Чтение онлайн

Александр ЕФРЕМОВ

Николай Анисин

15 июля 2002 0

29(452)

Date: 16-07-2002

Author: Николай Анисин

ЕЛЬЦИНА И ПУТИНА — В КОСМОС! НАВСЕГДА.

"Зато мы делаем ракеты..." А немцы с их "мерседесами" и "ауди", а японцы с их "сонями" и "тошибами", а шведы с их "вольвами" и "электролюксами" ракеты, спутники и самолеты делать не могут. Кишка тонка. Наши же летательные аппараты, наша космическая аппаратура были и остаются пока лучшими в мире. И танки наши все еще лучшие в мире, и зенитные комплексы лучшие, и автоматы.

Когда нами правил великий Сталин, мы блистали не только военной техникой. Русские автомобили и трактора, русская обувь и одежда, русские часы и радиоприемники в послевоенные годы не уступали по качеству мировым стандартам.

Сотворенная Сталиным система экономики по инерции успешно работала и после его смерти. Но на планете набирала темпы научно-техническая революция и она диктовала совершенно новые правила игры в экономике. Сменившие же Сталина вожди, отменив жесткий спрос за результаты труда, законсервировали прежнюю систему административного управления всем и вся. К чему это привело, известно — страх перед наказанием за плохую работу у народа исчез, а стимулов работать как можно лучше у него не появилось.

При Хрущеве наша власть начала тупеть, при Брежневе — жиреть. Партийно-хозяйственная номенклатура в стране не обновлялась, ее никто не стегал за отставание в научно-технической гонке и она не только не стремилась к обновлению номенклатуры продукции, но и не желала лишний раз обременять себя хлопотами по внедрению новшеств. Пробить изобретение стало проблемой. Поэтому мы уверенно топтались на месте в производстве разнообразной техники и ширпотреба, а Запад из года в год совершенствовал их качество. Там изобретение щедро поощрялось и незамедлительно воплощалось в конкретном изделии.

Высшую власть в двадцатилетнее почти брежневское правление всерьез беспокоило только одно — как сохранить саму себя. А для этого надо было не проиграть НАТО в вооружении и ударно наращивать добычу природных ресурсов — основу бюджетного благополучия. И два производственных комплекса — военно-промышленный и сырьевой — оказались в особом положении. В них не удушалась административными рычагами научно-техническая мысль, они не знали недостатка в финансировании и потому сохранили свою конкуренто- способность. Тупое и неэффективное администрирование почти не распространялось и на фундаментальную науку, на некоторые виды искусства. Они также не утратили своих позиций.

"Зато мы делаем ракеты,

И перекрыли Енисей,

А так же в области балета

Мы впереди планеты всей."

Этот популярный некогда стих хоть и не достаточно полно, но все-таки верно отражал картину достижений страны в постсталинский период отечественной истории.

В пору Хрущева и Брежнева власть с размахом возводила заводы по производству ракет, спутников, самолетов всех классов и в весьма скромных масштабах вела строительство жилья для тех наших граждан, которые жили в бараках, общежитиях и коммуналках. Власть воздвигала тогда космодромы, аэродромы, центры управления полетами, станции наблюдения — и денег на все это хватало. Но их не хватало на то, чтобы ликвидировать сплошное бездорожье в Центральной России. На запуски кораблей и спутников в космос власть отпускала столько средств, сколько было надо, а на питании детей в школах и пионерлагерях — экономила.

Расходы на аэрокосмическую отрасль производились в ущерб условиям жизни и, стало быть, во вред здоровью народа. Но народ, понося втихую хрущевско-брежневскую власть за абсурдные кукурзно-мелиоративные проекты, за насаждение уравниловки в зарплате, за зажим инициативы, за пустозвонные лозунги и речи, затраты на авиацию и космонавтику в вину ей не ставил. Покорение небес на заре космической эры подавляющее большинство граждан встречало на "ура", а потом воспринимало наши рекорды в воздухе и безвоздушном пространстве хоть и без восторженных эмоций, но и без раздражения — как то, что нужно и важно.

В пик популярности космонавтики — в середине шестидесятых — в колхозах и совхозах была введена гарантированная почасовая оплата труда вне зависимости от урожаев и надоев. И тогда же родился анекдот, который вовсю гулял в домах учителей и врачей, писателей и историков, артистов и художников:

"— Кому сейчас на Руси стало жить хорошо?

— Гагарину Юрке, доярке Нюрке, Леониду Брежневу, ну а всем по-прежнему".

Часть интеллигенции — гуманитарной в основном — недовольна была аэрокосмическими программами государства всегда — и в шестидесятые, и в семидесятые, и в восьмидесятые годы: зачем нам делать столько самолетов, спутников и космических кораблей, если мы автомобиль по доступной цене купить не можем?

Самая же высоколобая техническая интеллигенция все упомянутые годы рассуждала совершенно иначе: в себестоимости ли самолета, спутника ли, космического корабля где-то около 25% — это затраты на материалы, а 75% — это оплата труда голов и рук. Производить и продавать летательные аппараты — военные — странам-союзницам, гражданские — всем, гораздо выгоднее для Советского государства, чем экспортировать сырье. Сырья у нас много, но оно — не возобновляемо. Прибыль же с труда отечественных голов и рук можно получать вечно. Поэтому, раз мы сильны не в автомобилях с тракторами, не в телевизорах с видиками, не в холодильниках с пылесосами — так уж вышло — а в аэрокосмической технике, то максимум всех наших ресурсов надо бросить на развитие ее производства. Достигнем мы в нем совершенства, получим курицу, способную нести золотые яйца. Будет в стране изготовляться первоклассная аэрокосмическая техника, будет у ее граждан полно и всякой другой хорошей техники: продадим за границу один самолет, на деньги от его продажи накупим там тьму автомобилей и телевизоров и отдадим их по дешевке в нашу розничную торговлю.

К исходу восьмидесятых мы имели аэрокосмическую отрасль, которая умела производить все и все — самое лучшее. США к тому времени успели подивить мир кораблем-челноком — слетал он в космос и обратно вернулся. Мы не задержались с тем, чтобы утереть нос американцам. Создали свой челнок — "Буран-Энергию". И он был эффективнее — технически и экономически. Отрасль на самом деле стала способна играть для страны роль курицы, которая несет золотые яйца. Оставалось только умело ее использовать во благо всех и каждого. Но в начале девяностых переменилась власть. Коммунисты с заплывшими жиром мозгами отдали бразды правления бойким, одержимым жаждой личной наживы демократам, и отрасли пришлось думать не о том, как озолотить народ, а о том, как просто-напросто выжить самой.

Передо мной документ — отчет аудитора Счетной палаты М.Бесхмельницина о проверке финансово-хозяйственной деятельности Росавиакосмоса в последнюю пятилетку ХХ века. Главный вывод господина аудитора таков: "Ракетно-космическая и авиационная промышленность Российской Федерации обладают высоким научно-техническим и производственным потенциалом, который в настоящее время полностью не используется и во многом утрачивается".

Отрасль, как драгоценная курица, сегодня еще способна нести золотые яйца, а завтра-послезавтра может откинуть лапки.

Росавиакосмос теряет кадры, которые, как известно, решают все. На ракетно-космических заводах — имени Хруничева в Москве и "Прогрессе" в Самаре — количество персонала сократилось более, чем в полтора раза. В авиационной промышленности численность работающих уменьшилась вдвое. Растет на предприятиях, в НИИ и КБ только удельный вес пенсионеров.

Худо в отрасли с головами и руками, не лучше и с орудиями труда. На заводе Хруничева только 0, 7% производственных мощностей имеет возраст до 5 лет, на "Прогрессе" — 0,3. Все остальные станки и приборы — старье. На ракетном комплексе "Энергия" 85% оборудования выработало нормативный срок.