Чтение онлайн

Павел ПОЗДЕЕВ. Объяснить на первый взгляд сложно. Человек находится на взлете карьеры, молод, полковник, на генерал-лейтенантской должности. Почему не служить и дальше? Но у меня "гены плохие". Я родился на Поморье среди свободных людей, где не было крепостного права. Поэтому, когда я оказался в Архангельской области в качестве представителя президента, то там нужно было говорить "да", когда нужно было говорить "да", и "нет", когда разрешат сказать "нет". Хотя прекрасно сработался с губернатором Ефремовым. Еще будучи сотрудником администрации президента, содействовал назначению его на должность. Через Коржакова практически пробил его туда. И мы прекрасно работали с Ефремовым. Что потом началось? Я — человек, патриотически настроенный по отношению к своему краю, все мои предки лежат там, в земле архангельской, и мама моя там живет, все братья и сестры, у нас огромная семья, раскиданная по всей Архангельской области. В наших краях — нефть, лес, алмазы. И получилось так, что зашел разговор об алмазах: что с ними делать дальше? Предлагалось несколько вариантов. Победил вариант Чубайса. Он в тот период был главой администрации президента, и он же официально курировал всю работу с бриллиантами, алмазами в России. Это была его обязанность. И начался дележ моего края. То есть потенциальные запасы алмазов стали уходить Де Бирсам, каким-то случайным людям, и при реальном раскладе оказалось, что северянам ничего не достанется. Я стал выступать против, несколько раз в прессе заявлял: ребята, о народе надо подумать, давайте задействуем собственные возможности, у нас есть деньги. И тогда же мне было сказано: не лезь не в свое дело. Меня очень серьезно предупредили. К сожалению, не на мою сторону стал губернатор. Более того, он мне прямо сказал, что надо же кому-то отдаваться, мол, мы вынуждены это делать, и ты не лезь. Дошло до того, что меня вызвали в Москву и сказали: или-или. Или уйти из администрации президента, или участвовать в губернаторских выборах 96-го года. Я выбрал второй вариант, потому что пользовался поддержкой народа, был популярен и до сих пор не растерял поддержки.

А. П. Твой случай, действительно, кажется уникальным. Но, с другой стороны, каждый человеческий случай уникален. Вот сейчас такая тенденция: двинулись косяками люди спецслужб во власть. В администрацию, в губернаторы. Они вышли из каких-то закрытых параструктур, и возникает ощущение, что это некий реванш спецслужб, которые были вытеснены из политики, а теперь, когда появился Путин, возникла некая команда. Что это за явление?

П. П. Здесь две тенденции. Первая. Путин работал в органах госбезопасности. Я некоторое время работал с ним в одном подразделении Ленинградского управления КГБ, и у него, естественно, как у каждого нормального человека, там сложились человеческие контакты с людьми, которым он доверяет. И именно этим людям он предлагает встать рядом с собой, разделить с ним заботы о нашей стране. Это совершенно логично. Вторая. Оболгана вся история наших органов. Совершено предательство со стороны власти и со стороны генералов. Вспомним примеры: Калугин — предатель. Я читал материалы, которые прямо свидетельствуют о том, что он шпион. Не хватило только прямых улик, чтобы его взять на тайниковой операции. Почему он безнаказанно проживает в Америке? Бакатин. Я писал еще в газете "День" большую статью о нем, за что потом меня благодарили мои коллеги, потому что я показал роль этого человека, который отдал наши секреты американцам, уничтожал органы государственной безопасности по приказу еще более крупного предателя — Горбачева. И что теперь делать сотрудникам КГБ? Они поднимают голову, и правильно делают.

Можно еще много приводить примеров. Мизерная зарплата. Сотрудник на уровне начальника отдела получает меньше водителя троллейбуса. Я ничем не хочу обидеть водителя троллейбуса, это уважаемая и почетная профессия, но за державу, тем не менее, обидно.

Если говорить о фактах унижения, то когда пришли гайдары и чубайсы, одним из первых их решений было выпустить из тюрьмы всех шпионов и предателей, которые сидели за шпионаж. Их было порядка двадцати. И они были выпущены из тюрем. Они предали наши секреты, потому что якобы боролись против Советской власти. Но предатель всегда предатель. Он предает не систему какую-то, а государство, народ. Шпион — всегда шпион. Сотрудники госбезопасности стали свидетелями того, как политика возобладала над законом, и такая политика получила у них отторжение. Сейчас мы пришли к тому, что не хватает кадров. Из старой гвардии времен КГБ остались работать только явные романтики, которые все-таки, несмотря на унижения, из последних сил пытаются приложить свои знания, опыт к делу защиты нашего государства. Но таких осталось мало. Потому что головы у них светлые, их приглашают, они куда-то уходят, естественно, не теряются в этом мире. К сожалению, часто остаются люди бесперспективные. Даже пьющие. Их не выгоняют, потому что тогда вообще из опытных людей никто не останется. Приходит молодежь, готовая к рыночным отношениям. Но это уже не пятерочники. Троечники сейчас работают в органах. А такие государство не спасут. Их берут, потому что деваться некуда. Потому что пятерочники идут в Оксфорд, едут в Кембридж, они поступают в элитарные вузы, имея возможность проявить талант. Они говорят: "Ну зачем нам такая маленькая зарплата? Не пойдем". И правильно говорят. Поэтому я объясняю этот поход во власть моих коллег только одним: люди, наконец, нашли применение своим мозгам. И я очень хочу, чтобы эта дорожка, которую они протоптали во власть, расширялась. Потому что такие ребята принесут много пользы государству своими знаниями, талантом и самым высочайшим патриотизмом.

А. П. Я так понял, что люди из спецслужб сейчас идут во власть, потому что возник некий призыв. Они идут с чувством реванша. Думаю, они почистят общество, саму власть, жуткую среду, куда пришли. Или они похожи на тех комсомольцев, которые встречаются на своих комсомольских юбилеях, а на самом деле являются банкирами. Можно ли ожидать от этих людей реального государственного дела?

П. П. Что касается комсомольцев, то это особая плеяда "революционеров", скажем так, и о них говорить мы не будем. Сотрудники спецслужб — из другого теста. Человек, проработавший у нас 10 лет, заражается бациллой государственника. Поэтому, где бы он ни поработал, даже в бизнесе, я уверен, он остается прежним. Совершенно убежден, что люди, пришедшие во власть с закалкой, скажем, ленинградского управления КГБ, до конца будут отстаивать интересы государства. Вот сейчас пришли в Кремль мои бывшие сослуживцы. Допустим, Иванов Сергей Борисович, который возглавил Совет безопасности. Это же высочайшего уровня государственник. Он тоже поработал в разных структурах, но, по сути, ни в чем не изменился. Остался человеком, ясно и твердо мыслящим, достойнейшим гражданином России. То же самое можно сказать и о втором Иванове — Викторе Петровиче. Он сейчас заместитель руководителя администрации по кадровой работе. Это человек, который привнес в работу администрации президента стиль кадровой работы ленинградского управления КГБ. Ту же методику, тот же тонкий селекционный отбор кадров. Понимаю, что этим людям сейчас многое мешает, в том числе и факторы, которые от них не зависят. Но такие люди справятся с задачами любой сложности

А. П. Происходит реформа политической системы. Одно из страшных наследий ельцинизма — машина выборов. В непрерывных выборах тратится колоссальное количество энергии. И я не удивляюсь, что сейчас дискутируется вопрос о том, чтобы губернаторов президент назначал, а не выбирал. Ты во время своим мытарств публичного политика уже понял, что такое эта процедура, знаешь механику и по выборам Ленинградской области, и по Архангельской. Скажем, я подхожу к урне, бросаю бюллетень и жду одного результата, а потом на табло высвечивается нечто чудовищное. Но я вынужден смотреть на эту электронную строку, как на Бога, и веровать в правильность кем-то построенной статистики.

П. П. Процессы реформирования нашей государственности, что в центре, что на местах, — идентичны совершенно. Ясно, что администрацию президента надо немедленно реформировать. Потому что там люди Александра Стальевича, доставшиеся ему еще от Бориса Абрамовича, от Владимира Александровича Березовского — Гусинского. Они, конечно, безусловно, тормозят развитие страны и государства.

Смотрите, что происходит. Если взять крупных сотрудников правительства и администрации президента, то практически все они принадлежат к каким-то кланам, финансово-экономическим или олигархическим… Там не говорят, что такой-то сотрудник хорошо работает или плохо. Там другими категориями оперируют. Говорят: он чей? Этот Альфа-банка. Этот ЛУКОЙЛА. Этот Газпрома. И всем понятно, чьи интересы будут они отстаивать. Поэтому ситуацию срочно нужно ломать. Иначе у Путина нет никаких шансов что-то сделать. То же самое происходит в выборном процессе в наших губерниях. Если область бедна полезными ископаемыми, то там борьбы политической почти нет никакой. Там люди друг на друга полают, польют грязью — и все. Но как только речь идет о сырьевом регионе: Томская область, Тюменская, Чукотка, Архангельская область, Калининградская или Кузбасс, то такой сыр-бор начинается! Разгорается лютая борьба! Включается центр, используются все резервы, бьет тяжелая артиллерия, вовсю работает самый изощренный черный пиар. Администрация президента всей своей мощью уничтожает неугодных ей и олигархам кандидатов… Если касаться моей скромной персоны, то я испытал на своей шкуре, что такое выборы в Архангельской области. Это процесс зубодробительный. Ты попадаешь в жернова. Используются буквально все возможности и средства.

В отношении меня были использованы такие формы работы, как подключение КГБ, в котором я работал, причем самых центральных структур, включая министра, которым был тогда Ковалев. Он вдруг ни с того ни с сего стал очень активно меня обрабатывать, чтобы я снял свою кандидатуру и не участвовал в выборах губернатора Архангельской области. Я прекрасно помню жесткую беседу в управлении кадров КГБ, где со мной говорили два руководителя управления кадров и один высокопоставленный руководитель администрации президента. Они использовали самые различные аргументы, включая провокационные и душеспасительные, пытались уговорить меня, чтобы я последовал совету Чубайса и снял свою кандидатуру. У меня хватило мужества отказаться от их предложений. Я понимал, что это конец моей карьере, но я уже говорил тебе о своих вредных генах, поэтому ничего не мог с собой поделать. Поступил, как считал нужным. Что потом началось! По указанию Чубайса в отношении меня были включены все возможные и невозможные силы и средства. Конечно, теперь в отношении руководства ФСБ никакого зла я не помню. Просто немного обидно, что система, которой я всегда был верен и буду верен до конца, пошла на поводу у политического вельможи, а не встала на защиту своего сотрудника.

Так усердствовать действительно не стоило; и тогда было ясно, к чему приведет губернаторство Ефремова: к топливным кризисам, к обнищанию народу, к развалу экономики, к разворовыванию области олигархами. Как раз это мы сейчас и наблюдаем.

Когда я недавно участвовал в выборах на пост депутата законодательного собрания Архангельской области, то там тоже были пущены в ход самые различные способы. Весь административный ресурс был задействован. Включился лично губернатор, приехал в округ, собрал глав администраций и сказал, что если Поздеев пройдет — он расправится с каждым. Открытым текстом. Людей запугивали, моим доверенным лицам угрожали, что их снимут с работы. Более того, мэра одного из городов действительно сняли с работы, потому что он помогал мне организовывать встречи с людьми. Выключали свет в зале, когда я выступал. Были случаи, когда просто закрывали дверь и людей не пускали в Дом культуры: у нас, мол, срочный ремонт. Приходилось на ступеньках проводить собрания. Таких непристойных способов достаточно, чтобы снять с дистанции любого кандидата. Провинциалы тоже приобрели опыт такого черного пиара, что могут позавидовать центральные структуры. Я лично беседовал с Власовым, первым заместителем председателя ВЦИК Вешнякова, привел такие факты, что срочно нужно было признать выборы недействительными. Никакой реакции. Да это и понятно: эти господа тоже стройно вписаны в систему: олигархи-власть-народ и лишних движений без команды не сделают. Когда такой команды нет, все тихо-мирно. Все зависит от больших денег.

В Архангельскую область пригласили Лукойл и поделили между собой сферы влияния. Лукойл, частная компания, расставила там свои бензоколонки, вдавливает в правительство Архангельской области, в администрацию своих людей. Захватил в свои руки недра края, нефтяные запасы. Огромные деньги за этим стоят. Туда просто не пустят другого губернатора. Потому что новый губернатор опасен. А старый — человек пьющий, податливый. Они с ним обо всем уже договорились, включая самые интимные вещи в финансовом плане. И лишние люди им там не нужны. Поэтому они включают все механизмы. Ни с того, ни с сего вдруг на эти выборы приезжает премьер Касьянов, собирает со всего северо-запада лесопромышленников. Почему это так совпало вдруг, за 3 дня до выборов! Не по совету ли лоббистов Лукойла, чтобы показать перед народом значимость по уши своего ручного губернатора? Вот такая идет игра в поддавки между государством и олигархом Лукойлом, а Архангельская область находится на самом последнем месте по развитию и по состоянию среди всех областей севера и северо-запада нашей страны.

А. П. Вот такая картина. И Путину страшно тяжело будет ее изменить. Но ему надо помогать всем миром. Возникает ощущение какого-то тупика. Что делать? Как быть патриотическому движению в целом? Патриотические движения и организации скисают. Нельзя жить 10 лет без успехов, без побед, сдавая один рубеж за другим.

П. П. Трудный вопрос. У патриотического движения, на мой взгляд, сейчас нет перспектив. Оно разбито на огромное количество партиек и организаций, которые идут, по крайней мере, не параллельным курсом. Вот, например, НПСР, он создан искусственно коммунистической партией. Поэтому КПРФ ведет себя по отношению к своему детищу вполне соответственно. Что я имею в виду? Вспомним март 98-го года, когда речь зашла о том, как участвовать в парламентских выборах. НПСР пойдет блоком вместе с коммунистами? Или отдельно? КПРФ подумала тогда, посовещалась и сказала: ребята, действуйте, как хотите, а мы идем отдельно от вас. Кого-то из вас мы возьмем, а может, не возьмем. Это наше дело, коммунистическое. То есть когда надо, они или используют блок патриотического движения, или кидают всех. К сожалению, печальная судьба патриотического движения свидетельствует о том, что перспектив нет. КПРФ со своей программой, уставом, со своими конечными целями — коммунистическая, а не патриотическая. Да, по духу, по своим идейным убеждениям там все патриоты, но, прежде всего, — коммунисты. Патриоты идут к другим целям, они во многом схожи, но в чем-то и разнятся. В чем? Буквально в двух словах.

У КПРФ в идеале устройства страны — однопартийная система. Они всегда будут против православной церкви, будут упрекать Зюганова, если он будет посягать на основы. Будут опять говорить об уравниловке, что все равны, не должно быть ни бедных, ни богатых. Ленин с Троцким говорили, что коммунизм — это отсутствие рынка. Я боюсь, что они это повторять станут. Боюсь, что опять будет интернационализм, деление людей на классы. У патриотов же, как я понимаю, главная цель — это торжество национальной идеи. Суть ее в совершенно простых, элементарных вещах. Гордость за страну, за государство. Уважение истории, культуры. Достаток каждого гражданина. Социальные гарантии. Забота государства о человеке. Уважение к другим нациям и народам. Православие — как основа национального сознания. И, конечно, понимание того, что мы живем в многонациональной России. Нельзя топтать национальное достояние других народов. Поэтому должна быть создана партия, на мой взгляд, по духу консервативная, по идейному содержанию социал-демократическая. Думаю, что такая народная партия обязательно победит.