Чтение онлайн

Вот и на "Большой книге" я всегда принимаю активное участие. Тем более, среди членов жюри есть и старые знакомые, умеренные либералы, не чурающиеся общения со мной, те же Павел Басинский или Сергей Чупринин, так что обсудил с ними и проблемы литературы. Пусть даже в лонг-лист не попадают книги патриотов, но и из либеральных книг можно выбрать наиболее яркие и достойные. Тем более, что и среди либералов уже есть немало скрытых патриотов.

К примеру, когда-то активный либерал, уральский критик Сергей Беляков сегодня уже в чем-то консервативнее меня. И я с радостью отдал свои десять баллов за его книгу "Гумилев, сын Гумилева" - о великом ученом, Льве Николаевиче Гумилеве, последнее прижизненное интервью с которым печаталось в нашей газете. Конечно, моих баллов не хватило, но в итоге второе место среди лауреатов он занял. Чему я откровенно радуюсь. Надеюсь, и книгу Сергея прочтут, и от репутации какого-то профашиста Лев Николаевич окончательно избавится хотя бы после смерти.

Третье место в списке лауреатов занял мой давний приятель, интереснейший прозаик Юрий Буйда, книги которого всегда привлекательны, читательны и неожиданны. И эта новая книга "Вор, шпион и убийца" уже своим названием приманивает самых массовых читателей, в результате вовлеченных в самую серьезную литературу. Ибо в романе нет ни воров, ни убийц. Но пока ты в этом разберешься, уже увлечешься сюжетом, и дочитаешь роман до конца.

Главным лауреатом этого года стал писатель и ученый из Петербурга Евгений Водолазкин, специалист по древнерусской литературе, сотрудник знаменитого Пушкинского дома. Его роман "Лавр" даже написан как бы языком средневековой Руси, и потому, конечно, массового читателя он вряд ли обретет. И главным книжным событием не станет. Но книга вполне достойная. Это как бы житие святого. Главный герой - средневековый врач, и святой и юродивый одновременно, путешествующий по миру, исцеляющий одних, но не сумевший спасти свою же рожавшую женщину и её ребенка. Есть, конечно, в романе и дух постмодернизма, сочетание древности и современности. Умная интеллигентная проза, которую и пишут специалисты из Пушкинского дома, знатоки Древней Руси.

В этом сезоне в список финалистов вошли 11 произведений. Прямо как сборная по футболу, где три гола и забили Водолазкин, Беляков и Буйда. Помимо Буйды, Белякова и Водолазкина в этой сборной играют книги Андрея Волоса "Возвращение в Панджруд", роман "Красный свет" Максима Кантора, "Маша Регина" Вадима Левенталя, "Описание города" Дмитрия Данилова, "Подожди, я умру - и приду" Анны Матвеевой, "Обращение в слух" Антона Понизовского и "Немцы" Александра Терехова. Организаторами было получено 401 произведение. 25 апреля этого года был объявлен "Длинный список" (46 произведений авторов из Волгограда, Владикавказа, Москвы, Нижнего Новгорода, Подольска, Санкт-Петербурга, Донецка, Вильнюса, Киева, Парижа, Оберна (штат Пенсильвания)), а 30 мая - "Список финалистов".

Финал был вполне достойный, но если организаторы и спонсоры расширят круг претендентов и спустятся к низовой провинциальной литературе, может, и обретут настоящую Большую книгу.

Евгений Маликов

5 декабря 2013 0

Культура Общество

Маруся КЛИМОВА. Безумная мгла - М.: Опустошитель, Издательство Икар, 2013. - 420 с.

Вы не поверите, но в Санкт-Петербурге и сегодня можно встретить юношей, обутых в "мартенсы" и украшенных оранжевыми ирокезами (Bow Wow Wow форева!); девушек с начисто выбритыми бровями (Бобу Гелдофу и Алану Паркеру почёт и уважение!); великое множество морячков разных стран-континентов (песня "Love Among The Sailors" звучит в исполнении Лори Андерсон!). Но не это главное. Главное, в Питере, если, конечно, вам повезет, можно встретить русскую писательницу, на книги которой стоит обратить внимание, времени на знакомство с изящной словесностью которой не жаль. Это Маруся Климова. Переводчица и автор безумно красивых текстов, посвященных юношам с ирокезами на голове, безбровым девушкам, матросам и любителям матросской любви.

Маруся Климова ищет в скучной обыденности яркие краски. Вряд ли ее привлекут постные праведники, но ничуть не оттолкнут праведники, богословствующие молотом. Вряд ли ее заинтересуют счастливые семьи, но борьба за ценности семей несчастных ее не оставит равнодушной. Ее не тронут кумиры миллионов, но в сами миллионы она, пожалуй, и всмотрится. Но особенно Маруся проявит интерес к явлению природы по имени советский писатель.

И выяснится, что:

Во-первых, Бог Маруси Климовой - это скорее Бог Крестовых походов и крестоносцев, нежели Бог "Радио Радонеж" и ДБД (духовно богатых дев). То есть оплакиваемый Бог Фридриха Ницше.

Во-вторых, семья в ее глазах - абсолютная ценность, дискредитированная настолько, что Марусю умиляет наивное стремление однополых особей во что бы то ни стало объединяться в ячейки общества. То есть здесь она находит последнюю опору не нужному массам институту.

В-третьих, не замечая героев толпы, саму толпу, Маруся еще как замечает и рассматривает с тем интересом безразличия, с каким человек, далекий от биологии, заглядывает в окуляр микроскопа. То есть она брезгливо восхищается редкостной уродливостью кляксы, пачкающей планету, дивуется человечеству.

В-четвертых, Марусю до сих пор мучает вопрос: к живой или неживой природе относится феномен по имени советский писатель? То есть любой пишущий сегодня, ибо не советских нет. Ну, кроме нее самой, конечно.

Вокруг персонажей, которых она встречает в Питере, вокруг тем, на которые я указал, вокруг писательства как постыдной болезни и крутится творчество Маруси Климовой.

Дочь и сестра морских офицеров, Маруся охотно издает "Морские рассказы". Представительница самого черного декаданса Санкт-Петербурга, она с натуры пишет трилогию "Голубая кровь", "Домик в Буа-Коломб" и "Белокурые бестии".

Писательница Маруся Климова предлагает нам "Мою историю русской литературы" и "Мою теорию литературы" - вызывающие книги, провоцирующие духовно-эстетический криз вернее, чем уроки почтения к классикам.

Короче, ее собственное творчество - животворящее отвращение к человечеству. Внимания ее удостоится лишь избранный. Обыкновенно, это такая жуть, что хоть елку украшай. Да и в переводах Климова разборчива. Она с удовольствием перевела "Кэреля" Жана Жене, "Историю глаза" Жоржа Батая, несколько книг Пьера Гийота, читать которые рекомендуется только в качестве рвотного, "Лесбийское тело" Моник Виттиг, смешную книжонку забавной не то феминистки, не то лингво-сексуал-террористки.

Ее интересуют строители новых храмов. Как в жизни, так и в искусстве. От маркиза де Сада до автора "Сада земных наслаждений". Не люди - обмороки.

Если писатель нормален, то заинтересовать Марусю сможет только патологический в этом тип. Как Луи-Фердинанд Селин, "коллабо" и законченный мещанин. Бессмысленно рыдающий в своих чудесных романах, нудно оправдывающий приверженность Петэну долгом и врачебной этикой, обосновывающий свою позицию разумными доводами. Танцующий бесконечный "Ригодон" снова и снова. Зубы ноют, но осознание того, что читаешь писателя, чудовищно нормального, здорового до безобразия, тонизирует.

Перевод Селина и создание Общества русских друзей писателя - труд, который оценят не только потомки. Современники воздали вполне: Маруся Климова - к?авалер какого-то специального французского ордена. Вспоминать название награды недосуг. Да и нужно ли? Маруся имеет достоинство французского аристократа, что не противоречит ее личным вкусам ("Аристократический выбор России" - ум, честь и совесть эпохи, и эта партия инициирована Марусей!).

И что же?

Если вы не читали еще ничего из блистательной прозы Маруси Климовой, то начать есть смысл прямо с "Безумной мглы".