Чтение онлайн

Саша. И это самый прямой путь стать качественным. Но попробуй-ка, УВЕРУЙ!

Аня. Мало того, для современного человека — это совершенно невозможный путь. Общество не располагает. Поэтому ты либо сильный от рождения, либо просто... клерк, брокер. Но традиционно религиозный человек, я уверена, качественный — безапелляционно! Для чего вообще нужна религия? Чтобы делать человека человеком. Она его формует, вдыхает в него содержание. Современный же человек опустел без религии и стал развеваться на ветру, как целлофановый пакетик...

Гость. Хорошо. А ЛЮБОВЬ, которая посещает и современных людей, разве она не вдыхает в них содержание?

Саша (задумчиво). Ну... Если это ЛЮБОВЬ, а не вожделение биологическое. Хотя, конечно, и вожделение имеет свое место и выразителей своих интересов. Вон как животные за самку дерутся! Но любовь — это качество именно человеческое. Причем способность любить присуща далеко не всем, как мне кажется.

Аня. Религиозный человек получает Любовь. Просто ПОЛУЧАЕТ ее, как и все остальное. И в этом огромное преимущество религиозного человека — он сразу получает ВСЁ! Религия — это и есть НАПОЛНЕНИЕ человека всем, что ему нужно для жизни. Ему нужна ЛЮБОВЬ, ему нужна НЕНАВИСТЬ, ему нужна СИЛА, ему нужно ОПРАВДАНИЕ, нужен ПУТЬ, нужны СМЕРТЬ, РОЖДЕНИЕ, СЕМЬЯ. И он все сразу получает в виде религиозной системы. Она его наполняет ВСЕМ. И Любовью в том числе. И не надо быть каким-то очень сложным человеком для того, чтобы любить. У современных же людей Любовь — это редкость.

Саша. А в пуштунских племенах и палестинских лагерях это все-таки еще пока — норма.

Аня. И они даже не задумываются над этим. Их не надо спрашивать, что такое Любовь, — это их нормальное состояние. Ты же не будешь думать, что такое дыхание? У западных людей — столько проблем, столько проблем! Там, где у религиозного человека — ни одной!

Как только уходит НАПОЛНЕНИЕ, некое ЕДИНСТВО внутреннего и внешнего, сразу же возникают нюансы и проблемы. И бесконечное дробление Большего на Меньшее. Вот у нас была Любовь, и вдруг началось... Помню, я смотрела по телевизору перестройку, которую показывали в виде непрерывных телемостов с Америкой. И Познер однажды "развел" там какую-то советскую тетку, и она заявила, что "в Советском Союзе секса нет"! И только сейчас я начинаю понимать всю СВЯТОСТЬ этой женщины и всю ПРАВДУ, ею сказанную. В Советском Союзе действительно не было секса, потому что была ЛЮБОВЬ. И она была неделима, она была ОГРОМНА и НЕДЕЛИМА! Ни на любовь к Родине, к мужчине, к женщине, к детям еще. Педофилия бывает еще... Да мало ли!

Саша. Зоофилия еще!

Аня. А теперь — много всяческих любвей. Секс бывает. Бывает оральный, бывает какой там... анальный, — а тогда — у цельных и неделимых советских людей не могло быть подобной ерунды. Но была Любовь! Безусловно. А где есть Любовь, там не нужны номинации и дефиниции. Но когда начинается дробление Большого на Меньшее — конечно, возникает секс. У американцев его до хрена. Плюс все вышеперечисленное, до зоофилии доходя... Разменялись мы, разменялись. И этим перестройка, собственно, и увенчалась.

Саша. Но это касается не только Любви, но и искусства, наверное. Будем агрессивно продолжать тему. Искусство тоже раздробилось.

Аня. Да все! ВСЁ начало дробиться на какие-то мелочи, частности. И уже каждая мелочь претендует на свое законное место, свой пиар и наши деньги. ВСЁ дробится!

Саша. А все потому, что кровь стала зеленой! ЗЕЛЁНОЙ! И не только кровь экономики, а вообще вся.

Аня. Как у монстров в голливудских фильмах! Их как проткнут чем-нибудь, так у них оттуда — ЗЕЛЕНЬ! Вот так мы приблизительно и мутируем в их сторону.

Саша. А я, представляешь, Василий, однажды видел СЛЕД! Кто-то, наверное, нес зеленую краску и повредил упаковку, и капало — прямо на Садовое кольцо. Я и говорю: "Ань, смотри — ПРОШЁЛ!"

Аня. Американец!

Саша. Американец, да. Протащил хвост!

Гость. Хорошо, ну а что для вас, художников, имеет значение?

Аня. Мы выясняем свое место в огромной и сложной системе мироздания, мы пытаемся понять: — ГДЕ мы находимся? То есть мы уже поняли, что находимся в начале XXI века в Москве, в России. Но дальше — следующий этап: а что Бог? а что космос? а что земля? а что предки? а что потомки? — вот эти вопросы мы выясняем для себя. При помощи искусства. Мы себя им координируем.

Есть КРАСОТА, которой хочется служить. И эта Красота — радикальнее самого радикального радикализма. Это не то, что ты горло свинье перерезал или "Бей жидов!" провозгласил.

Саша. КРАСОТА... сродни СМЕРТИ! Это то, с чем в принципе несовместимо существование человечества! Может быть, КРАСОТА — это попадание самолетов в небоскребы. Сами по себе небоскребы — красивы, но для тех, кто посадил туда самолеты, они символизируют Мировое Зло. Это — их дело. Но я их понимаю. Торговый Центр — это ведь ЯЙЦА буржуазии, самое ее больное место, паховая область. И вот в эти кристаллы мерзкие влетают две птицы, ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ туда влетают, ФЕНИКСЫ! Понимаешь? Я когда первый раз это увидел, сказал: "Вот бы ТАКОЕ в искусстве делать!" И не потому, что симпатизирую исламскому движению. Просто эстетика всего этого меня приковывает. И для меня не существует того горя, слез, трагедий, которые произошли вслед, потому что я увидел — КРАСОТУ!

Гость. Мне близка ваша позиция. Но тем не менее. Социум вас не устраивает, большинство людей — тоже, а устраивает Красота. Но ведь вы же не будете действовать, как герои исламской революции, ведь так? Тогда вопрос: ГДЕ вы находите свою Красоту и в ЧЁМ она для вас, художников, состоит?

Саша. Понимаешь, кроме социума есть ДРУГИЕ УРОВНИ! Природа, погода, зверье, вода, огонь — все это есть. Космос есть. Был и будет. Глупо думать, что жизнь ограничивается социумом. Только в метро у людей могут возникнуть такие мысли.

Аня. А... вот еще что. Я знаю, что на месте этой вот помойки (показывает в окно) рос лес. Дубовая роща. А теперь здесь — помойка. Я, конечно же, плюю на помойку. Я в гробу видала помойку! Потому что знаю, что ЗДЕСЬ СЕЙЧАС РАСТЁТ ДУБОВЫЙ ЛЕС, хотя фактически здесь — помойка! И так со всем, в общем-то.

Саша. Да. Это — Рей Бредбери. "Марсианские хроники". Там встретился один человек с марсианином. Они встретились — тот едет на дискотеку, а марсианин — тоже куда-то едет. И марсианин говорит: "Вы куда?" — "А я туда-то, туда-то. А вы куда?" — "А я в город еду, на концерт." — "Какой город?" — "Как? Разве вы не видите — вон огни блестят, музыка играет, хороводы водят!" — "Я вижу одни лишь развалины и сухие каналы!" — "Как сухие? По ним плывут гондолы, и в них играют музыканты", — это марсианин человеку говорит. А сквозь него видно все... И марсианин сквозь землянина тоже все видит. И они разъезжаются. Марсианин — на повозке, запряженной золотыми жуками, а этот на "джипе".

Аня. В этом смысле я, конечно, марсианка в повозке, запряженной жуками. И мне кажется, что там, где уже нет никаких сакральных, священных зон, а есть общее...

Гость. Роение!

Аня. Да нет, роение — это все-таки осмысленная история. А есть общее броуновское движение, не связанное ничем.

Гость. Движение газов и жидкостей.

Аня (смеется). Ну да, разложение такое, как в трупе. Так вот. На месте этого СТРЕМИТЕЛЬНО-ОБЕССМЫСЛИВАЮЩЕГОСЯ "БРОУНОВСКОГО" МИРА художник должен стараться видеть МИР ПРЕКРАСНЫЙ, ВЕЧНЫЙ И ОСМЫСЛЕННЫЙ!