Чтение онлайн

Разгром Советского Союза и захват Сталинграда означали бы геополитическую победу Гитлера. Сталин, советский народ сумели тогда воспрепятствовать этому.

И почему мы должны, как предлагают, проводить референдум по возвращению имени городу? Переименовывая в 1961 году, нам в душу наплевал кто? Из Москвы Хрущёв. 1973-й год. Международная конференция, посвященная 30-летию Сталинградской битвы. Присутствуют военачальники: Чуйков, Кожедуб, Ерёменко. Генерал Батов поднялся на трибуну и сказал: "Я шёл до Мамаева кургана 3 дня. До этой трибуны 30 лет".

Отвечая на вопрос присутствующих, почему переименовали Сталинград, тогдашний секретарь обкома партии по пропаганде сказал, что "Хрущёв выкручивал руки. Но вот я подписываю в архив документы 1961 года, у меня есть лист архива о заседании бюро обкома партии. "Слушали: о переименовании города Сталинграда в город Волгоград". Есть члены бюро, есть кандидаты в члены бюро. Нет ни одной подписи членов бюро и кандидатов, которые бы были за переименование города".

Так почему сейчас референдум, если волю народа в 1961 году никто не спрашивал? Как рассказывали, Хрущёв по три раза в день звонил и требовал немедленно переименовать город.

"Хирург", лидер мотоклуба "Ночные волки"

Мы проводили в Севастополе байк-шоу, и это была тоже своего рода борьба, было противостояние, мы по-своему сражались. Мои друзья из Сталинграда на севастопольской трибуне развернули транспарант: "Сталинград принимает эстафету". И на боксёрском матче, который был назван "Сталинградская битва", молодые люди, может быть, не очень и знающие историю, чувствуя правду, интуитивно, скандировали "Сталинград!"

А когда был матч Поветкина с Кличко, мы пришли, чтобы развернуть флаг Советского Союза над головой Кличко. А трибуна развернула банер: "Сталинград болеет за русского витязя".

В слове есть метафизическая составляющая. Этого слова до паники боятся наши враги. Его уже и нету, Сталина, а не дай Бог, даже слово такое произнести - у наших врагов шерсть дыбом. Нас так закошмарили, что мы боимся своей истории, своих побед. Позволяем оскорблять руководителей, которые привели страну к победе. Мы ведёмся на поводу и героизируем предателей всех мастей.

Но молодёжь начинает понимать, что за этим сила и правда. И начинают к этому примыкать. Это я почувствовал и в Севастополе. Тогда на кульминационное действие пришло 100 тысяч человек из 300 тысяч населения. А это 17-й километр трассы, куда ещё надо добраться. И когда закончилось действо, все разошлись, почти никто не остался на концерт групп.

Люди ждут справедливости. Имя победы пусть будет возвращено городу. И он достоин стать столицей, лидирующим городом в России.

Александр АГЕЕВ, генеральный директор Института экономических стратегий, профессор

Хочу обратить внимание на три аспекта Сталинграда, истории города. Первый. Здесь не только 41-42-е годы. Это 17-й, 18-й, 19-й, 20-й, здесь события 969-го года, события образования Донской республики, и более древние времена, о чём говорил и отец Вячеслав. Это сосредоточие важных событий, что прекрасно понимал Гитлер.

В то жаркое время 42-го года здесь были не только кадровые войска Паулюса и союзников, но работали зондеркоманды, которые занимались археологическими раскопками, пытаясь найти хазарские сокровища. Гитлер понимал сакральное значение этой земли, этой точки на евразийском континенте.

Второй важный смысл. Здесь, на огромной территории, разворачиваются события "Тихого Дона". И до сих пор мы не ввели в оборот даже экспертного сообщества взаимоотношения Москвы с тем устройством, которое здесь сложилось: как образовывались казачьи сообщества, как они взаимодействовали с Москвой, как они были на стороне орды в 1221-м году, как были на стороне Дмитрия Донского на поле Куликовом, каким был исход (колоссальный, на 150 лет) здешнего населения - казачьего, низовых и верховых казаков - на большие пространства Руси, на север. Каким было возвращение.

Это мощные пласты нашей истории. Надо знать, как взаимодействовала московская власть со здешним населением, роль казаков во взятии Казани, Астрахани. Как казакам удавалось бороться с различными влияниями - византийским, османским, Крымским ханством.

Третий момент. Когда немецкие альпинисты в те времена пошли на Эльбрус, мимо наших альпинистов, был жуткий холод. Наши их предупредили, что шансов выжить нет. И пропустили. И те действительно погибли. Тут была игра, и здесь показана сила именно наших спецназовцев и войск, которые дали немцам возможность поиграть в сакральность. Потому что сакральность была под контролем именно советской стороны.

Александр НОТИН, президент АНО "Переправа"

Для меня как православного человека образ Сталина - это образ служения. Этот образ обращен в настоящее и будущее. У нас сейчас происходит второй Сталинград. Мы пребываем в состоянии беспощадной, немилосердной войны на выживание. Страна подверглась натиску и с точки зрения физической - утраты территории, богатств, но и натиску духовному. Мы несём потери, занимая первые места по разводам, пьянству

Чтобы провести мобилизацию, нужен образ примирения, который соединит эпохи, верующих и неверующих. Это не только город Сталинград, но и сам Сталин, в котором сочетались монашеское служение и воин.

Сергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ, доктор политических наук, профессор

Кто выиграл Сталинградскую битву? Те самые пионеры у фонтана. Те, кто родился в тридцатые годы. И в битве под Москвой наступление остановили люди того же поколения - подольские курсанты. Это люди, сформировавшиеся в 30-е годы, которые знали, что они родились и воспитываются, чтобы создать новый мир - мир справедливости, счастья. Эти люди были воспитаны на имени Сталина.

Сталинград нёс на себе систему образов. Оборона Царицына. И этой обороной руководил Сталин. И пока он руководил обороной, город не удалось взять. Сталинград был и символом модернизации. Здесь создана промышленная база.

Итак, первый символ Сталинграда - оборона красного Царицына, второй - прорыв индустриализации. Третий - Сталин как политический вождь.

У Гитлера была политическая задача - взять город Сталина. Здесь было столкновение многоплановых символов. Борьба за имя Сталинграда становится столкновением символов и сейчас.

Наталья НАРОЧНИЦКАЯ, доктор исторических наук, президент Европейского института демократии и сотрудничества

Никакими рациональными законами объяснить нашу победу в войне невозможно. Ведь на нас была обрушена совокупная мощь всей Европы. Словно свыше был послан сигнал: сейчас старый и молодой, довольный и недовольный существующим государством, здоровый и немощный, русский и нерусский - объединитесь в невиданном сверхусилии и совершите величайший в истории акт самопожертвования. И этот подвиг изменил саму внутреннюю сущность той идеологии, что была привнесена в октябре 1917 года. Война востребовала национальные чувства в высшем, лучшем смысле этого слова, которое было порушено классовым интернационализмом, соединила в душах людей разорванную, казалось бы, навеки нить русской советской истории и произвела на свет национальное сверхусилие, акт самопожертвования. И в этом была мистика. Память о Великой Отечественной войне всегда была опорным пунктом нашего национального самосознания. Ибо она вобрала в себя всю русскую историю. Именно во времена войны были возвращены имена русских героев: Александра Невского, Кутузова, Суворова.

Когда мы победили, Запад сразу отметил, что Советский Союз - опасная форма и потенциал самовосстановления России. Россия не только выжила, но стала собирать под пеплом крупицы своего самостояния в истории. Нация, способная забыть распри ради спасения государства, имеет шанс улучшать своё государство.

Когда мы не можем найти согласия ни по одному вопросу, тогда нация несёт основные траты. А окопы Сталинграда становятся символом единства. Этот подвиг способен дать нам опору для восстановления единства страны.