Чтение онлайн

— Я понимаю, погибших жалко, но все-таки у меня вопрос: какое отношение этот случай имеет к охране государственной границы? Ведь трагедия произошла далеко от расположения вашего отряда.

— Самое непосредственное. Во-первых, потому что неизвестно, куда могла двинуть группа бандитов после совершения теракта. А вдруг она пошла бы в сторону Грузии, как делают многие боевики. Тогда она ударила бы по пограничникам с тыла. Во-вторых, у нас за спиной и на территории всего отряда практически нет нормальных и безопасных дорог. А это значит, что нападению могут подвергнуться любая машина, колонна. В том числе и наша. Наладить хорошее материальное снабжение отряда в такой ситуации трудно. Надо посылать усиленную охрану, проводить инженерную разведку — отвлекаться.

— Но главное, пожалуй, состоит в другом. Без нормальных дорог, особенно тех, которые бы соединяли отряд с заставами, мы не способны организовать быструю помощь бойцам, вступившим в бой с бандитами прямо на границе. От местечка Тусхорой, где мы сейчас находимся, до нашей ближайшей пограничной заставы 20 километров. Чтобы пройти такое расстояние пешком по горным тропам, нужно больше суток. Конечно, есть вертолеты, самолеты, есть, наконец, войска Министерства обороны. Они стоят за нами и готовы поддержать нас огнем, техникой, людьми. Заставу, если на нее напали бандиты, никто в беде не оставит. Но будь к ней хорошая дорога — помощь из отряда приходила бы вовремя и была бы более ощутимой, эффективной. А ведь у нас некоторые заставы удалены от отряда и на 40 километров…

Положение с дорогами действительно аховое. Путь, который был когда-то давно проложен в Аргунском ущелье и соединял Чечню с Грузией, в период антитеррористической сильно облегчал положение Итум-Калинского отряда. Но 22 июня нынешнего года стихийные потоки воды с гор смыли практически все полотно. Аргунская дорога пришла в негодность. В 99-м от населенного пункта Тарги до 6-й заставы Итум-Калинского погранотряда была построена насыпная дорога — так называемый колонный путь. По нему худо-бедно можно было двигаться и снабжать здешних пограничников. Через два месяца дорога прекратила свое существование — осыпалась. Впрочем, иначе и быть не могло: за любой дорогой надо следить, подсыпать, чистить, подравнивать, убирать камни, ремонтировать мосты — содержать в порядке. Связь с заставой нарушилась, пограничники потеряли возможность маневрировать, быстро реагировать на неожиданные вылазки бандитов. Сейчас колонный путь пытаются восстановить… сами пограничники. Можно, конечно, закрыть глаза на то, что они отвлекают свои силы от охраны границы. Но дело не только в этом.

Вроде и доказывать не надо: служба пограничников здесь, на границе с Грузией, откуда прут и прут бандиты, опасна. Поэтому вопрос возникает сам собой: есть ли у пограничников техника и средства, которые помогали бы вовремя обнаруживать противника, следить за его передвижениями, а потом давать ему "достойный отпор", о котором говорит начальник погранотряда полковник Иван Агеенко, прямо на границе? Ответ на этот вопрос ясен даже человеку, далекому от проблем охраны государственных рубежей: в инженерном и техническом отношениях российско-грузинская граница находится в довольно плачевном состоянии. Сигнальные системы отсутствуют. О радиолокационных средствах пограничники могут только мечтать. Приличной связи, не говоря о спутниковой, которой, как правило, располагают бандиты, нет. Радиостанции работают плохо и весят они по 6 килограммов каждая. Не трудно представить, каково приходится бойцу, который выдвигается на пограничный пост по горной тропе, если у него за спиной висят такая вот громоздкая радиостанция, автомат или пулемет, спальный мешок, боекомплект, рюкзак с запасом продуктов на пять дней и прочая амуниция. Сколько ребят из дозоров и нарядов (кстати, не только из погранвойск) гибнут в Чечне из-за того, что они не могут вовремя связаться с основными силами и попросить помощи! Сколько секретной оперативной информации попадает к бандитам, поскольку их техника способна перехватывать большинство радиоволн, на которых ведут переговоры российские бойцы!

Дальше — хуже. Даже приметив противника, допустим, в темное время суток (а бандитские группы, в основном, и передвигаются под покровом ночи), прицельный огонь по ним могут вести не все бойцы, а лишь единицы — приборов ночного видения катастрофически не хватает. Да что говорить, если в отряде практически нет удобных, легких и мощных (хотя бы с 20-30-кратным приближением) биноклей. Приборы наблюдения, которыми пользуются пограничники на постах еще со времен царя Гороха, весят по 50 килограммов каждый. Пригодны такие аппараты только для наблюдательных стационарных постов. Их в наряд не возьмешь…

Бывая часто на заставах и в погранотрЯдах в различных точках нашей страны, я удивлялся одной детали: как все-таки быстро и хорошо, но главное — капитально, обустраивают пограничники свой быт! Строят добротные казармы, разводят живность, копают грядки… И делают все с большим удовольствием. Надо ли это солдатам, прибывающим на службу всего на два года?! Потом я понял: очень надо! За таким отношением к службе скрывается очень серьезный, государственный смысл. И добротное жилье, и огороды, и даже поросята, бегающие по заставам, говорят о том, что люди пришли сюда НАВСЕГДА. И будут стоять здесь, и охранять российские рубежи ВСЕГДА. Они тут ХОЗЯЕВА. Потому-то офицеры-пограничники спокойно привозят в далекие российские Тмутаракани своих жен, детей: они спокойны за их судьбу и жизнь.

В Итум-Калинском погранотряде, разговаривая о быте солдат и офицеров, чаще всего я слышал одно слово — ВРЕМЕННО. Временно соорудили дорогу, временно оборудовали пост, временно поставили палатки… И это "временно" на российско-грузинской границе продолжается уже чуть ли не четыре года. Между тем, в отряде больше тридцати офицеров, у которых в этом временном бардаке (другое слово трудно подобрать) проживают семьи. Начальник одной из застав перевез к себе жену и сынишку четырех с половиной лет — некуда было пристроить на "большой земле". Как перенесет в палатке или землянке в горах суровую кавказскую зиму карапуз, одному Богу известно. А дети дошкольного возраста имеются не только у этого офицера — у многих.

Общую картину бытовой разрухи в отряде и на заставах дополняет прямо-таки бедственное положение постов, находящихся в горах. Рассказывает полковник Иван Агеенко:

— Сегодня тепло, но снег, как видите, с гор не сходит. На высоте 2300-3000 метров он, видимо, так и останется до зимы. А там у нас несут службу наблюдательные посты. Сообщение — только вертолетом. Кое-что забрасываем. Иногда смены переправляем. Но наш вертолет чаще всего находится в состоянии ремонта. То есть не летает. Поэтому солдатам все приходится таскать на себе, даже дрова.

— Неужели отсюда носят на гору?

— Нет. Спускаются ниже по склону, рубят деревья и поднимают наверх. На это уходит страшно много времени, но жить-то надо…

Спрашивать полковника Агеенко о том, почему отряд бедствует, мне почему-то не захотелось. Ответ-то очевиден: нет денег, потому и бедствует. Но и верить в то, что пограничники выполнят любую поставленную перед ними задачу, мне тоже почему-то не хочется. Поэтому остается лишь обратить внимание государственных чиновников, депутатов на критическую ситуацию.

Итак, Итум-Калинский погранотряд находится в пекле. Назвать его положение и позицию прочными и выгодными во всех отношениях у меня язык не поворачивается. Судите сами. В тылу отряда горный край Чечни, который пока не очищен от бандитов. Шатили, Шатой, Шарой, Итум-Кале, Аргунское ущелье — эти названия часто мелькают в сообщениях о дерзких вылазках всякой бандитской нечисти. Страдают от этого и пограничники. С правого и левого флангов стоят соседи, и проходит две административные границы — с Ингушетией и Дагестаном. Они тоже требуют внимания пограничников. А впереди — 81 километр и 700 метров границы с Грузией. Конечно, если бы почти 3000 штыков, которыми располагает Итум-Калинский погранотряд, были заняты только охраной этого опасного рубежа и не отвлекались на всякие "тыловые проблемы", то шансов проникнуть из Грузии на нашу территорию у бандитов было бы гораздо меньше. Тем более, что пограничники этого отряда, несмотря на тяжелейшие условия несения службы, все-таки дают действительно достойный отпор бандитам. Это ведь Итум-Калинский отряд в начале августа нынешнего года уничтожил большой отряд боевиков. Уничтожил своими силами и средствами и с небольшими потерями: восемь солдат погибли, пятеро были ранены. Правда, бой происходил на российской земле, а не на подступах к ней…

— Есть ли сейчас на территории Грузии банды, которые могут пойти в направлении порядков вашего отряда? — спросил я полковника Агеенко.

— Так точно. По нашим данным, одна банда стоит в шести-семи километрах от нашей границы и насчитывает до 100 боевиков. Другая расположилась лагерем чуть глубже, километрах в пятнадцати от нашей заставы в направлении Панкиссого ущелья. В ней около 120 бандитов…

Чечня,

Итум-Калинский погранотряд