Чтение онлайн

Николай АНИСИН. Александр Николаевич, вы — третий губернатор в Курской области за последние десять лет...

Александр МИХАЙЛОВ. К сожалению. Мне бы хотелось, чтобы нашей областью в эти десять лет управлял один человек. Пусть и не я.

Н. А. Но, понимая, что губернаторская чехарда — беда для ваших земляков, вы, тем не менее, находились в непримиримой оппозиции к обоим вашим предшественникам. Хотя они были очень разными людьми.

Первый — Василий Шутеев — в облисполком попал при Горбачеве, затем присягнул Ельцину и, если верить официональным биографам, везде и всюду выказывал одобрение его реформам. Второй — Александр Руцкой — и за обновление социализма ратовал, и с ельцинистскими реформаторами братался, и восставал против них в облике державного патриота. Что вас не устраивало в деятельности Шутеева и Руцкого? И был ли им как губернаторам присущ некий общий порок?

А. М. Вы правы: Шутеев и Руцкой — действительно очень разные люди. И разные не только по политическим одежкам. Я не верю, что Василий Иванович Шутеев был ярым ельцинистом. Он в советское время руководил крупным заводом "Счетмаш" и главным планово-экономическим управлением облисполкома. И я не сомневаюсь, что, будучи опытным и квалифицированным управленцем, Шутеев понимал: курс Ельцина—Гайдара — это чума для экономики. Но, став губернатором, он занял страусиную позицию: если я ничего не вижу, значит, ничего страшного не происходит. Он оказался не бойцом и очень пассивным. Конечно, возможности для работы, развития области у Шутеева были хорошие, ведь была еще живая экономика, еще не успели ее разорвать, работал весь созданный при Советской власти потенциал.

И когда Шутеев в декабре 91-го возглавил область, дела у нас шли не хуже и не лучше, чем в Белгородской и Орловской областях. Когда же он сложил с себя полномочия главы администрации области в 96-м, мы по темпам развития уже сильно отставали от соседей. Белгородские и орловские лидеры силой данной им власти противодействовали, там, где можно, разрушительным реформам и корректировали их ход в соответствии со здравым смыслом. А Шутеев и его команда плыли по течению установок от Гайдара, Чубайса и Черномырдина. Собственное мнение Василия Ивановича было где-то очень глубоко запрятано. И я его критиковал прежде всего за то, что он не употреблял власть для защиты нашей экономики и не помогал тем, кто пытался спасти ее от погрома. Погром состоялся. Но прежняя шутеевская администрация все-таки нанесла области гораздо меньше вреда, чем следующая — руцковская.

На нашей земле родились и выросли многие известные в стране люди. У нас принято гордиться успехами земляков. Но когда полковника Руцкого московские демкукловоды сделали вице-президентом РСФСР, то немало курян задались вопросом: а что ему делать на высоком госпосту, если он умеет только водить самолет и произносить речи против КПСС? Кстати, по части демагогических рассуждений он может дать фору кому угодно. По-моему, способен про черенок от лопаты рассказывать два часа.

Дела себе среди правящей элиты Руцкой, как мы знаем, не нашел и отрекся от Ельцина и всей демократии с такой же легкостью, как в свое время от КПСС. Но и в оппозиции он оказался ни на что не способным. В период кризиса власти в России в сентябре-октябре 1993 года народ мог изменить ее характер. Вспомним: полумиллионная толпа противников Ельцина сметает все кордоны ОМОНа и внутренних войск и прорывается к Дому Советов. Власть в панике. Некоторые чиновники уже подумывают, как переметнуться на сторону Съезда народных депутатов. Но как далее решает действовать главное лицо в Доме Советов — и. о. президента Руцкой? Фактически сдает тех, с кем будто бы шел вместе восстанавливать справедливость и имеет место быть мнение, что с его стороны все действия как и. о. президента попахивают откровенной провокцией, откровенной гапоновщиной.

В 94-м Руцкой основал собственное политическое движение "Держава". И оно скончалось в полузачаточном состоянии.

Провалив в московской политике все, что можно было провалить, Руцкой волей обстоятельств получил власть в Курске. За душой у него, кроме известности, ровным счетом — ничего. В этом случае любой здравый политик прежде всего взялся бы изучать экономический и кадровый потенциал области и начал бы учиться управлению. Руцкой же сразу сам начал всех учить.

Некогда нашего земляка Никиту Хрущева справедливо обвинили в волюнтаризме. Руцкой продемонстрировал волюнтаризм, переходящий в авантюризм: бесконечная смена кадров, что хочу, то ворочу в бюджете, насаждение очень сомнительных экономических проектов. Область трясло. Но главное — ближайшее окружение Руцкого денно и нощно думало не как нечто в область привнести, а как что-то из нее вынести. И пополнить собственные кошельки, счета и т. д. Этим правление Руцкого отличалось от правления Шутеева. А что в их деятельности было общего? Область пострадала при обоих. Только при Руцком значительнее.

Н. А. На губернаторских выборах 96-го вам, депутату Госдумы и первому секретарю обкома КПРФ, была гарантирована победа. Ее предсказывали все политтехнологи, изучавшие общественное мнение в области. Но на завершающем этапе предвыборной гонки в нее включился Руцкой, и вы сняли свою кандидатуру. Сняли по просьбе лидеров Народно-патриотического союза России, которые хотели сохранить в своих рядах бывшего вице-президента, проклинавшего Ельцина. Расчет на ублажение Руцкого не удался: заняв желанный пост, он отмежевался от оппозиции и стал искать милости у Ельцина. Вы это тогда предсказывали и на пленуме обкома об этом говорили. Но согласились на уговоры руководителей НПСР. Почему? Не хватило духу устоять перед партийным нажимом?

А. М. Я всегда был неудобен для начальства — и в старое время, и в нынешнее. Строить отношения с вышестоящими в государстве или в партии по принципу — чего изволите? — мне по природе не дано. Нет, натура у меня не склочная. Я никогда не спорю по мелочам. Но и никогда не уступаю в главном.

Накануне губернаторских выборов у нас в 96-м руководство НПСР, где ведущую роль играет КПРФ, приняло решение: поддержать Руцкого. Хотя честно говоря, многие ведь знали, кто он такой. Когда это решение мы обсуждали на пленуме обкома, к нам пришел родной дядя бывшего вице-президента — Виктор Александрович Руцкой, и сказал: мой брат, отец кандидата в губернаторы, проклял сына перед смертью за предательство КПСС. И вы, коммунисты, не имеете права помогать ему победить на выборах.

Мне и до прихода Виктора Александровича было ясно, кто есть Александр Владимирович Руцкой. И я отказался перед выбором: либо подчиниться партийной дисциплине и выполнить заведомо ошибочное решение руководства НПСР, либо в интересах области с ним не согласиться. До того, как Руцкой по постановлению Конституционного суда был, по сути, на парашюте заброшен в выборную кампанию в нашей области, мы тщательно просчитывали шансы: мои, действующего губернатора Шутеева и возможного кандидата Руцкого, которому курский закон не позволял баллотироваться — кто на территории области не живет, тот управлять ею не претендует. И что наши просчеты показывали? Если я остаюсь один на один с Шутеевым, то опережаю его процентов на 10-15. Если Конституционный суд позволит участвовать в выборах Руцкому, то при наличии трех реальных кандидатов он может опередить меня на 5-7 процентов, а Шутеева на 15-20.

За трое суток до выборов, когда Руцкой уже провозгласил по телевидению, что он, а не я — кандидат от НПСР и КПРФ, я встретился с Шутеевым. То есть до принятия окончательного решения. Разговор был трудным и, увы, безрезультатным. В чем мы с ним были едины? Руководство НПСР явно приняло ошибочное и опасное решение. Я убеждал Василия Ивановича, что если я не сниму свою кандидатуру, то многие мои избиратели станут думать: коммунист Михайлов — карьерист, он любой ценой стремится получить власть в области и поэтому не поддерживает Руцкого, вопреки решению НПСР и КПРФ. Стало быть, процентов 10 моих сторонников проголосует за Руцкого. Но этого недостаточно для вашей победы. Есть резон вам, Шутееву, снять свою кандидатуру и объявить: власть в области должна принадлежать курянам, тем, кто здесь живет, а не пришлым варягам, которые мечутся из одного политического лагеря в другой. Прими Шутеев мое предложение — я бы выиграл у Руцкого. Но штаб Василия Ивановича убедил его: у вас есть шанс на победу, если Михайлов и Руцкой растащат голоса между собой, и он стал меня убеждать не снимать свою кандидатуру. Я, разумеется, отказался. Руцкой — большее зло для области — все равно бы победил на губернаторских выборах, а я бы выглядел эдаким раскольником в прокоммунистическом движении. Короче говоря, не мое политическое безволие, а трезвый расчет и неконструктивная позиция Шутеева привели к реализации ошибочного решения — снятию моей кандидатуры с выборов.