Чтение онлайн

И мы общались, чувствуя близость друг друга, мгновенно заражаясь настроением соседа, на лету подхватывая проклятия и речевки. Невероятный хор голосов на всех языках мира витал над нами, одновременно возглашающий десятки разных лозунгов, песен, молитв, ругательств, ободрений.

Нас было так много! Сотни различных эмблем, знамен, транспарантов, татуировок, маек, шапок, бандан, повязок, "арафаток", плащей со звездами, серпами и молотами, портретами вождей, символами организаций, фронтов, лиг и обществ, со стилизованными животными, перечеркнутыми бомбами, кислотными раскрасками, трафаретными надписями. Возле меня, сотнями или поодиночке, двигалось все "отребье мира". Анархисты, в красном и черном, не переставая скандировали на немецком и итальянском. Коммунисты в красных свитерах шли обнявшись, точно танцоры сиртаки. Члены общества охраны животных в панамах с игрушечными зверьками на полях вытоптывали чечетку. Католические священники, чеканя шаг, маршировали в единой шеренге с "зелеными". Защитники озонового слоя пускали воздушные пузыри, а геи и лесбиянки водили хороводы. Независимые адвокаты вместе с хакерами несли транспарант с надписью: "Восьмерка" допустила некорректную операцию и будет закрыта". Маоисты и сапатисты в черных масках и в камуфляже под общую речевку гневно выбрасывали кулаки в небо. Пацифисты, объединившись с местными циркачами, акробатами и клоунами, крутились колесом. Баптистские сектанты смешались с курдами и слились в огненном карнавале. Сторонники легализации легких наркотиков соорудили из долларов кусты марихуаны и через каждые сто шагов меланхолично поджигали лист за листом…

В этом великом разнообразии групп, походок, лозунгов, выкриков и расцветок дышала великая свобода. Здесь, под солнцем, в запахах моря, асфальта и человеческих тел, шли молодые, красивые, загорелые люди, одетые, как им нравится, стриженые, как им нравится, целующиеся, с кем им нравится, во всю свою глотку орущие то, во что они верят и ради чего приехали сюда.

Формально марш этот был провозглашен в защиту беженцев и эмигрантов всего мира, но те тысячи и тысячи, что шли в колоннах, уверен, думали не только о турках, малайцах или чеченах. Мы думали о тех "Восьмерых", что заседают сейчас в двух километрах отсюда, охраняемые решетками, ракетами и флотами, — о них и о самих себе думали мы. И как бы расслаблена, вольготна, разнообразна ни была та великая людская река, в водах которой только что тек и я, мысль о том, что есть Они и есть Мы, ни на секунду не покидала нас. Пение, смех, поцелуи, брань, и вдруг: "Люди — это не прибыль!"— донеслось из передних рядов. И тут же крик был подхвачен всеми вокруг, понесся дальше над разноязыкой человеческой массой, мгновенно понятый без всяких переводов, осознанный, уверованный. Новый рокот: "Капитализм убивает!" — и я понимаю, что выкрикиваю это одновременно со всей демонстрацией. И тут же — "Берлускони — фашист!" — и крик вырывается из меня, сливаясь с ревущей Генуей…

21:10, пьяцца делла Витториа.

…Дальше демонстрация ушла с набережной на север и снова свернула на восток, на виа Барабино, начав удаляться от центра. Я решил, что в первый же день должен увидеть, что такое Красная зона. Выйдя из демонстрации, я направился на пьяцца делла Витториа, к "коготкам Кошки". Пройти мне нужно было всего-то метров пятьсот и пересечь эту площадь. Первый отряд полиции в полном боевом облачении перерезал мне путь через три десятка метров: спешным шагом он протопал в сторону Точки сбора. Я шел дальше, и чем ближе подходил к Красной зоне, тем больше тут было бродящих кучек протестантов, небольших отрядов полицейских (в бронежилетах, но с голыми руками, короткие дубинки, противогаз за белой портупеей), подразделений карабинеров (черная форма, красные лычки, пластиковые краги, прямоугольные "древнеримские" щиты и сверхдлинные дубинки), легковушек и джипов военной полиции, стоящих "на стреме" машин "скорой помощи". Вся "площадь Победы" была запружена хаотично двигающимся народом, копами (синие, черные, белые шлемы) — и среди этого скопления людей не было, похоже, ни одного местного жителя.

Я пришел, сел на газон рядом с колонией революционеров и стал писать это. Отсюда, с площади, я наконец вижу Стену. Первое ощущение — город разрезан по живому. Криво да косо, сквозь улочку, через посадку деревьев, наперерез пешеходной дорожке, подмяв остановку, свернув дорожный знак, в спешке разбросаны бетонные блоки. Сбиты в ряд, выкрашены в черно-белые полосы, словно дорожное ограждение. Сверху к ним приварены трехметровые металлические решетки (скорее, даже сетки) с аляповатыми пластиковыми козырьками, свисающими внутрь Красной зоны. В некоторых местах в блоках зияют промежутки: там две сцепленные вместе решетки образовывают некое подобие ворот, они же — пропускные пункты.

По эту сторону от Стены — толпы народу: одни гуляют, другие сидят кружком или спина к спине, третьи подкрепляются бутербродами, пивом, пастой, четвертые страстно спорят, поют, даже спят, пятые, растянувшись на асфальте, спешно рисуют плакаты на том, что под рукой. По ту сторону — молча и сосредоточенно дислоцируются группы полиции, подкатывают новые джипы с подкреплением. Здесь человек десять молодых людей разлеглись голыми прямо на шоссе, прикрывшись лишь тряпкой транспаранта — что-то написано по-немецки. Там два грузовика-водомета развернулись в сторону протестантов, а переулок метрах в ста от Стены перегородил БТР. Тройка "зеленых" вроде бы в шутку попыталась было перелезть через Стену — их резко окрикнул офицер с той стороны и тут же приказал десятку копов расположиться вдоль сетки, не выходя из своей проклятой зоны.

С этой стороны, в общем-то, все мирно: сразу из многих мест приторно пахнет травкой, кто-то перебросил между опорами Стены веревку и развесил на ней самое обычное белье: трусы, колготки, рубашки… Но от самой Стены, от ее абсолютной неестественности здесь, от той спешности и неаккуратности, с какой она была тут возведена, от черно-белой краски блоков, сетки, полицейской амуниции, от вороненых водометов веет дикой тоской, абсурдом и несправедливостью. Почему я не имею права пройти вон туда, на двадцать метров вперед? Рядом со мной парень из Польши сравнивает все это с древними кварталами отдельно для плебса и для патрициев. Его перебивает какой-то немец и страстно кричит что-то о Берлинской стене. Мне же на ум приходят лишь "царские села" на Рублевке. Пойду пройдусь вдоль этого чертова забора…

Жуть берет от этих мертвых древних улочек. Вековые, благородно темного цвета здания — с колоннами, балюстрадами, высоченными этажами (не более пяти этажей, но кажется, что они выше наших девятиэтажек), облицованные массивными глыбами, способные выдержать осаду и штурм, — эти здания, словно мертвецы с впавшими щеками, с закрытыми глазами: спрятаны за жалюзями светлые окна, наглухо задраены двери и подъезды, а стены ощерились арматурой и крюками, на которых еще вчера расцветала реклама. Здания стоят плечо к плечу, словно готовые к расстрелу, отданные на милость нам. Победителям?..

Пятница, 20 июля. 01:20, у стадиона Карлини.

На завтра запланирован штурм Стены! По порядку. Само собой разумеется, сюда съехалась куча самых разных групп. Различаются они не только по идеологии, но и по способам борьбы. Насколько я успел узнать, все протестанты в Генуе разделены на три разновеликие группы. Самая многочисленная — Розовая группа. Это мирные демонстранты. Это не значит, что там собрались только пацифисты; там каждой твари по паре — умеренные крылья и проч. Вторая группа называется по-разному: Серебрянная, Белая или Желтая, но главное — это группа гражданского неповиновения. Во вчерашней демонстрации, кстати, принимали участие именно первые две группы. И третья, самая малочисленная, но самая радикальная группа — Black Bloc, Черный Блок, "черные". Именно она и будет завтра прорываться в Красную зону! Официально на завтра мероприятий не запланировано, но будут проводиться автономные акции неповиновения и то, что называется "direct actions",— в разных местах вокруг Стены. Должно быть жарко!

Узнал о некоторых группах, которые сюда прибыли. Начнем с Black Bloc. В основном это радикальные боевики, анархисты и сапатисты из Германии, Италии и Мексики. Это парни из немецкой Schwartze Bloc, французы, шведы и испанцы из World Revolution и, кажется, итальянские ребята из Ya Basta! Они в черном, красном или в хаки, в балаклавах и масках, действуют слаженно, в группах, и громят все подряд. Надо будет их отыскать!

Среди Белого блока выделяются Tute Bianche или White Overall — "все в белом" или, точнее, "белые балдахины". В основном, как я понял, это ребята из французской АТТАС и британской Wombles, профсоюзники из COBAS, плюс группа "Уничтожить МВФ". Они предпочитают особо ничего не громить, но почти все — в защитной амуниции, похожи на игроков американского футбола: шлем, жилет, наколенники, налокотники, у многих — пластиковые щиты. Эти своими телами любую стену завалят!

Тут, на Карлини, вроде центра этих самых "белых". Этот стадион тысяч на десять мест. Каменные трибуны, на поле — огромные тенты и куча палаток. На свободном месте идет "бой" — это тренируются "белые": как совместно действовать при атаке стены, при разгоне полицией, при слезоточивом газе, при водометах. Рядом вот присела девчушка отдохнуть, симпатяга: кудрявая, рыжая, волосы из-под шлема выбиваются, на щечке — голландский (или французский?) флажок, сама вся в доспехах, которые, по-моему, больше нее самой, с громадным, в два роста, прозрачным пластиковым щитом. Еле отдышалась — и снова в "бой". Классная!

Дальше. Среди розовых активистов особо отличаются британские антиглобалисты из Globalize Resistance, международная группа Drop the Debt — "простить долги", христиане из Christian Aid, а также борющиеся за климат ребята из Rising Tide и отдельные группы "зеленых", не считая мелких организаций вроде Lilliput network. Скорей всего, что-то да напутал. Ну да ничего. Завтра разберемся, кто есть кто. Сходить в море искупаться, что ли?

P.S. Во вчерашней демонстрации приняло участие до 50000 человек! Сильно.