедий... Потом шли "Богиня джунглей", "Акула Нью-Йорка", "Королева лесов", "Багдадский вор", "Знак Зорро"... Еще позже — "Огни большого города", "Под крышами Парижа", "Маленькая мама", "Большой вальс"... Чаплин и Дуглас Фербенкс, Мэри Пикфорд и Франческа Гааль, Гарри Пиль и Жан Габен были у нас почти так же популярны, как Игорь Ильинский и Любовь Орлова, Николай Крючков и Марина Ладынина. А итальянский неореализм! Кто запрещал нам смотреть все его фильмы сразу, как только они появлялись?

— Возможно, ты прав,— сказал Кожинов. — "Железный занавес" был со стороны Запада. На материале науки это убедительно показал недавно академик Алферов. А с нашей стороны был не занавес, а фильтр. Разумный, надежный фильтр, который нужен любому народу, желающему остаться самим собой. К нам приезжали Поль Робсон и Рокуэлл Кент, а наслаждаться воплями Майкла Джексона или завываниями Мадонны гражданин Лужков мог поехать в США за свой счёт.

Через несколько дней Вадим позвонил мне и сказал: "Я запомнил твой тезис "не занавес, а фильтр" и обязательно напишу об этом, сославшись на тебя". Увы...

Сейчас я мог бы это дополнить еще и тем, о чем пишет Сергей Куняев в последних главах своей содержательной работы о Павле Васильеве, — о множестве джазов у нас в стране еще в середине 30-х годов. Ведь непуганые телеидиоты постоянно твердят, что джазы были запрещены, за них судили, ссылали, сажали. С.Куняев приводит цитату из "Комсомолки" за 27 октября 1934 года с перечнем: "Джазы Утесова, Ренского, Скоморовского, Березовского, джазы (видимо, гастролировавшие) английский, чехословацкий, женский, даже джаз лилипутов..." А джаз Лундстрема! А частный джаз Цфасмана!.. Пользуясь своей популярностью, Цфасман позволял себе невероятные вещи. Тогда легче было подписать приказ об аресте маршала или члена ЦК, чем арестовать музыканта из джаза Цфасмана...".

...Когда мы разговаривали по телефону в последний раз, я сказал Вадиму, что в нашем доме "кожиновские дни": жена с удовольствием читала его "Тютчева", а я — новые публикации в газетах. Готовился писать о нем статью, в которой собирался кое в чем и поспорить...

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛИСТ Виктор Кожемяко, напечатавший в "Правде" и "Советской России" много больших, содержательных, интересных бесед с Кожиновым, сейчас пишет: "Без Вадима Кожинова нам нельзя. Нужно знать его и опираться на него в борьбе за Родину!.. Он ведь столько успел сказать! И необходимо в этом сказанном хорошо разобраться. Я буду много писать о его книгах и об этом замечательном человеке". Желаю от души неутомимому Виктору Стефановичу успеха и в этом его очередном благородном намерении. Но хорошо бы, разбираясь в оставленном наследии, поменьше бренчать громкими фразами ("Великая, могучая, необоримая сила" и т.п.), а побольше размышлять, анализировать, сопоставлять.

А то ведь, что иной раз получается, даже не при обращении к наследию, а при живой беседе с широко известным автором. Он пытается истолковать знаменитое стихотворение Пушкина "Клеветникам России" в эротическом плане. И мы вместо недоуменных слов "Да вы, сударь мой, в своем ли уме?!", слышим от его собеседника вопли восхищения и радости: ах, как ново! ах, как тонко! ах, как глубоко!.. И чушь порнографического пушкиноведения пошла гулять по святой Руси в пушкинские дни со "знаком качества", поставленном журналистом, награжденном пушкинской медалью...

У В.Кожинова порой встречаются довольно неожиданные и удивительные для человека такого ума и эрудиции суждения о некоторых писателях и фактах литературы. Вот пишет: однажды "оказался в кафе ЦДЛ за одним столом с давним близким приятелем Евтушенко, Евгением Винокуровым, который известен написанным им в 1957 году текстом песни "В полях за Вислой сонной...", — текстом, надо сказать, странноватым". С Винокуровым в 1946 году мы вместе пришли в Литературный институт с фронта, и все студенческие годы были друзьями: состояли в одном творческом семинаре, ходили на литературные вечера и пирушки, ездили в мою деревню Рыльское, что в Тульской области близ Куликова поля, дарили друг другу книги. Винокуров умер в 1993 году... В одном стихотворении, посвященном жене, он писал, что вот наша жизнь уже давно течет спокойно и тихо, вроде бы смешно говорить о любви, "Но... ты уйдешь — и я умру". Это не было перепевом, допустим, Михаила Кузмина.