Чтение онлайн

Вот, П. Соколов верит, что есть какие-то чудодейственные "мероприятия", которые могут кардинально изменить "условия инвестиционной деятельности". Ельцин-пьяница их не мог изобрести, а умный Путин, конечно, откроет и осуществит. Между тем, уже с конца XIX века экономисты изучают те не подвластные воле политиков условия, которые и предопределили особенности хозяйственной анатомии России. В частности, огромные расстояния, которые вызывают непропорционально высокую, по сравнению с другими странами, долю транспортных расходов в себестоимости продукции. Какое чудесное мероприятие может придумать Путин, чтобы устранить это "условие инвестиционной деятельности"? За вторую половину 90-х годов никаких благоприятных предпосылок для капитализма в этом плане не появилось — наоборот, положение ухудшилось. Значительно возросли средняя дальность перевозок и доля порожнего пробега вагонов, судов и самолетов. Ничего не попишешь — стихия рынка в этом смысле хуже самой тупой плановой системы. Чтобы компенсировать этот фактор, объективно необходимо усилить огосударствление транспорта, сократить сферу "капиталистической эксплуатации". Как говорится, хочешь капитализма — сокращай сферу его господства. Пока что планы правительства Путина в этом вопросе очень туманны, и особого улучшения условий для "непаразитического капитализма" не предвидится.

Не может самый гениальный президент устранить и другой хорошо известный фактор — холодный климат большей части России и необходимость очень высоких затрат на строительство и отопление. В среднем 4 тонны условного топлива на человека в год — просто для физического выживания рабочей силы. Любой инвестор, даже мельком взглянув на самый сжатый бизнес-проект, сразу упрется глазом в строку этих неустранимых расходов, которых он не должен нести ни на Тайване, ни на Филиппинах. Об этом А. П. Паршев написал очень доходчивую книгу "Почему Россия не Америка". И в этом плане предпосылки для капитализма за 90-е годы сократились, поскольку до предела износилась вся отопительная система страны, созданная при "социализме". Ее восстановление тяжелым грузом ляжет на любого инвестора — кого же это может привлечь! К тому же из-за общей деградации технологии значительно возросла энергоемкость единицы продукции. Капиталистическое производство при свободном рынке в России в принципе невыгодно по объективным причинам, и сегодня гораздо более невыгодно, чем было в 1992 г. Тут опять можно сформулировать парадокс: хочешь капитализма — восстанови сначала социализм, почини страну, накорми и обучи новое поколение рабочих.

На практике принципиальных изменений в инвестиционной деятельности российских "капиталистов" не произошло. Тот рост капиталовложений, который наблюдался в период бума нефтяных цен, не выходит за уровень флуктуаций. Чтобы только поддерживать производственную систему в нормальном состоянии, требуется обновлять ежегодно порядка 10% основных фондов. К 1998 г. этот показатель в России упал до 1%. Из-за того, что в 2000 г. инвестиции возросли на 17%, этот показатель чуть-чуть увеличился. Но это даже в ничтожной степени не покрыло того страшного провала в инвестициях, который продолжается уже 12 лет. О каком капитализме можно говорить, если вывоз капитала в 2000 г. возрос еще на 10%?! Если "Лукойл" на свои сверхприбыли купил полторы тысячи бензоколонок в США. Какой капитализм может возникнуть на селе, пусть крестьян назовут трижды фермерами и всю землю пустят на аукцион, если на 1000 га в России сегодня есть 5 тракторов — при норме в Европе для фермерского капиталистического хозяйства 100-120 тракторов? Мы возвращаемся к сохе, а с ней могло управляться только общинное крестьянство, жуя свой хлеб пополам с лебедой. Ведь чтобы Путину утвердить капитализм, ему только в тракторный парк (10 млн. тракторов) надо вложить 100 млрд. долларов — если покупать самые дешевые тракторы "Беларусь". Чтобы утвердить капитализм, надо заново, почти с нуля, создать Морской флот. Какой "паразит" может его оплатить?

Более того, время безжалостно, а деградация тех ресурсов, что "паразиты" захватили при разграблении Советского государства, идет нелинейно. Близится момент их обвального отказа, и инвесторы это прекрасно знают. В период такой катастрофы никакие рыночные механизмы купли-продажи не действуют, спасением может быть только мобилизационный проект, для которого общество должно сплотиться вокруг государства тоталитарного типа. Иначе — массовая гибель населения. Господа демократы доигрались, доведя Россию до этого состояния от сытого, благодушного и терпимого общества начала 80-х годов. Чем раньше "правящий класс" поймет господствующую тенденцию, тем быстрее и мягче можно будет пройти этот этап. Пока что понимания не видно, и ресурсы продолжают деградировать намного быстрее, чем созревает "непаразитический" капитализм. На заводах работают пенсионеры — а где же капиталистические "мы кузнецы, и дух наш молод"? Ведь молодой энергичный рабочий — это не менее важная фигура капитализма, чем предприниматель. Мы же видим у режима Путина в этом деле вовсе не поворот от курса Ельцина, а, напротив, ускорение этого курса, активизацию школьной реформы, вообще ставящей крест на воспроизводстве современной образованной рабочей силы.

КРАТКО НАДО ОСТАНОВИТЬСЯ И НА ПРОГНОЗЕ внешней политики России при Путине. Он является производным от главной идеи П. Соколова, согласно которой "проект Путина" означает строительство в России классического капитализма. Автор считает политику режима Ельцина логичной, "если рассматривать ее с точки зрения узкоклассовых интересов паразитической прослойки". Само это утверждение нелогично, ибо прослойка — не класс, а класс "паразитов" вообще социологии неизвестен. Политика Ельцина является логичной как раз с чисто прагматической точки зрения — как поиск равновесия между интересами различных конфликтующих социальных сил, а не только "паразитов".

На мой взгляд, П. Соколов принижает масштаб задач, которые был вынужден решать режим Ельцина, а также возможность обмануть Запад и шантажировать его с помощью державной риторики. Машина манипуляции сознанием работала в 90-е годы прежде всего против населения России, а не против Запада. Трудно согласиться и с тем, что "реальной долгосрочной внешнеполитической стратегии у ельцинской России не существовало". Разве столь глубокое разоружение, практическая ликвидация современной армии, разгон СССР, демонтаж ВПК и разрыв со всеми реальными союзниками — не долгосрочная стратегия? Она вполне симметрична и сравнима по масштабам последствий со стратегией СССР в течение полувека.

Главной задачей в "проекте Путина" автор считает "создание благоприятных внешних условий для развития "национального капитала". Главным условием для этого якобы является принятие западной позиции и углубление экономических отношений с Западом: "Практически любой вероятный сценарий успешного экономического развития России подразумевает расширение ее связей с Западом, что означает и привязку к западной экономике".

Понятия, использованные в этой формуле, очень расплывчаты. Что означает, например, термин "привязка к западной экономике"? Китай резко расширил свои связи с Западом — но кто к кому привязан? США, например, уже дважды в течение 90-х годов пытались вести торговую войну с Китаем, и оба раза оказалось, что они при этом несли больший ущерб, чем Китай. Другое дело — Россия. Сегодня никто не скрывает, что речь идет о такой привязке, которая превращает Россию в пространство "дополняющей экономики" Запада. Это иначе называется "периферийный капитализм". Но в таком случае ни о каком классическом капитализме и развитии национального капитала не может идти и речи, периферийный капитализм — совсем иная формация, это, строго говоря, нельзя и считать капитализмом. Начиная с XVIII века Запад, "привязывая" к себе какую-либо страну, первым делом уничтожал в ней структуры местного ("национального") капитализма. Почему же сегодня вдруг будет иначе? К этому нет никаких исторических и логических предпосылок — опыт России начала ХХ века служит тому прекрасным уроком.

Другое дело, что многие частные аспекты "привязки" нового политического режима России к Западу, и прежде всего к США, которые предвидит автор, кажутся вполне вероятными. Однако для этого не требуется выводить мотивы режима из необходимости поддержать национальный капитал. Для такой привязки вполне достаточно необходимости защитить интересы все тех же "паразитических слоев" от нарастающего сопротивления российского общества. Эти движущие силы внешней политики (точнее, особых отношений с Западом) мы видели и у царского правительства в начале ХХ века, видим и сегодня у ряда стран периферийного капитализма.

Каковы же основания, предъявленные П. Соколовым для выбора предложенного им сценария из всего спектра альтернатив? Похоже, что самым сильным аргументом является аналогия с успешно развивавшимися в 60-90-е годы странами Юго-Восточной Азии. Автор пишет: "Для нового российского капитализма, выросшего на базе коррупционной ельцинской системы, будут характерны, вероятнее всего, многие типично азиатские черты, которые до недавнего времени можно было наблюдать в Южной Корее и на Тайване". Это не решает проблемы, поскольку возникает следующий вопрос: а выполняются ли минимальные критерии подобия России этим осколкам стран? Каковы основания для привлечения их в качестве аналогии? Оснований почти нет — кроме того, что это тоже страны незападной культуры.

Этого явно мало. Вспомним хотя бы те два "безжалостных" фактора, которые уже упоминались, — холодный климат, огромные расстояния и удаленность центров производства от морских портов. Вспомним и исключительно важный политический фактор. Запад разрушал и разрушает потенциал развития России как его геополитического противника, бывшего в течение полувека прямым врагом в “холодной войне”. Напротив, Тайвань и Южная Корея были важными союзниками и сателлитами США в этой войне. Им была оказана за эти полвека большая финансовая, политическая, военная и технологическая помощь, а современные отрасли промышленности (например, электронная) создавались в этих странах с прямым участием американских корпораций. Получить подобный благоприятный режим отношений Россия в принципе не сможет, или этот режим будет быстро ужесточаться по мере восстановления России.

Но есть и еще более фундаментальная причина, по которой аналогия с Тайванем не годится для предложенного сценария, — ни он, ни Южная Корея не являются "капиталистическими" странами, тем более с "традиционной капиталистической эксплуатацией". Это — общества-гермафродиты, о которых по внешним признакам нельзя сказать, каков их действительный "пол". Тут нужен "хромосомный анализ", выявление сущностных признаков. А они говорят о том, что так называемый "конфуцианский капитализм" этих стран скрывает под вторичными признаками капитализма именно "социализм с тайваньской спецификой". Это — ветвь того жизнеустройства, проект которого очертил Сунь Ятсен. Да, на Тайване этот проект был осуществлен Гоминданом, и не коммунистами, как на материке. К тому же вследствие гражданской войны и вынужденного союза с США этот проект был прикрыт буржуазной и антикоммунистической фразеологией. А под ней — традиционное общество с высокой степенью уравнительства и социальной защиты, с огромной ролью государства в экономике. Такое общество лишь с очень большой натяжкой можно отнести к капиталистическим.