Чтение онлайн

"ЗАВТРА". На Ученом совете был заслушан доклада о результатах всего одной экспедиции, по завершении которой были получены уникальные научные данные, созданы и подтверждены несколько теорий, написан ряд научных статей и три кандидатские диссертации. Важность и необходимость подобных экспедиций не может вызывать никаких сомнений. И, тем не менее, их катастрофически мало. Но океан невозможно изучать, сидя в кабинете.

Р.Н. Институт океанологии без судов существовать не может. Океанология состоит из физико-математического раздела (гидродинамика, акустика, теплофизика, решение уравнений, моделирующих океанские течения и волны, изменение климата и т.д.), биологии (мы занимаемся в первую очередь планктоном, фитопланктоном, бактериями, всем, что определяет фундамент биологической жизни в океане и даже может оказать климатическое влияние), геологического, гидрохимического и геофизического (изучение дна океана, залежей руд и углеводородов, движений тектонических плит) и инженерного (разработка приборов и аппаратов).

И для всех направлений экспериментальные данные, добываемые в экспедициях, жизненно необходимы.

"ЗАВТРА". Я где-то прочитала очень интересную мысль, что разрушение СССР началось после кампании по омоложению ЦК КПСС. Не повторяется ли то же самое сегодня в науке, когда ее реформируют тридцатилетние "эффективные менеджеры", а академиков называют не иначе как стариками и пытаются от них избавиться?

Р.Н. Вспомните, сколько в те годы велось разговоров о том, как надоели старики в руководстве партии и страны. Поменяли их на молодых, и что за этим последовало? СССР развалился. Случайность? Не думаю.

Безусловно, ситуацию, когда институты возглавляют люди, чей возраст подходит к 75-80 годам, нельзя назвать хорошей. Но нельзя забывать, что в течение двадцати с лишним лет не было полноценного притока научных кадров. И как раз оптимальный возраст современных директоров, а это пятьдесят лет, и крупных ученых в таком возрасте недостает.

Безусловно, нельзя всех мерить под одну гребенку. Есть масса примеров, когда люди и в восемьдесят лет, и в девяносто, и даже старше прекрасно работают. Но существует статистика, согласно которой, если средний возраст сотрудников равняется 70-72 годам, это плохо. Мы, естественно, не ведем речь о том, что им нужно уходить. Нет. Но кто-то после шестидесяти, кто-то после семидесяти не могут работать директорами.

Улучшится ли ситуация после принятия закона о возрастном ограничении? И насколько целесообразно принимать его именно сейчас? Не думаю. Но с тем, что директора должны быть моложе, я согласен. Но прямолинейные возрастные лимиты сейчас принесут много вреда.

"ЗАВТРА". А я уверена, что в каждом конкретном случае необходим индивидуальный подход.

Р.Н. Безусловно. Но сейчас нужно заниматься не исключениями, а следить за кадрами. Нас же переподчиняют, реорганизуют

Коренные проблемы науки лежат не в области совершенствования ее административной деятельности. Хотя здесь можно найти кучу недостатков. И, тем не менее, уровень организации и администрирования в РАН в десятки раз лучше, честнее и приличнее, чем, скажем, в Госдуме, правительстве или мэриях. Когда мы говорим о коррупции, которая душит страну, мы же имеем в виду не академические институты, а государственных чиновников. Хотя, конечно, коррупция присутствует везде, правда, в разных масштабах. И уровень науки определяется не тем, как построили людей, а наличием творческих кадров, и, именно крупные ученые должны управлять научной деятельностью, а не бухгалтера и "менеджеры".

"ЗАВТРА". В 2008 году в одном из выступлений вы сказали, что научная система страны продолжает разрушаться из-за слабого притока молодежи в науку. Прошло пять лет, что-то изменилось?

Р.Н. Молодежь понемногу идет в науку, но этого недостаточно. Совсем скоро мы столкнемся с проблемой, когда нам будет трудновато набирать полноценные команды для экспедиций. Чтобы молодежь шла в Институт океанологии, мы должны предоставить им конкурентную заработную плату, на мой взгляд, хотя бы тысяч тридцать-сорок. Сегодня же зарплаты наших ученых начинаются с десяти тысяч рублей в месяц. Конечно, мы пытаемся довести их до двадцати тысяч, у нас есть программа поддержки молодых ученых, но это не решает проблемы в целом.

Не на последнем месте стоит и жилищный вопрос. Безусловно, какие-то подвижки за последние годы происходят, но, повторюсь, этого пока недостаточно. Честно говоря, и финансы-то на все это требуются не такие уж огромные, если смотреть в масштабах страны. С затратами на Олимпийские игры или Евровидение, на содержание огромного и неэффективного чиновничества их уж точно не сравнить.

Обидно, что на различные увеселения деньги находятся, а на науку, хотя это вклад в будущее, нет. Ученые повышают качество народа - чем больше кандидатов и докторов наук, прошедших горнила настоящих научных баталий (но не за счет липовых диссертаций, написанных и переписанных для чиновников), тем выше качество народа. Причем, мы не требуем невероятно высокого уровня жизни, отнюдь. Богачи из науки не выходят.

Мы хотим лишь, чтобы человек полностью отдавался исследованиям, а не думал, как прокормить себя и семью. А наше государство не может этого обеспечить. И поплатится за свое бездействие в самое ближайшее время. Уже сегодня качество нашего народа очень низкое и продолжает понижаться.

Деньги в стране есть, но вот используются они куда угодно, но только не на самое главное - на образование, здравоохранение, оборону, науку и новые разработки. На телевидении тем временем появляются жуткие и лживые программы, дискредитирующие российских ученых, рассказывающие о том, что мы сдаем свои площади и суда в аренду и паразитируем.

"ЗАВТРА". Существует ли на государственном уровне понимание значимости и ценности того, чем занимается ваш институт? И в чем это выражается, если не в финансировании?

Р.Н. Если понимание существует, то должно быть его материально-техническое обеспечение. Этого, к сожалению, нет. К нам приезжал президент. Это уважение? Безусловно. А вот конкретных действий не видно. Сейчас многие ругают Сталина. А между тем постановление о создании нашего института было подписано им в декабре 1945 года. Только что закончилась самая страшная война в истории человечества, страна была в крови и руинах, а создавались научные институты. Вот вам уровень государственного мышления! Когда к Ленину приходили всякие реформаторы, в ответ на их предложения он говорил одно: "Не шутите с Академией наук"

Чиновничеству ни в коем случае нельзя вмешиваться в дела науки, культуры и образования. И реформы в этих областях должны быть очень консервативными и осторожными. Резкие перестроения ничего хорошего не дают. На протяжении последних десятилетий мы непрерывно меняем систему образования, здравоохранения, а лучше не становится. Где, скажите, стало лучше, в какой сфере? По сравнению с Советским Союзом, наверное, только машину стало легче заправить, поскольку нет дефицита бензина и отсутствуют очереди на бензозаправках.

"ЗАВТРА". Все академические институты, а это около тысячи учреждений, постепенно и окончательно перестают быть институтами РАН и переходят в ведение Федерального агентства научных организаций (ФАНО).

Р.Н. Глава ФАНО уже назначен, и сейчас активно разрабатывается положение об этой, пока еще малопонятной, организации. Именно в ее недрах будут определяться финансирование наших институтов и численность сотрудников, там же будут утверждаться научные программы. Все решения, касающиеся нашей жизни, будут приниматься этой, совершенно далекой от нас организацией. Бывшая Академия наук и академики практически отстранены от этого. Есть планы по существенному сокращению численности как институтов, так и сотрудников. Лично у меня все это вызывает большие опасения. Почему вдруг стали считать, что из чиновников получатся лучшие руководители, чем из ученых? Назовите хоть один проект, где они делают что-то разумное? Может быть, "Оборонсервис"? Мы прекрасно помним и видим, что из этого получилось. Что чиновникам дает право считать, что наша система неэффективна?