Чтение онлайн

Главным итогом года стал подписанный президентом новый УПК. В уголовном розыске его многие называют актом о капитуляции. Новый уголовно-процессуальный кодекс закрепляет юридически сложившуюся по факту ситуацию полного превосходства прав преступников над правами потерпевших. "Война правозащитников с правоохранителями" привела к установлению в новом УПК правил игры, максимально удобных для бандитов. Теперь невозможно даже задержать преступника без присутствия адвоката. Каждый шаг оперативника контролируется прокурором и адвокатом. Запрещается проводить любые следственные мероприятия без присутствия адвоката обвиняемой стороны. А адвокаты — народ страшно болезненный, большую часть своего рабочего стажа, он проводит на больничном, затягивая следствие до предела. Когда предельный срок истекает, дело должно быть закрыто, продлить его можно только с санкции прокурора.

Помимо прочего, новый кодекс, наконец, вводит в действие суды присяжных — давнюю мечту преступного мира. Ясно, что от роли присяжного будут всеми средствами отнекиваться все мало-мальски здоровые умом люди. Участие в суде, как минимум, на полгода выдернет человека из привычной колеи, не даст возможности работать на своей основной работе, лишив заработка, наградит на всю жизнь приключениями. Туда пойдут только те, кому нечем заняться. О квалификации, неподкупности и мудрости домохозяек, зрителей телесериалов, читателей карманных детективов, которым предстоит стать присяжными судьями, уже говорилось. Такие суды, скорее всего, повторят судьбу судов Линча, шариата или инквизиции и быстро попадут в зависимость от местных властей. Присяжные, назначаемые наугад по списку жителей, живущие под властным оком муниципальных администраций, зависящие от жилищных условий, работающие на местных предприятиях, особенно бюджетники, не смогут не принять в любом разбирательстве точку зрения местных баронов и местного общественного мнения.

О защите присяжных от бандитов вообще говорить не приходится. Сейчас страна не может обеспечить безопасность даже свидетелей и понятых, из-за чего те постоянно меняют показания, чтобы спасти здоровье свое и своих родных. Вовлекать простых граждан в бандитско-ментовские разборки в роли судей, — значит, обрекать их на пытки или расстрелы со стороны криминала. Скорее всего, большинство присяжных будут быстро ломаться при первой же угрозе утюгом или паяльником.

Иными словами, новый УПК полностью обезопасит преступников и даст новые рычаги власти для местных баев. Те, кто толкает нас к этому, либо напрочь куплены адвокатским лобби и криминалом, либо поехали умом от романтических либеральных идей. Насмотрелись американского кино, где "штат Алабама выступает против гражданина такого-то". Мечтают, чтоб в суде зазвучало "село Спиридоновка — против гражданина Харитонова…"

Такие вот мрачные итоги года и прогнозы на будущее. Дожить до 2003 года, когда начнут работать суды толпы, и страшно, и интересно. Есть пределы маразматичности законов, за которыми любая правоохранительная деятельность становится невозможной. В принципе это возвращает страну к средневековью. При такой системе необходимость в самом существовании структуры МВД отпадет. Достаточно будет простой городской стражи на улице, а внутренние войска можно будет выделить в отдельное ведомство. Государство отрекается от обязанности защищать граждан. Гражданин должен себя защищать себя сам по мере своих возможностей. Кого-то будут защищать собственные службы безопасности, куда переберутся криминалисты и опера из МВД, адвокаты и отряды наемников, кто-то будет откупаться деньгами, и Фемида с завязанными глазами станет взвешивать на весах стопки баксов. Остальным придется бояться и молиться Богу.

По идее тогда отпадает сама необходимость в существовании государства. Граждане станут защищать себя сами, объединяться деревнями или кварталами, отстреливаться от набегов кочевых банд на джипах, совсем, как на диком Западе или в дохристианской Руси. Поселения земледельцев обзаведутся своими ополчениями. Постепенно на территории страны из этого первобытного хаоса возникнут родоплеменные отношения, потом общины, а там недалеко и до светлого рабовладельческого будущего…

Илья ПЕТРЕНКО

[guestbook _new_gstb] На главную 1

2

3 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 16 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

17

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Я написал этот текст в Ханкале, после возвращения с войсковой операции, где войска генерала Молтенского искали Хаттаба в заснеженном Аргунском ущелье.

Командир группы армейского спецназа капитан Елизаров, длинноногий и жилистый, как лось, гонялся по чеченским горам за бандой Мансура, и ему казалось, что он преследует оборотня. Попадая в кольцо блокпостов и засад, обложенный минными полями и рыскающим спецназом, обнаруженный самолетным радиоперехватчиком и вертолетным тепловизером, взятый на мушку снайперами и артиллерийскими наводчиками, Мансур кидался через плечо, превращался в лесную лисицу, горного барана, разноцветного фазана или плеснувшую в речке форель. Исчезал бесследно. Мансур был неутомим, отважен, умен, а также заколдован духами гор, которые превращали его в розовое облако, в осеннее дерево, в скользкую неприметную тропку. Все пули и снаряды, выпущенные в его сторону, рвали пустоту, пронзали свитки тумана, осыпали листву осенних желтеющих рощ. Его отряд из ста человек то рассыпался на малые группы: выставлял на дорогах фугасы, обстреливал посты, истреблял старейшин и мулл, перешедших на сторону "федералов". То вновь собирался в крупное подразделение: нападал на колонны, громил комендатуры, устраивал встречную охоту на рыскающий в горах спецназ. Мансур был независим и горд, действовал отдельно от группировок Басаева и Хаттаба. Ссорился и вступал в скоротечные жестокие схватки с полевыми командирами забредавших на его территорию банд. Он отличался беспощадной жестокостью к пленным, держал в горном лагере гарем русских пленниц. Кормил себя и бойцов, владея на равнине скважинами с маслянистой зеленой нефтью. Отправлял в Ставрополье "наливники", войдя в сговор с администрацией районов, военными комендатурами и дорожными блокпостами, которые за деньги пропускали по дорогам нефтяные колонны Мансура.

Капитан Елизаров возвращался из рейдов, мокрый, простуженный, смертельно усталый, уповая на день, когда закончится спецоперация, и войска, неуклюже проминая дороги, дымными стальными колоннами спустятся с гор в низину. И тогда — отдых в теплых палатках, баня, телевизор, ласковые санитарки из медсанбата, встреча с закадычным другом, капитаном Жалейко, с кем в детстве жили в одном дворе, играли в одной футбольной команде, вместе поступили в училище и теперь повстречались в Чечне, на этой бесконечной треклятой войне.

Подымут стаканы с водкой, отражающие красные поленья в печурке:

— Что скажешь? — спросит Елизаров друга, глядя, как блестит на его раскрытой груди серебряная ладанка.

— Пробьемся, — ответит Жалейко, громко сдвигая стакан.

От майора МВД, который за деньги передавал чеченцам боевую информацию, Мансур узнал, что из Ханкалы, укрепленной крепости русских, выходит колонна с гуманитарным грузом: мукой, строительным лесом, учебниками для школ. Предатель, выйдя в эфир на частоту Мансура, сообщил, что колонна слабо защищена, движется к ущелью, где нет блокпостов, без вертолетов сопровождения, чьи действия затруднены из-за вечного, висящего над кручами тумана. Мансур обрадовался сообщению русской собаки, готовой за деньги отдать товарищей на растерзание чеченских пулеметов.

По тропам, одолевая горы, отряд Мансура вышел к дороге и сел в засаду среди желтых кустов, откопав неглубокие лунки, укрепив на камнях пулеметные сошки, забросав листвой гранатометные трубы. Мансур приближал черный выпуклый глаз к пулеметному прицелу, за которым тускло светилась дорога, и слушал по рации "Моторола" переговоры русской колонны. Она медленно приближалась, следуя за одинокой боевой машиной пехоты, преодолевая крутые подъемы. Когда показался грязно-зеленый тучный червяк колонны — остроносая "бээмпэ" с задранной пушкой и тяжелые, окутанные гарью грузовики, Мансур легонько взмахнул рукой. Граната, как черный клубочек, сбрасывая кудельки дыма, понеслась к "бээмпе", прожгла борт, и грохнувший взрыв выбил из люков рыжий огненный сноп и мутный туман. Грузовики взрывались от попаданий гранат, из кабин выскакивали оглушенные, в пятнистых камуфляжах водители. Мансур поднес к губам серебряный перстень с узорной арабской вязью, дохнул на него и послал очередь в убегавших солдат.