Чтение онлайн

На то, что пророчеству, засвидетельствованному отцом Иаковом, еще предстояло случиться, я обратила внимание в 2007 году в статьях о Свято-Климентовском монастыре, опубликованных в "Журнале Московской патриархии " и на сайте "Православие. Ru ". И бесподобное чудо - город-герой по-прежнему российский - сбылось по молитвенному ходатайству того светильника Божия, чье имя и память бывает в "Семенов день ".

Скорее всего, речь идет о 16 февраля, когда Церковь прославляет праведного Симеона Богоприимца. Не следует забывать, что через три дня, 19 февраля, на площади Нахимова прошло первое народное вече, к 23 февраля переросшее в мощный митинг, решивший судьбу не только Севастополя и Крыма, но и всей России. Вот почему севастопольцам следует сугубо молиться блаженному Симеону Инкерманскому - по воле Господа ставшему небесным стражем нашего города.

Пророчество владыки Вениамина (Федченкова)

В мае 2008 года я отправилась в старинный Псков немного погостить у известного писателя, члена Президентского совета по культуре Валентина Яковлевича Курбатова. Собственно, погостить - не то слово. Привела меня туда настоятельная потребность поклониться псковским святыням.

11 мая, в воскресный день третьей недели по Пасхе, когда прославляются жены-мироносицы, я поехала в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Приняли меня очень тепло и даже, как мне показалось, излишне обласкали душевным вниманием. Наместник обители архимандрит Тихон (Секретарев) "прикрепил " ко мне своего помощника, который дал мне возможность помолиться там, куда паломникам (особенно женщинам) вход заказан. В Дальних, Богом зданных пещерах, где, в полном смысле слова, попираешь прах ногами, я смогла, просунув руку в узкую щель в стенке, отделяющую пещерную "улицу " от склепа, приложиться к мощам митрополита Вениамина (Федченкова). В 1919-1920 годах он был епископом Севастопольским и настоятелем Херсонесского Свято-Владимирского монастыря, а с 1958 по 1961 годы, уйдя на покой, подвизался в Псково-Печерской обители. На некоторое время меня оставили одну. Не помню, как долго держала я руку над нетленными останками боговдохновенного владыки и как долго длилось молитвенное общение с ним. Все совершалось помимо моего осмысления.

Когда я засобиралась в обратный путь, мой "гид " попросил подождать его у Святого колодца, а сам пошел за подаренными мне наместником книгами об истории монастыря и житии архимандрита Иоанна Крестьянкина. И тут произошло то, что мне до сих пор трудно осознать.

День был прекрасный. Природа ликовала Пасху. Северный холодный воздух, напоенный солнечным светом, звенел. Неожиданно я поймала себя на странном ощущении: всегда переполненная и шумная монастырская Успенская площадь в мгновение оказалась совершенно пустой. Пели птицы, шумел ветер, а люди куда-то пропали, словно оказались за скобками бытия. Вдруг изнутри той заповедной территории, где обитает братия, вышли три монаха-схимника. Двое из них свернули в сторону, а один направился прямо ко мне. Я буквально окаменела.

Преподобный старец приблизился. Я испросила его благословения. Он как-то по-особенному, истово дотронулся до моей головы перстами - во имя Отца, Сына и Святаго Духа. И неожиданно задал вопрос:

– Ты откуда приехала?

У меня было ощущение, что ответ он уже знает, тем не менее, пролепетала:

– Из Севастополя.

Тут старец открыл мне свой светлый лик и тоном, одновременно строгим, властным, радостным, сказал:

– Хватит Севастополю быть в гостях! Пора домой возвращаться!

И быстро удалился.

После этого шумные паломники опять возникли на площади - словно из другого пространства и времени. Пришел милый послушник, чтобы проводить меня до Святых врат. Архимандрит Тихон передал мне не только книги, но и ценнее ценного: фотографию владыки Вениамина и рукопись одной из его статей.

Когда я возвратилась в Севастополь и рассказала об этой чудесной встрече отцу Сергию Халюте, тот рассудил, что ко мне вышел сам Владыка Вениамин, слова которого, произнесенные в одиннадцатый майский день 2008 года под величальное пение женам-мироносицам, казались невероятными. Я же истово верила в пророчество великого подвижника Православия: да, вернется, обязательно вернется Севастополь домой, в Россию. И подспорьем моему убеждению служила проповедь высокопреосвященного Иннокентия, произнесенная при закладке Свято-Владимирского собора - усыпальницы адмиралов в июле 1854 года:

"Поелику же страна сия вставлена в состав России - в лице Святого Владимира - рукою самого провидения, то нет врага, могущего ее отторгнуть: яже Бог сочета, человек не разлучает (Мф 19, 6). В таком случае, если бы для отражения врагов не достало земных защитников, явятся небесные: восстанет из гроба, или паче сойдет с неба сам Витязь Равноапостольный; сойдет и приведет с собою противу врагов весь сонм священномучеников херсонских, кои купили сию землю у самого Владыки вселенныя, не златом и сребром, а слезами и кровию своею".

И вот, когда в конце февраля 2014 года севастопольцы поднялись на защиту всего русского в себе, за возрождение всего Русского мира, пророческий призыв митрополита Вениамина стал сбываться. И неслучайно везде в городе звучало рефреном: "Мы вернулись домой! "

Пророчество преподобного Серафима Саровского

15 марта 2014 года, в день празднования "Державной " иконы Божией Матери, судьба привела меня в Четвертый удел Пресвятой Богородицы - Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь.

Приехала я в обитель не по своей воле, а по велению батюшки Серафима Саровского. Здесь, как в Пскове, радовало солнце, бодрил весенний холод.

Сразу поспешила поклониться мощам преподобного чудотворца. А у раки - ни одного человека, только сестра читает акафист. Стояла около батюшки и молилась долго-долго, никем и ничем не отвлекаемая.

Потом отправилась крестным ходом вдоль Святой Канавки, 185 лет назад, вырытой согласно пророческой воле преподобного Серафима, дивеевскими сестрами. Совершив молитвенное путешествие по заветному и благословенному пути, решила идти на святой источник первоначальницы обители преподобной матушки Александры. Еще не покинув территорию монастыря, слева от ворот увидела небольшой домик с табличкой "Музей " и подумала: "Ну, какой здесь, в разоренном советской властью монастыре, может быть музей? " Отойти далеко мне не позволил властный духовный призыв, подчиняясь которому, я быстро вернулась обратно.

Зайдя в деревянное музейное здание, я ахнула. Поистине, Бог хранит все. В трех комнатах собраны уникальные мемориальные вещи: фотографии, портреты, связанные со святыми именами юродивой Прасковьи Ивановны Саровской, последней дивеевской блаженной Анны Ивановны Бобковой, преподобных Александры, Марфы и Елены, игумений Марии (Ушаковой) и Александры (Траковской), попечителей обители. Впрочем, монастырский музей не только просвещает посетителей, но и духовно их окормляет: в домике блаженной Пашеньки монахини читают неусыпаемую Псалтирь.

Удивительным было одно обстоятельство: когда я только переступила порог музея, там толпилось много паломников. Я даже хотела уйти, боясь излишней суеты. Но, вот чудо, стоило мне только войти в первый зал, как все его покинули, и экспозицию я осматривала только в сопровождении любезной монахини.

Оказавшись в третьей комнате, я сразу же почувствовала покровительство преподобного Серафима. Словно я встретилась с ним, угодником Божиим, в его келье, где находятся стул, табуретка, лесенка, сделанные натруженными руками саровского старца. Постепенно я стала погружаться в самозабвенное состояние. Сестра поняла, что меня надо оставить одну.

Не помню, долго ли, коротко ли молилась я батюшке, спрашивая, зачем он меня призвал в свою обитель.

Наступил момент, и прозвучал внутри меня голос старца:

– Князь Владимир умолил Господа, чтобы Россия праздновала его тысячелетие на Херсонесе.

– А в Киеве? - спросила я.

– В Киеве бесы.

– А в Лавре?

– В Лавре мертвые - живые, а живые - мертвые.

– Что же делать?

– Благословляю рыть канавку, как здесь вырыли сестры. Место Богородица укажет. Иначе не спасутся.