Чтение онлайн

Как ни странно, но ответы на многие мучительные вопросы современности мы можем найти в нашем прошлом.

Я хотел бы привести одну цитату:

"Годы…были критическими в судостроении. В России наступил большой перерыв. Новых судов Россия не закладывала. Достаивались лишь те, которые были заложены в предыдущие годы на средства, собранные путем добровольных пожертвований на флот. Последовавшие затем возмущения масс, выразившиеся в ряде восстаний и забастовок, создавали, в особенности в первые годы, крайне неустойчивое внутреннее состояние государства и не могли не найти своего отражения во всех отраслях его деятельности, в том числе и в отношении деятельности морского ведомства. Морское ведомство в особенности подвергалось критике и осуждению за руководство флота, приведшие к поражению".

Как вы думаете, о каком это времени написано?

А.П. Полное впечатление, что о недавнем десятилетии…

В.К. Это о самом начале ХХ века, о годах, последовавших сразу после цусимской трагедии. Книга издана в 1926 году. И сегодня на столах у очень многих военных моряков книги о прошлом флота.

Так уж вышло, что России в прошлом веке пришлось пережить две огромные драмы, каждая из которых фактически уничтожала ее морскую мощь. Это гибель русского флота у острова Цусима. Затем были революция и гражданская война, после которой Россия осталась фактически без флота и кораблестроения.

Но те годы не канули в безвестие. От них остались книги, документы, драгоценные свидетельства современников. Поэтому так дороги нам сегодня воспоминания Кузнецова и Горшкова.

Одним словом, сегодня одна из важнейших задач: на основе всестороннего анализа найти выход из нынешнего кризиса, увидеть перспективу, так сказать, чистую воду.

Помните, четыре года назад, во время нашей предыдущей встречи в штабе Тихоокеанского флота, я говорил о том, что главной моей мечтой того времени было топливо, чтобы вывести корабли в море на учебу. "Нам бы в море!" — были мои слова. И мы тогда много говорили о тех, кто здесь, в Москве, формирует будущее флота, кто закладывает лимиты, штаты, планы боевой подготовки. Сегодня я создаю эти самые условия для флотов, и передо мной стоят уже качественно иные задачи. Я должен дать своим морякам все необходимое.

И, пожалуй, самое главное, что удалось, не мне, а всем морякам, всем, кто работает на флоте, для флота, рядом с флотом — это сохранить то настроение необходимости, важности флота для морской политики России.

Сегодня мы уже ясно понимаем, что выход из кризиса, — в четком понимании Россией своей морской политики на морях и океанах. Как в вопросах международного морского права, так и в экономике. Ведь на морских и океанских шельфах России сосредоточены огромные запасы и ресурсы, которые уже в этом веке станут одним из главных источников сырья. И одним из важнейших составляющих проведения этой политики, защиты наших жизненных интересов является Военно-Морской Флот России. Мы очень многое, повторю, сохранили, мы очень многое и приумножили, но, пожалуй, самое главное, что мы очень четко представляем, каким быть флоту и что для этого нужно сделать. Какие шаги необходимы. Для этого и составляются здесь все наши планы.

А.П. История нашего государства чем-то напоминает пульсар. Россия вспыхивает звездой первой величины. Заполняет собой весь мир, поражает колоссальными выбросами энергии, мощи. В эти периоды Россия накапливает огромный интеллектуальный, духовный, промышленный и экономический потенциалы.

Но вдруг какая-то пружина внутри нас лопается. И мы начинаем свертываться, сжиматься, коллапсировать. В эти драматические периоды Россия ужимается до почти катастрофического минимума.

Истории и Богу угодно проводить нашу державу через эти испытания, чтобы потом слава ее могла вспыхнуть с новой силой.

Для вас, главнокомандующего, наверное, особенно видны эти процессы. Вы уже сказали, что мы ушли из целого ряда акваторий и районов. Скажите, сегодня это сжатие продолжается, или наступил уже некий предел, остановка?

Откуда мы ушли, где мы остались, куда хотим вернуться?

В.К. Действительно, сегодня у нас нет постоянно действующих соединений флота в Индийском океане, в Средиземном море, в Атлантике Эти акватории мы посещаем лишь эпизодически, не на постоянно действующей основе. Плохо это или хорошо? И плохо, и хорошо. Плохо, что мы недостаточно занимаемся настоящим морским делом. Ведь каждый такой поход — это отличная учеба для экипажей. Это подготовка флота в целом. Не может быть флота у берега.

Сколько бы мы ни построили, сколько бы мы ни имели самых современных и мощных кораблей, но если они не ходят в море, это всего лишь груда железа. Флот создается только в море. Моряк рождается только в море. Море — наша школьная парта, наш экзаменатор, наша работа. Плохо, что сегодня военно-морской флаг России, Андреевский флаг редко можно увидеть в дальних морях и океанах.

Почему хорошо? Потому что сегодня мы куда более трезво смотрим на необходимость присутствия в том или ином регионе. Сегодня уже нет того "пистолетного" противостояния, когда сотни кораблей постоянно держали друг друга в прицелах. Это противостояние забирало у страны громадные ресурсы и просто изматывало, истощало нас.

Куда мы должны вернуться? Туда, где наш Военно-Морской Флот должен обеспечить жизненные интересы России, ее политики, ее экономики, ее престижа и безопасности.

Наши национальные интересы как великой мировой державы диктуют необходимость иметь такой флот, который мог бы достойно представлять Россию и отстаивать ее в любой точке Мирового океана.

Где конкретно? Пока об этом еще рано говорить. Мы пока лишь создаем предпосылки для этого нашего возвращения.

Несложно отправить несколько кораблей "престижа ради" за тридевять морей. Но какой в этом смысл? Наш флот должен вернуться в тот или иной район реальной силой, если хотите, "гирей" на политических весах.

К сожалению, что эта задача сегодня напрямую зависит от нашего экономического положения. И свое полное развитие получит, наверное, не через год и не через два. Но тенденция такая обозначена четко и флот к ней готовится. Я, как и вы, мечтаю о том времени, когда по вашему выражению "пульсар" Россия вновь засияет в полную свою мощь.

А.П. Я помню, как будучи на 5-й эскадре, как ее тогда называли — на "селивановской эскадре", мы на маленьком дозорном корабле ходили за авианосцем "Саратогой". Как лихо подрезали этой громаде курс, мешая массовому взлету самолетов. Помню, как разведчики на маленьком катере сачком собирали мусор, который валился с "Саратоги", говорили, что таким способом удавалось собирать самую подробную информацию об экипаже.

Помню, как жил на корабле, который вел радиолокационный дозор израильского побережья, и наши РЛС засекали израильские самолеты, которые со стороны моря прорывались в долину Бекаа, чтобы отбомбиться по наступающим сирийским частям. Как передавали эту информацию нашим ракетчикам и летчикам, действовавшим в сирийских боевых порядках.

Помню, как в один из самых свирепых штормов, когда даже "всепогодные" американцы укрылись в защищенных итальянских и греческих портах, "селивановцы" штормовали в открытом море. И как были этим потрясены американцы, пытавшиеся на исходе шторма скрыться от наблюдения, когда наши корабли встретили убегающую "Саратогу" на выходе из порта. Как в том же Средиземном море были учения. Как разворачивались в "завесу" наши лодки — и вся эскадра приходила в движение, изготавливалась для удара. Как туда, чуть ли не с Кольского, прилетали наши противолодочные самолеты, ставили буи и ловили эти лодки.