Чтение онлайн

А.З. Не только удача. Тут сработала и моя жизненная система, которую мои ученики в шутку называли "зиновьюгой". Среди принципов "зиновьюги", которым я следовал всю жизнь, было: не делать никогда никакой карьеры. Не вылезать на вид. Я ведь и историю с "Зияющими высотами" не стал раздувать в мировой печати подобно Солженицыну. Старался уйти от политических кампаний. Я в моей жизни никогда и никому не перешел дорогу. Всегда уступал. Никому не мешал. Я и сейчас такого принципа придерживаюсь. Стоило мне с кем-то вступить в борьбу за должность — сожрали бы мгновенно и тут, и на Западе. Еще один из принципов "зиновьюги" — я никогда ничего не скрывал. Взглядов своих не скрывал. Решили назначить меня заведующим кафедрой, вызвали в ЦК КПСС, чтобы утвердить. Там говорит мне чиновник: вы нам подходите, ученый с мировым именем, вас предлагают заведующим кафедрой, думаем одобрить. Но, понимаете, Александр Александрович, ходят слухи, что вы недооцениваете диалектическую логику. Я сказал: это клевета. — Ну, мы так и думали. Что клевета. — Это клевета, потому что, если человек недооценивает, значит, он как-то ценит, а я ее просто презираю… — Ну вы об этом хоть вслух студентам своим не говорите. И утвердили. Или еще была такая история у нас. Группа самых прогрессивных философов, их и сейчас прославляют как борцов за свободу, отчаянных либералов и так далее, (не буду перечислять, и так все знают) выпустила сборник, где покритиковала немножечко какие-то ошибки Энгельса. Их разбомбили. Когда их бомбили, они жаловались: мы — истинные марксисты, а вы нас громите, а смотрите на Зиновьева. Он — явный немарксист, вы его не трогаете. Он только анекдоты про марксизм сочиняет. Им сказали: так Зиновьев это и не скрывает, он и не претендует на то, чтобы быть марксистом, а вы-то марксизм исправляете. Моя прямота и откровенность действовали на людей. Я не юлил, не лицемерил. Со мной было проще. Потом еще один из принципов моей "зиновьюги": никогда ни перед кем не унижаться, хранить личное достоинство при всех обстоятельствах. Высшей судьей всегда являюсь для себя я сам.

Это все тоже действовало. Но, конечно, вы правы, и удача сопутствовала.

В.Б. А что такое война в вашей жизни? Спустя так много лет можно уже и пофилософствовать на эту тему. Война нужна человеку? Она украшает человека? Она раскрывает его лучшие качества? Война как признак смерти заставляет человека выявлять всю свою потенцию? Война изменяет историю? Может, она вообще — двигатель истории?

А.З. Когда как. На войне и шкурников, и карьеристов, и даже бюрократов хватало. Трусов хватало. Человеческие качества не меняются. Война — это тоже процесс жизни. В армии хватало генералов, которые ради своих мелких интересов и самолюбий жертвовали жизнями тысяч солдат. И сейчас в Чечне хватает. Я переживал войну так, что материала для социологических наблюдений хватит на всю оставшуюся жизнь. Все то, что до войны у меня намечалось в качестве гипотез, там проявилось наяву.

В.Б. А может, все-таки человечество обойтись без войн? И никакой эволюции в сознании за миллион лет? Война как часть жизни, а иногда как суть жизни?

А.З. Да, несомненно, война — это непременная часть жизни человечества. Можно ли человеку обойтись без войн? Это невозможно. Ошибочно рассматривать войны, как нечто только негативное. Прогресс в обществе развивался во многом благодаря войнам. И в науке, и в промышленности. Даже в семье неизбежны конфликты. Тридцать-сорок человек. Если нет единой воли, единого руководства, неизбежно разделение на группы. Даже наш коммунистический лагерь тоже не был единым, доходило до вооруженных конфликтов. Китай и Россия. Лидеры всегда будут претендовать на гегемонию. Такая борьба всегда неизбежна. Сейчас уже идет война нового типа. Попробуйте договориться. Невозможно договориться США и Ираку, это не нужно им самим. Ограниченные ресурсы планеты, за эти ресурсы идет борьба. США как главный мировой агрессор. Они являются агрессорами не потому, что в США живут какие-то ублюдки. Нет, такие же и хорошие и плохие люди, как и везде. США в роли мирового лидера не смогут и двух-трех лет прожить, если они покончат с ролью агрессора, перестанут бороться за ресурсы. Они вынуждены постоянно кого-то уничтожать, и нас в том числе.

В.Б. Война как двигатель истории? Фукуяма насчет конца истории ошибся, думая, что не будет новых война. А любая война обновляет историю.

А.З. То, что пишет Фукуяма, — дребедень. Идеологическая дребедень, которую раздувают российские западники. Там, на Западе, таких трепачей сотни в любое время. Никакого конца истории нет и быть не может. Всегда что-то будет. Конец истории наступит только тогда, когда все человечество от чего-то разом погибнет. Да и то, конец истории для человека, не более. Взорвутся земля или солнце. Тогда и наступит наш конец истории.

Если вы сравните нынешнюю войну со Второй мировой, изменения колоссальные. Меняются типы войн. Во Второй мировой войне были три силы: гитлеровский блок, Советский Союз, который оказался сильнее, и западный мир. Сопоставимые противники. В нынешней войне есть лишь одна мощная военная сила: США и страны НАТО. Весь остальной мир гораздо слабее. У них нет противника в военном отношении равного им. Это война на завоевание всей планеты. И она будет идти до тех пор, пока вся планета не окажется в распоряжении этой силы. Сегодня Ирак, завтра Корея, Саудовская Аравия, мы, сербы. Еще кто-нибудь из непокорных. Прижмут и Китай. Если не произойдет какой-то катастрофы у них самих. В атаку, как раньше, американцы не ходят, они на это не способны, что доказал еще Вьетнам. Но они будут бомбить и бомбить любую страну до тех пор, пока та оказывает сопротивление. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч бомб — им не жалко. Это же развитие производства. Им надо убрать Хусейна, как символ сопротивления. Конечно, и контроль за нефтью им нужен. Но контроль они могли бы и как-то, не меняя Хусейна, заиметь. Тут важна их идеология глобализма. Важно — задавить сопротивление, как символ. Потому им важно добить и Милошевича, им важно добить Лукашенко, всех, способных на сопротивление.

В.Б. Ну а террор как новый путь сопротивления глобализму? Террор как форма войны бедных? Террор как философия выживания?

А.З. В это я не верю. Думаю, что за всеми взрывами и отстрелами стоят спецслужбы. Террор придуман американцами как оправдание мировой агрессии.

В.Б. И мы тоже пробуем включиться в эту игру на американской стороне. Тут и Грузия, и Чечня, и наши взрывы, все, чтобы держать нищий народ в подчинении.

А.З. Не знаю, нужны ли мы Америке как союзники. Все равно они нам не доверяют. А вот свой народ они прекрасно нашпиговывают необходимой информацией, и Голливуд работает просто, как филиал ЦРУ, как мощная информационная машина для обработки сознания. Араб — враг, русский — враг. Американцы идеологически — самый оболваненный в мире народ. В десятки раз больше, чем были мы в советское время. 11 сентября они благодаря взрывам почувствовали себя единым народом.

В.Б. Но можно ли предвидеть историю? Как аукнется 11 сентября, даже если там сработали спецслужбы США, никто не знает…

А.З. Я не согласен с вами, Владимир Григорьевич, что история непредсказуема. История предсказуема по крайней мере лет на 50. Смотря что предсказывать. Какие-то мелочи никто не предвидит, а основное развитие неминуемо пойдет так, как уже предначертано геополитическими и иными стратегическими расчетами и положением сил. Предсказать конкретно 11 сентября было невозможно. Но предвидеть, что нечто подобное произойдет, конечно, можно было. Или арабы что-то сделают и их используют, или сами американцы что-то придумают, как с этим снайпером своим. Но провокации были неизбежны…

В.Б. Так же, как и у нас. Не знаю, кто взрывал дома, но нечто подобное так было необходимо властям. Что использовали взрывы на полную катушку. Или же еще более провокационно выглядящие взрывы табличек с антисемитскими надписями. Не уверен, что это провокации каких-то оголтелых евреев. Но то, что наши башибузуки из экстремистских организаций никогда бы до такого не додумались, за это ручаюсь полностью. Не тот масштаб действия. Ведь должен был погибнуть простой рядовой милиционер. Женщина — это как раз оказалось случайностью. Вот бы как-нибудь открыть тех, кто это сделал. Только кто позволит? Вот уж типичная провокация. Взять бы честным порядочным евреям и смелым "честным ментам", понимающим, как их подставляют. И русским националистам — и провести вместе независимое расследование, вдруг да и какие-нибудь ниточки обнаружатся…

А.З. Сейчас вообще время таких провокаций. В Америке, в Европе, у нас в России. Их конкретно не вычислишь, но под какую историю они делаются — это предсказать можно. Скажем, уверен, что Путин вновь пройдет на выборах. Хотя какие-то неожиданности будут. И новый президент не отменит приватизацию, не разгонит олигархов. И вряд ли Россию ждет процветание…

В.Б. И несмотря на это, вы вернулись в Россию из сытой Германии. Патриотизм? Ностальгия? Чувство ненужности?

А.З. Во-первых, я на Западе оказался не по доброй воле. Или тюрьма, или срочный отъезд. Для меня это было наказание. Я 21 год жил на Западе в состоянии душевной депрессии. Мне было 56 лет. Я жил в чужой среде. Для русского человека это мучение. В начале перестройки я уже решил готовиться к возвращению, но надо было наладить простой быт. Нам же никто не дарил квартиры, участки и прочее, как Солженицыну. Продать там, купить здесь. На все переезды я потратил и почти все накопленное, и много душевных сил.

Потом надо было решить все вопросы с издательствами, с чтением лекций. Еще и поэтому я вместо того, чтобы отдыхать на накопленные средства в своей мюнхенской квартире, после переезда в Россию сейчас вынужден работать в пяти местах, чтобы прокормить семью. Но на Западе стало жить невозможно. Разгул русофобии, война в Югославии. Как только я выступил в поддержку сербов, сразу начался бойкот. Стали срывать выпуск и новых книг, меня стали рассматривать как врага. К этому времени в России у меня уже было много сторонников и почитателей. Стали печатать мои книги. Вот и вы приезжали ко мне, давали постоянно мои материалы в "Дне" и "Завтра". Значит, в каком-то смысле и вы повлияли на мой переезд в Россию. Я чувствовал себя здесь нужным. Мне гарантировали работу в Московском университете, в Литературном институте. Как только условия для переезда сложились, мы всей семьей переехали.