Чтение онлайн

Вся ставка сегодня в международной политике по линии США-Россия в том, кто рухнет первым. Если - мы, то США будет падать плавнее и мягче. Если они, ты у нас есть момент для того, чтобы перевести дыхание, а потом рухнуть вслед - вся российская экономика, политика, идеология, правовая система и т.д. выстроены по западному образцу, и конец США будет концом Запада, а следовательно, и концом современной западной либерально-демократической России. Нынешнее "Государство Вглубь" против этой современной западной либеральной России в принципе ничего не имеет. Значит, это "Государство Вглубь" падет. Когда? Едва ли завтра, но времени не так много. Счет не на месяцы, но не столетия и даже не на десятилетия - на годы.

Что делать? Отличный и своевременный вопрос, который на самом деле никто не задает, все уверены, что как-то образуется. Кстати, наверняка - как-то и образуется, но не само. Кто-то образует то, что образуется.

На незаданный вопрос отвечать дело неблагодарное. Однако ответ лежит на поверхности. Нам нужно другое "Государство Вглубь", вот и все. Не то, что есть. То, что есть, слишком похоже на симулякр - раз, а если не симулякр, и искренне, то оно слишком поверхностно, технологично, функционально и в целом слабоумно. И в том и в другом случае, оно исторически обречено. Тогда остается выяснить последнее: возможна ли эволюция нынешнего "Государства Вглубь" в то, которое затребовано историей и системой новых вызовов (на сей раз принципиальных, имеющих глубокую фундаментальную мировоззренческую подоплеку) или нет. Если отвечать на это строго, то вопрос открытый. Лучше было бы для всех, если бы эта эволюция была бы возможной. Это позволило бы выиграть время, яснее вести войну с США на оттягивание конца обоих режимов, и подготовить заранее новые идеологические, политические и экономические формы для того, что наступит после.

Если, конечно, гибель американского гиганта не положит конец истории (чего исключить нельзя). Если эволюция возможна, то надо в ней участвовать в любом качестве и на любых ролях - все вскоре пригодится. А если нет? Тогда надо готовить альтернативное "Государство Вглубь" - поглубже, чем то, что есть, поосновательнее, порадикальнее, почестнее, почище, повозвышеннее, поумнее, подуховнее, порешительнее - как минимум на один/два порядка. Не население и не право являются последним аргументом истории: история всегда есть борьба элит, поэтому "Государство Вглубь" против "Государства Вглубь" - по ту сторону всякой транспарентности, гласности и легальности. Как всегда, как везде, как было, есть и будет.

Андрей Фурсов

17 октября 2013 0

Политика Общество

Оргоружие: глобально-управленческий аспект

В предыдущей статье ("Большая война XX в.: поджигатели и заговорщики" "Завтра", 2013. № 5) речь шла о механизме возникновения Первой мировой войны как управленческо-кризисном выходе из кризиса системы мирового управления, характерной для предыдущей эпохи. В ХХ в. войны и революции стали важнейшими стратегиями мирового управления, иногда - сдвоенными, иногда - взаимозаменяемыми. Так, ко Второй мировой войне мир покатился с 1929 г, когда тем, кого Б.Дизраели ещё в ХIХ в. назвал "хозяевами истории", стало ясно, что проект "мировая революция", на роль субъекта которой пытались вытолкнуть СССР, не сработает, и ставка была сделана на проект "мировая война" по уже опробованной схеме натравливания Германии на Россию. Но прежде, чем говорить о мировом управлении в 1930-е-первой половине 1940-х годов, необходимо затронуть вопрос о мировом управлении вообще как о форме (фазе) наднационального управления.

Без этого мы не поймем ни механизма возникновения обеих мировых войн, ни их запрограммированности (уже нашлись "умники", договорившиеся до случайности этих войн и даже вынесшие слово "случайная" в название своих книжонок), ни сути мюнхенского сговора, в частности. Как говорил В.И. Ленин, "кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя "натыкаться" на эти общие вопросы".

Обычно, когда речь заходит о мировом/глобальном управлении, почти все сводится к злобе дня, к текущему моменту, тогда как нынешний этап развития глобального управления, а точнее, его кризис, трудно понять вне исторического процесса как определенный этап в развитии наднационального управления социальными процессами. Ясно, что сегодня РФ скорее объект, чем субъект глобального управления, что закрепляется ее ролью в международном разделении труда. Нередко осмысление этого "объектного" (или "полусубъектного") состояния оформляется в виде выводов о случайности нынешнего расклада, о глобальном управлении как простом заговоре неких сил. На самом деле наднациональное управление обусловлено природой и логикой развития капитализма и сопротивления ему: не надо, в частности, забывать, что Советский Союз был субъектом мирового управления как в коминтерновскую эпоху, так и в послевоенную (т.е. до конца 1980-х годов).

Ну и, разумеется, надо помнить, что без структур наднационального (с 1870-х годов - мирового, с 1980-х - глобального) управления капитализм не смог бы воспроизвести себя как система.

Наднациональное управление - не блажь, не роскошь, не выверт истории, а средство снятия одного из важнейших противоречий капитализма. Экономически капитализм - цельно-мировая система рынка, тогда как политически это не целостность, а совокупность, сумма государств. Отсюда тройное противоречие - между капиталом и государством, целым и суммой, мировым и национально-государственным уровнями.

У крупной буржуазии, в какой бы стране она ни жила (особенно если это крупная страна), прежде всего у ее финансового сегмента, всегда есть интересы, выходящие за национальные рамки, за пределы государственных границ - своих и чужих. И реализовать эти интересы можно, только нарушая законы - своего государства или чужих, а чаще и своего, и чужих одновременно. Причем речь идет не о разовом нарушении, а о постоянном и систематическом, которое, следовательно, должно быть как-то оформлено. Одно дело, когда капиталу противостоит слабая или даже не очень слабая политика в Азии, не говоря уже об Африке, - здесь достаточно силового варианта, "дипломатии канонерок". А как быть в мире равных или относительно равных: Великобритания, Франция, Россия, Австрия, со второй половины XIX в. - Германия, США? Это совсем другое дело. Для решения проблем на этом уровне нужно уже не огнестрельное, а организационное оружие особого типа, которое, решая задачи верхушки мирового капиталистического класса, снимало бы противоречия между капиталом и государством, наднациональным экономическим и национальным политическим интересом и, наконец, между мировой экономической целостностью и мировой государственно-политической суммарностью.

Структуры, в виде которых существует такое оргоружие, должны быть:

– наднациональными (надгосударственными);

– закрытыми ("тайными");

– долгосрочными по типу и принципу деятельности, поскольку, помимо прочего, выражают целостные и долгосрочные интересы верхушки мирового капиталистического класса.

Именно такие закрытые структуры наднационального согласования и управления потребовались буржуазии на рубеже XVII-XVIII вв. Однако готовых структур у буржуазии не было, и она использовала уже существовавшие, наполнив их новым содержанием. Речь идет о масонских структурах, официальное развитие которых стартовало в 1717 г. Одновременно с потребностью в наднациональном управлении и появлением первых его структур возникла принципиальная возможность проектно-конструкторского подхода к исторической практике. И она тоже является имманентной чертой капитализма.

Одним из главных метаисторических, организационных отличий капитализма от предшествующих ему систем является то, что с определенного момента развития его история приобретает все более проектируемый характер. Возможности проектировать и направлять ход истории, конструируя ее, зависят от нескольких факторов:

– наличия организации, которая может ставить и решать задачи подобного рода, т.е. обладающей геоисторическим целеполаганием, способностью к стратегическому планированию в мировом масштабе и волей действовать на этой основе;

– адекватного объекта манипуляции как средства решения задач проектно-конструкторской исторической деятельности;

– наличия финансовой базы, обеспечивающей доступ к власти и собственности, и сохранение прочных позиций в обеих этих сферах;

– контроля над информационными потоками при значительной роли последних в жизни общества или, как минимум, его верхов;

наличия структур рационального знания, анализирующих закономерности истории, массовые процессы и поведение социальных групп в качестве объектов, и средств реализации проектно-конструкторской деятельности.

Любым традиционным коллективом, укорененным в "малой традиции", имеющими общие нормы, ценности, предание, будь то община, клан, племя, каста и т.п. трудно манипулировать. Другое дело - "одинокая толпа" (Д. Рисмэн) городов, особенно прединдустриальных и раннеиндустриальных, еще не превратившаяся в "трудящиеся классы" и только еще превращающаяся в "опасные классы", столь красочно описанные Эженом Сю; это адекватный объект для широкомасштабных исторических манипуляций. Появляется этот объект, это "вещество" - массы - именно в середине XVIII в., чтобы взорваться, а точнее, быть взорванным в "эпоху революций" (Э. Хобсбаум), в 1789-1848 гг.