Чтение онлайн

Такова в общих чертах ситуация с политузниками-комсомольцами в России. К их чести, они мужественно и стойко переносят репрессии, физические и душевные страдания, не сломались и не поддались требованиям ФСБ пойти на самооговор и предательство в отношении своих товарищей. Из писем, присылаемых в адрес Комитета, следует, что они не собираются сдаваться и отказываться от коммунистических убеждений, готовы идти до конца в борьбе с преступным режимом, даже если будут осуждены на длительные сроки неволи.

Наш долг — оказать комсомольцам всяческую помощь, сделать все, чтобы не дать преступному режиму исключить наших молодых бойцов из активной политической жизни, из нашей общей борьбы с преступным режимом.

Сегодня важно включить в борьбу за их освобождение все левые, особенно коммунистические организации. Если вы член КПРФ или РКП-КПСС, или КПС, или СКМ — предложит руководству своей организации усилить фронт сопротивления политическим репрессиям, стать коллективным участником Комитета защиты политузников-борцов за социализм. В нем на данный момент представлены РКРП-РПК, ВКПБ, РКСМ(б), АКМ, ДЗД, Союз рабочих Москвы.

Политузникам крайне нужна регулярная юридическая и материальная помощь. Комитет просит вас сделать посильный взнос в Фонд помощи политузникам-борцам за социализм.

Один — за всех, все — за одного!

Вызволим товарищей из плена!

Свободу комсомольцам-политузникам!

Комитет защиты политузников-борцов за социализм

Тел./факс: (095) 923-55-85, 155-90-63; электронная почта: rkrprpk@mail.ru; интернет: www.kzp.communist.ru. Адрес для писем и переводов: 125167 Москва, ул.Планетная, д. 26, подъезд 3, комн.70, Ивановой Татьяне Борисовне (для КЗП)

Адреса длЯ писем политзекам:

Ракс Надежде Георгиевне — 109383 Москва, ул.Шоссейная, д.92, ИЗ 77/6, к.112

Романовой Ларисе Валерьевне — 109383 Москва, ул.Шоссейная, д.92, ИЗ 77/6, к.201

Соколову Андрею Владимировичу — 103575 Москва, ул. Панфилова, 21, УУ 163/2 "А"

Бирюкову Александру Анатольевичу — 403843 Волгоградская обл., Камышинский р-он, село Дворянское, Волгоградская ПБСТИН

Шалимову Александру Владимировичу — 103575 Москва, ул. Панфилова, 21, УУ 163/2 "А"

14 января 2003 0

УБЕЖДЕННЫЕ

17 ноября 2000 г. национал-большевистский флаг взвился над смотровой башней собора святого Петра в центре Риги. Знамя вывесили трое российских нацболов: Сергей Соловей, Максим Журкин и Дмитрий Гафаров. В сброшенных вниз двух тысячах листовок содержались призывы к латвийскому правительству — освободить из тюрем ветеранов Великой Отечественной войны, прекратить дискриминацию русских жителей Латвии, не вступать в НАТО.

Акция имела мощный резонанс как в Латвии, так и за ее пределами. Прямым практическим результатом стало освобождение из тюрем ветеранов войны. Хотя суды над ветеранами продолжаются в Латвии по сей день, но арест, как мера пресечения, латвийскими властями по отношению к 80-летним старикам более не применяется.

Сама акция и последовавший суд над национал-большевиками взбудоражили Латвию и безусловно отразились на результатах муниципальных и парламентских выборов. Можно сказать, что русское население осмелело. И, соответственно, осмелели и радикализировались его умеренные политические представители — коалиция партий "За права человека в единой Латвии" (ЗаПЧЕЛ). Права русских стали главным объединяющим лозунгом коалиции, и этот лозунг принес ЗаПЧЕЛ впечатляющий успех на выборах.

Рижский суд вынес участникам мирной акции беспредельно жестокий приговор: по 15 лет тюрьмы по статье "терроризм". Затем Верховный суд Латвии пересмотрел дело, переквалифицировал статью на "хулиганство" и приговорил: Соловья — к 6 годам, Журкина — к 5 годам, несовершеннолетнего Гафарова — к одному году тюрьмы. Сейчас Дмитрий Гафаров уже на свободе, а Сергей Соловей и Максим Журкин продолжают отбывать срок… в России! Да, в июне 2002 г. Латвия передала российских граждан на родину, и сейчас они находятся в одной из зон Самарской области.

Что и говорить, ситуация абсурдная. Людей, бесстрашно вступившихся за честь России, не нарушивших при этом ни единого российского закона, сама же Россия держит за решеткой. И, кажется, собирается продержать до "звонка" — до конца срока. Что это: обычное "расейское" чиновничье равнодушие или уже дошло до того, что не только большая обнаглевшая Америка, но и маломощная Латвия может диктовать свою волю России?

Ответ на этот вопрос интересует меня и применительно к моей собственной судьбе. В интервью "Завтра" я уже рассказывал, что пока находился в России, спецслужбы Латвии сфабриковали на меня и моих товарищей дело "о хранении оружия и покушении на конституционный строй". Генпрокурор Латвии прислал в Москву т. н. поручение о моей выдаче. Вытянутся ли и в этом случае российские правоохранительные органы по струнке перед латвийскими коллегами?

Газета "Волжский комсомолец сегодня" взяла интервью у Соловья и Журкина, когда они, перед отправкой на зону, находились в самарском СИЗО. Тип личности, особая национал-большевистская ментальность очень рельефно проступают в этом интервью. Сергей и Максим — оба жители Самары. Слово "Самара" созвучно слову "самурай". В стихах Сергея Соловья, написанных еще в Рижском централе, нередко звучит эта тема — тема "русских самураев".

Принадлежа к одному героическому типу, они оба очень разные: партийное братство, партийный коллективизм не уничтожают личность. Сергей — скорее бродяга и поэт, Максим — рационалист, историк. К сведению тех, кто привык изображать нацболов полуграмотными дебилами: и Соловей, и Журкин имеют высшее образование.

Трагизм ситуации в том, что именно сегодня, когда русское жизненное пространство сжимается, как шагреневая кожа, когда Россия как никогда остро нуждается в героях, в русских самураях, такие парни, как Серега и Максим, сидят в тюрьме.

Абель

Из интервью Сергея СоловьЯ и Максима Журкина газете "Волжский комсомолец сегодня".

"БОЛЬНЫЕ" … Когда мы шли на разговор с Максимом и Сергеем и составляли для них вопросы, мы с трудом сдерживали свои чувства: нам предстояла встреча с ровесниками, два года изолированными от реальности. Мы не ставили перед собой цель рассказывать историю партии, не собирались говорить о них ни плохо, ни хорошо, мы просто хотели их понять. Что движет ими и другими молодыми людьми, сторонниками НБП, состоящей сплошь из провинциальных мальчиков, которых Лимонов сколотил вокруг себя? Где во всей этой системе координат находятся парни, ходившие вместе с нами по одним университетским коридорам? Переступая порог следственного изолятора, мы говорили себе: ну не больные же они, и ещё могут вернуться к мирной жизни.

Следуя узкими коридорами, мы узнали, что у каждого, кто находится в этом изоляторе, есть спальное место (во многих отечественных тюрьмах их не хватает, и зэки спят по очереди), и что на полторы тысячи человек здесь сто ВИЧ-инфицированных.

Николай Петрович Корунов, заместитель начальника по тылу, угостил нас свежим чаем, вежливо поинтересовался нашими планами на интервью и рассказал о том, что в СИЗО много молодых, попавших сюда за дерзкие преступления. Но тех двоих, которые интересуют нас, здесь просто называют "больными" на голову.