Чтение онлайн

Оцепление было сметено. Парней пропустили в середину кортежа. Испуганные типы "в гражданском" разжали хватку и растаяли в толпе.

…Помню, как пламенели сердца в Генуе, когда по колоннам прокатывалось "El pueblo unido jamas sera ventito!" и в головы закачивался адреналин от тысячеголосой "Bandiera rossa". И пусть Россия для многих кажется сегодня "мертвой зоной" — искра живет в ней. Искра, которой горели глаза этих, не испугавшихся угроз, юношей, "бабулек" и взрослых мужиков, кинувшихся "на выручку своим". Искра, которая уже однажды разгорелась в пламя!

…Колыбель качнется.

Эрнест СУЛТАНОВ

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 12 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

13

zavtra@zavtra.ru 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Александр ПРОХАНОВ. Геннадий Николаевич, книга, которую вы написали, стала не просто литературным событием, но и своего рода открытием. Явлением и литературным, и политическим, и военно-психологическим. Ее читает интеллигенция, ее читает народ, ее читают военные профессионалы. Читают враги, читают друзья. Именно этим книга уникальна. Она выпадает из ряда чисто военной мемуаристики, ибо очень живая, психологичная, многомерная. В ней есть страсть, размышления, раздумья живого человека. Это книга судьбы, личной драмы, и, может показаться странным, но это неоконченная книга, которая, на мой взгляд, требует продолжения.

Геннадий ТРОШЕВ. Вы очень добрые слова сейчас сказали о книге. Спасибо. Но, если откровенно сказать, Александр Андреевич, то я не планирую продолжать. Точнее — не думал еще над продолжением. Наверное, потому что создавалась эта книга не специально. Она родилась из записей. На войне я всегда вел, что-то вроде личного дневника, и в итоге у меня образовалась стопка тетрадей, которые были заполнены зачастую неровным почерком, потому что писать приходилось и при свечах, и иногда прямо на коленях. Они и стали матрицей будущей книги. И садясь за книгу, я хотел написать правду, не вымышляя, без художественного героя, правду не из штабного кабинета, а из солдатского окопа.

Меня сейчас часто спрашивают, будет ли продолжение книги? Обычно отвечаю так: "Лучше бы его не было!" Почему? Потому, что продолжение книги это значит продолжение этих моих тетрадок, а значит, продолжение войны. Поэтому я всей своей душой желаю, чтобы у книги не было продолжения. Пусть лучше будет мир...

Самоцелью писательство я не ставлю. Но только Бог знает, как и когда завершится эта война. Сегодня, к сожалению, до ее окончания еще далеко. И, хотя это уже не та война, которая гремела здесь раньше, — нет ни тех масштабов, ни тех потерь, но выстрелы и взрывы продолжают греметь. Люди гибнут. Сколько еще это продлится? Этого сегодня не знаю ни я, ни рядовой солдат, ни политики, ни даже боевики, которые сегодня сами стали заложниками этой войны и, хорошо понимая, что война — это зло, это смерть, что ее пора прекращать, не способны найти в себе мужество остановиться.

А. П. Простой народ, который смотрит телевизор, спрашивает, почему эту войну нельзя закончить силой, почему нельзя Чечню наводнить тремя такими, как ваша, группировками?Я помню, как советские военные говорили, что стотысячный контингент Советской Армии в Афганистане был способен только контролировать города и дороги, но не был способен контролировать всю территорию. А вот если бы там было 300 тысяч солдат, война была бы завершена. Что сегодня мешает двинуться по Веденскому, Аргунскому направлениям, разбомбить, окружить, зачистить эти горы, усмирить Чечню? В чем проблема этой тягомотины? Почему который год живы главари боевиков? Сегодня в российском обществе даже есть мнение, что Масхадова не трогают специально, потому что он-де политический субъект, который будет нам необходим в случае проведения переговоров. Что вы как военный стратег думаете об этом?

Г. Т. Александр Андреевич, в вашем вопросе две части. Поэтому отвечу последовательно. Почему мы не можем "прочесать" всю Чечню? Объяснение очень простое. По канонам военных законов армия должна иметь перед собой врага, противника. Легко воевать, когда впереди тебя враг и ты должен его уничтожать. Любыми методами и способами, которые определяют боевые уставы. Но Чечня — не внешний враг, которого мы можем стереть с лица земли, и, уйдя, забудем о том, что она когда-то была. Это субъект России. На территории Чечни впереди войск находятся села, города, мирные жители. И только потом бандиты, которые зачастую прячутся за этими мирными людьми. В этом вся проблема.

Проще всего было бы уничтожить все, стереть с лица земли без потерь: разбомбить все авиацией, сравнять с землей артиллерией, а потом проутюжить все танками и пехотой. Но тем и отличается сегодня Российская армия, в том и отличие этой войны, что здесь нужно найти врага, и уничтожить его таким образом, чтобы не зацепить мирного человека, чтобы не страдали дети, женщины.

Простой пример: во время штурма Грозного мы знали, что там находится основная масса бандитов. Мирных людей мы вывели, коридоры дали, мирное население все ушло, остались бандиты. И когда управление штурмом города перешло к армии, мы показали всю свою мощь. Мы посчитали, что здания можно построить, восстановить, но бандитов выпускать оттуда нельзя. И огня не жалели. Потому там боевики и потеряли больше полутора тысяч человек убитыми.

В начале войны мы знали: вот она, банда Гелаева, Басаева, Хаттаба, мы их отыскивали окружали и уничтожали. Сегодня, когда они разгромлены, когда остатки их разделились на мобильные группы в пятнадцать-двадцать человек, когда они перешли к другой тактике, с ними приходится дольше возиться. Боевики действуют исподтишка, ночью устанавливают фугасы, расстреливают беззащитных жителей, сжигают дома. Борьба с ними — это уже тонкие хирургические операции одновременно нескольких силовых структур. Армии, ФСБ и МВД.

К тому же нельзя забывать о том, что бандиты — это чьи-то отцы, сыновья, братья. И потому надо отдавать себе отчет, что даже так называемые "мирные чеченцы" никогда не предадут своего брата, отца, сына, не станут в него стрелять, всегда дадут ему кров, оставаясь при этом вполне лояльными нам, не желая войны. Такой вот здесь сложный "коктейль"…

Боевикам, у которых руки по локоть в крови, терять особо нечего. Они знают, что от нас прощения им не будет. И в военном своем кураже считают, что лучше умереть в бою. Они хотят верить, что вознесутся в рай, что в памяти народа останутся "шахидами" — мучениками за веру. Они живут так: пусть еще день, два, три, но я — поживу. Такая сейчас пошла война.