Чтение онлайн

И я поехал в стан новых хозяев шапкинских супесей.

Сухая грунтовая дорога пылила. Глину в ручье мой “уаз” продавил на манер трактора. Молодая зеркальная зелень перелеска обсыпала меня солнечными бликами. И вот на выезде с опушки кадр из триллера: хрущевская пятиэтажка на холме — в гордом одиночестве среди бескрайних лугов. Вокруг нее ни сарая, ни столба. Окна лишь наполовину стеклянные, остатки заделаны картоном и мешковиной. А народу кругом — пропасть. Бабы, дети — все чернявые, все чистокровные азиаты. Костры, жаровни на земле. Пловом пахнет.

Меня принимают за начальника. Мужчины улыбчивы и насторожены. Садимся пить чай на ветерке среднерусской возвышенности. Женщины стараются, подносят какие-то подозрительные сладости, куски холодного копченого мяса.

Пьем из алюминиевых кружек.

И разговоры про жизнь. Про то, что в Таджикистане работы нет. Лучшие земли у арыков давно уже скуплены богатыми. На своих наделах остались старики — смотреть за скотиной, огородом. Если даже вырастишь хороший урожай — продать невозможно. В Россию везти далеко, невыгодно. Вот и пробираются сами за рублем. До осени можно заработать здесь около десяти (10) тысяч рублей. Это очень хорошие деньги для бедного узбека, таджика, туркмена. Их в этой пятиэтажке около сорока человек. Пастухи, скотники, трактористы. И просто землекопы. Обычными лопатами, как рабы в Риме, роют канаву в три с половиной километра длиной, осушают заброшенное поле. Рубят кусты топорами.

Лет сорок назад последний раз проводилось здесь то, что называется мелиорацией. Тогда это понятие входило в состав нового по тем временам слогана: " Социализм — это советская власть плюс..."

Тракторы ЧТЗ широкими ножами сдирали кусты с земли. Русские мужики матерились.

Теперь с этой задачей молча управляются иноземные батраки с топорами и заступами.

ГОРБЫЛЯТНИК

Для человека, родившегося в деревне, родная земля есть те несколько соток, где росла картошка, которой он утолял голод, та земля, на которой росла та трава, которую рвала та корова, чьим молоком он питал свою плоть. Родная земля для такого человека понятие животное, биологическое, от этого не менее возвышенное, чем абстракции городского мыслителя почвеннического направления.

Родная земля зовет, тянет физиологически, от чего болит сердце и не спится по ночам. Хотя там уже ни кола, ни двора. На месте оврага — насыпь шоссе, а на майдане — ольховые заросли. Ты ли изменил земле, или она тебе — не поймешь. Скорее всего, вы вместе менялись, и не в лучшую сторону, если считать от сотворения мира.

Так рассуждали мы с Александром Николаевичем Торцевым, километрах в семи от Шапкино, сидя на завалинке его сарая, горбылятника, одиноко стоящего на месте родной деревеньки.

Александру Николаевичу пятьдесят восемь. Всю жизнь за рулем. В последнее время он возил директоров акционерного общества "Шапкино". Ушел в сторожа, чтобы избавиться от необходимости каждый день созерцать бездарность. Пенсия у него военная — на стаж не влияет.

За многолетнюю кучерскую службу милостиво был одарен начальством этим участком земли, где нынче, как таджик, лопатой вспахивает огород.

Один на несколько километров вокруг. Я — случайный свидетель его трудов, да еще жаворонок, невидимый в солнечной пыли.

Когда-то на месте горбылятника стоял родовой дом Торцевых— его фотоизображение приколото внутри сарая. Вижу три окна в кружевах деревянной резьбы наличников, крохотный балкончик под чердачным оконцем, крылечко с козырьком. Опять такое ощущение, что уношусь во времени. Жутко. Стряхиваю наваждение. И здесь сажусь за чай.

Александр Николаевич рассуждает о бессмысленности его трудов на земле. Картошку, овощи, ягоды обрывает бродячий люд. Взламывают замок. Ночуют в горбылятнике, пьянствуют. Он удивляется странному упорству в себе, ежедневным поездкам сюда из благоустроенной квартиры. Его зовут работать в автомастерскую слесарем, а он в "Жигуль" — и на родину...

Уезжая, я глянул с холма назад, на останки деревни, на единственного ее обитателя.

Лопата блестела на солнце, шоколадные комья земли выкидывались из ямы.

Он колодец копал, а получалось могила, как предел любви к земле, ее тяги и зова.

Василий Болтин

20 мая 2002 0

21(444)

Date: 21-05-2002

Author: Василий Болтин

ИЗ-ПОД СПУДА – ПОД СУД

Если Закон о Земле и принят, то это не значит, что он не может быть отменен. Наоборот, только теперь у противников этого закона появилась реальная возможность избавиться от него — есть что обжаловать в Конституционном суде.

Дело в том, что закон этот, называемый Земельным кодексом, как определили наши эксперты, не подлежит действию из-за неконституционности.

Вот что записано в статье 9 Конституции РФ: "Земля является основой жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории". Следовательно, земля в границах территории РФ — основа жизни граждан страны. Значит, предоставление прав на землю иностранцам умаляет основу нашей жизни.

В этих выкладках не обойтись без юридических терминов, ибо данные заметки — суть выжимки из иска в Конституционный суд России, поданного группой депутатов Думы.

Если внимательно прочитать Земельный кодекс, то можно, конечно, заметить, что в нем прописан ряд ограничений для иностранцев, согласно которым они лишены возможности приобретать землю на приграничных территориях. Но ведь сказано в Конституции определенно: земля в границах РФ является основой жизни без каких-либо изъятий.

Формальный характер ограничений для иностранцев подтверждается тем, что приобретение ими земли в собственность не обусловлено предварительным определением особых территорий, земли которых не могут продаваться иностранцам, если не считать приграничные. Вполне может получиться так, что такие ограничения никогда и не появятся.

Из того, что в Земельном кодексе уже сейчас указывается на недопустимость продажи приграничных земель, следует вывод: власть все-таки признает, что сделки на этих территориях опасны для государства. Почему?

Очевидно, потому, что иностранцы лояльны прежде всего к своей родине и не могут быть лояльны к России. В совокупности и рядом с гражданами, оставшимися по ту сторону границы, скупщики земли могут представлять реальную угрозу. Тем более, что принятый Земельный кодекс никак не ограничивает концентрацию земельной собственности в руках иностранцев.

Надо отметить, что ныне живущее поколение народов России имеет обязательства перед своими потомками и предками. Обязательства перед предками выражаются прежде всего в почитании их памяти, в сохранении их заветов.