Чтение онлайн

На волне вседозволенности обвинили православных иерархов в сотрудничестве с КГБ. Я, как человек верующий, никогда не состоявший в партии и имеющий свои счеты к ее бонзам, скажу: "Ну и что?" Ответьте, а кому служат ватиканские лидеры? Ведь известно, что правая рука Папы, распорядитель финансов кардинал Пол Марцинкус — агент ЦРУ. Кого это шокирует? Уж если на то пошло, то первым "служителем безопасности" был Сергий Радонежский, благословивший Дмитрия Донского на освободительные действия.

Как мелкотравчато издевались над "плачущим большевиком" Николаем Рыжковым! Да, он плакал и даже перенес тяжелый инфаркт. Но не от того, что потерял капиталы, а потому что знал, к чему приведет демократическая вакханалия. Что родной его "Уралмаш" достанется бандитам и хозяйничать на нем станут "Бендукидзы".

А кого тогда сделали героями? "Огонек" Коротича воспевал "подвиги" Бухарина, Тухачевского и Троцкого. "Бухарчика", который ненавидел Есенина. "Если мы будем печатать Есенина, так и до Тютчева докатимся",— писал этот подручный Троцкого. Это — о великом дипломате и поэте русском! А Тухачевский, утопивший в крови крестьян Тамбовской губернии и разоривший половину Польши? Все они были никудышными военачальниками и убийцами, трусившими перед Сталиным.

В "Новой газете" несколько лет назад Минкин опубликовал распечатку телефонного разговора Собчака и Чубайса. Истерическим тоном отец "бандитского Петербурга" требует от "Толика" заставить Ельцина убрать физически генерала Рохлина. Рохлина, честнейшего командира, не принявшего, подобно Солженицыну, из грязных рук вурдалака геройскую звезду за Чечню, ибо воевал вынужденно против своих сограждан. И спустя месяц после "заказа" Собчака Рохлина убили. Это был еще один шаг в сторону Дубровки!

В 1905 году при расстреле демонстрации в Петербурге все выдающиеся деятели русской культуры (Чехов, Серов, Короленко, Нестеров, Поленов — кстати, императорские академики) — плакали и отказывались от почетных титулов. А наши писатели и поэты радостно аплодировали убийству людей в 1993 году. Не все, конечно. Замечательная русская поэтесса Татьяна Глушкова писала в те дни:

Флоренцией казалась мне Москва:

Коварной, воровской, средневековой…

Флоренцией казалась мне Москва,

Бесстыжею ловушкой, западнею.

Цвели в эфире лживые слова,

Поил эфир цикутой, беленою…

А затемно, когда ударил залп

Близ розового мертвого палаццо,

Я онемела, как кандальный раб,

Не смеющий ни мстить, ни разрыдаться…

Но поутру, когда солдат последний

Пал, и вроде — взятки гладки,

Под окнами прошел крылатый Дант

В пропахшей адским чадом плащ-палатке.

Демократические СМИ лишь издевались над ее провидческими стихами, обращенными к трагедии на Дубровке. Они упивались жалкими кривляниями доморощенных юмористов. Сколько их развелось! День и ночь мелькают на экране. Бездарные, уродливые… Как метко подметил в 70-е годы великий композитор Валерий Гаврилин, "чем страшнее жизнь страны, тем больше юмора в эфире". И нынче президент России, страны Гоголя, Чехова, Лескова и Щедрина, вручает личную премию №1… Жванецкому! Вовсю славословят сегодня горе-писателя Войновича. Никита Струве, которого не обвинишь в односторонности, сказал мне в Париже: "И зачем мы его печатали, он же бездарен и склочен".

А ведь именно Войнович в своем написанном на уровне "крокодильских" фельетонов "Чонкине" издевается над русской армией. А значит, и он внес ощутимый вклад в появление террористов на Дубровке. Разве в США дали бы печататься человеку, оскорбившему американского солдата? Или вот вышел фильм "Олигарх" Лунгина, где образ Березовского воплощает всеядный актер Машков. И поехали Лунгин с Машковым в Лондон к своему прототипу отчитаться за его щедрые постановочные и показать "барину" свое изделие. Представьте себе на минуточку, что бы сделали американцы со Спилбергом и Де Ниро, если бы те пообщались с земляком, которого преследует ФБР. На другой день все газеты США вышли бы с заголовками: "Вон из страны тех, кто подрывает нашу безопасность!"

Свой вклад в возможность трагедии на Дубровке внесли такие публицисты, как Семенов, Бовин, Стуруа, Боровик, Колесниченко, Познер, Киселев, Шустер, Сванидзе и компания всех, ненавидящих Россию. Это они помогали развалу страны и готовили нынешнюю ситуацию.

За последние десять лет с экрана ни слова не было сказано о таких корифеях нашей литературы, как Распутин, Носов, Можаев, Абрамов, Белов и многих других. Раз в несколько лет разрешают выступить Солженицыну. Ни в одной почти программе не услышит зритель голосов таких патриотов, как генералы Леонов и Шебаршин, даже западными противниками признаваемых в качестве суперпрофессионалов. Зато купаются в лучах дешевой славы болтуны типа Юшенкова, Борового, Кибуладзе, Немцова и Кириенко. Помните, когда погиб Артем Боровик, подсевший в самолет нефтяного магната Бажаева, какие пышные поминки извлекли его родные и близкие из этой катастрофы. И никто не вспомнил, что в это же самое время в Чечне убит молодой русский солдат Евгений Родионов. Боевики сказали ему: "Сними нательный крестик, даруем жизнь". А когда воин не отказался от символа православной веры, зверски надругались над его трупом. Кто-нибудь рассказал об этом подвиге родной стране? Нет, конечно. У нас давно стали высмеивать даже подвиги Александра Матросова и Зои Космодемьянской. А вот в Греции, например, признали святым Иоанна Русского — солдата петровского войска. Его также взяли в плен, а когда он не отрекся от православной веры,— сожгли живым на костре. Греки же выкопали его останки, сложили в серебряный саркофаг и до сих пор хранят в церкви на острове Эвбея.

Шаг на пути к Дубровке — "демократия", навязанная нам Горбачевым, Александром и Егором Яковлевыми, Афанасьевым, Коротичем и иже с ними. Никакая это не демократия, а самый настоящий слепок с тоталитарного режима, продолжение худших традиций ленинской революции, что и привело нас к Дубровке. Париж, конечно, очень красивый город, но я ходил по нему все эти дни со слезами на глазах. Даже в 1941 году враг не вошел в столицу, а сейчас…

Протоиерей Николай (Озолин) служил панихиду по невинноубиенным на Дубровке в Свято-Сергиевом подворье на окраине Парижа. Здесь, где в течение многих десятилетий молились о возвращении на Родину русские изгнанники, слова панихиды звучали особенно горько и траурно. Я дружу с сыном протоиерея о.Николаем, вот уже шестой год являющимся настоятелем Покровской церкви на острове Кижи. Здесь, в Париже, я представил, как на берегах Онежского озера оплакивает он вместе с паствой жертвы московской трагедии. В конце богослужения протоиерей подошел ко мне и сказал, что сегодня позвонил в Москву в храм св.Николая в Хамовниках, и ему сообщили о смерти на Дубровке зятя дьякона Александра, которого я знаю с юношеских лет. Только что отец Александр стал дедушкой, и каково же ему переносить утрату родителя своей внучки.

С Митей Шостаковичем и его очаровательной супругой Кристиной, уроженкой Тулы и студенткой Православного богословского института св.Сергия я встретился на следующий день после панихиды на подворье. Дмитрий удивительно похож на своего гениального деда и, разговаривая с ним, я ловил себя на мысли, как бы реагировал Дмитрий Дмитриевич на дубровский ужас. Звуки "Седьмой симфонии" вспоминались мне в осеннем Париже — симфонии, написанной патриотом России в дни блокады Ленинграда. Какое счастье, что не увидел совестливый человек с оголенным нервом, отдавший весь свой талант родному народу, циничных шоу Швыдкого, убеждающих зрителей в том, что "патриотизм — прибежище негодяев", а "русский фашизм — страшнее немецкого". Шоумен доморощенный оплевывает своими погаными сентенциями память Шостаковича, Пастернака, Ахматовой, Свиридова, Твардовского, Прокофьева и всех борцов с настоящим фашизмом. Уродливые лица подельников Швыдкого, торчащих на всех программах "Культурной революции", словно олицетворяют дьявольскую нечисть, проклятую страстной музыкой Шостаковича. С этой нечистью органично уживаются "дежурные по стране", отобранные коллегой Швыдкого шоуменом Максимовым. Бесконечно "дежурят по России" пошлые хохмачи типа Ширвиндта, Жванецкого, Хазанова, Арканова, Арлазорова — и несть числа сим юмористам с одесского Привозу. А зарапортовавшийся дневальный Задорнов, горя желанием защитить страну от террористов, предложил в советники президенту себя, Евтушенко, Жванецкого и еще кого-то из лихих пустобрехов. Бедные генерал Ермолов и Лев Толстой отдыхают при наличии таких спецов по кавказским проблемам. Для полного счастья в сонм горе-советчиков не мешало бы включить бездарного до абсурда телегероя Новоженова, главу "голубой команды" Борю Моисеева, тех друзей, которые "взявшись за руки" в 1993-м, требовали "добить гадину" (читай — невинно убиваемых русских людей), а заодно "бить шандалами" по голове врагов Кремля, окопавшихся в "Белом доме". Возглавить такой совет должен "террорист №1", как его мне назвал в Париже очень высокопоставленный московский чиновник — "вечно живой" Ельцин.

В Афинах греки буквально засыпали меня вопросами, когда Россия встанет с колен, ибо от нее здесь, по многовековой традиции, ждут помощи и защиты в трудные минуты. Мне было стыдно смотреть в глаза доверчивым собеседникам и думать, что Отечество наше и шага пока не может ступить без указки мирового жандарма — США. Найти выход из создавшегося положения помог мне редакционный материал из только что начавшей выходить первой русской газеты в Греции "Российский вестник". Предлагаю читателям "Завтра" отрывок из актуальнейшего обзора, озаглавленного "Россию не поставить на колени".