Чтение онлайн

Стоит отметить, что нефтяной гигант из Хьюстона Marathon Oil Corporation в свою очередь входит в USX-Marathon Group, являющуюся подразделением USX Corporation. А это уже более чем серьезно и с политической точки зрения. USX Corporation (U.S. Steel) — это крупнейшая сталелитейная компания Америки, кровь и плоть правящей сегодня Республиканской партии США, отстаивающей, кстати, консервативную идеологию. Именно эту компанию считают инициатором торговой "стальной" войны между США и остальным миром.

Сегодня, как и во времена Моргана и Карнеги, американская сталелитейная промышленность снова переживает кризис. США, в отличие от европейцев и японцев, сделали ставку на предприятия среднего размера. Однако наличие множества компаний сильно затруднило планирование и применение методов рыночного регулирования. Кроме того, у небольших металлургических фирм, как правило, высокие издержки производства. Недостаточная концентрация производства привела к снижению прибыльности и недофинансированию. К примеру, в Европе две трети всей стали (160 млн. т) выпускается шестью компаниями, а в США (100 млн. т) — 12 компаниями. Пока спрос и цены на мировом рынке были высокими, слабые стороны американских сталеваров не были заметны. Однако, когда начался спад, американские производители попадали как карточный домик. В 1998 году, сразу после кризиса, на рынок США в огромном количестве хлынула дешевая азиатская и российская сталь, и американцы не выдержали конкуренции. За последние четыре года из-за низких цен на металл обанкротились 25 крупных сталелитейных компаний США, а также огромное количество мелких и средних. За первые девять месяцев 2001 года убытки U.S. Steel составили $267 млн. Чтобы хоть как-то удержать цены, американские металлурги пошли на снижение производства стали на 20%. Но и это не помогало. Крупнейшие металлургические компании США обратились за помощью в Белый дом. Дело в том, что нынешняя администрация президента США сформирована из людей Джорджа Буша-старшего, бывшего в 80-е годы вице-президентом при Рональде Рейгане. Эта команда всегда активно защищала интересы бизнеса, сконцентрированного в тяжелых отраслях промышленности. Во времена Рейгана это было автомобилестроение, теперь металлургия. Главным лоббистом интересов сталеваров сегодня стал вице-президент США Дик Чейни. Он и глава USX Corporation Томас Ашер при поддержке других компаний смогли убедить Джорджа Буша-младшего объявить торговую войну всему миру и ввести таможенные пошлины на экспорт стали в США, больнее всего ударившие, кстати, по России. Вот, собственно, откуда растут ноги у амбиций таежного консерватора г-на Богачева. Он, вероятно, всего лишь некий инструмент в руках американских нефтяных баронов и стальных королей. Они, купив "забалансовые" нефтяные месторождения ХНМК, наверное, поставили перед Богачевым задачу — внедриться в российскую политику. И Консервативная партия РФ во главе с Богачевым, не исключено, получит вход в ворота Кремля. Ведь известна любовь к консервативной идеологии одного из влиятельных кремлевских политтехнологов Владислава Суркова. В ее превосходстве над всеми остальными Сурков постарается убедить иных сиятельных чинов. И пошло-поехало. А далее стальные ребята из-за океана уж не пожалеют дополнительных вливаний, полученных от торговли нашей же российской нефтью, чтобы с помощью властной кремлевской "крыши" задушить сталелитейную промышленность России навсегда.

P.S. Публикуя материал журналиста из Сибири В.Андреева, мы хотели бы спросить неоконсерватора Богачева: на самом ли деле его партия — еще одна рука американских корпораций в российской политике?

4 ноября 2003 0

45(520)

Date: 05-11-2003

Author: Елена ТРЕГУБОВА

О СТАЛЬЕВИЧЕ

Эта книга, еще не дойдя до прилавков (а может быть, уже не дойдя), стала скандалом. Бывшая "придворная" журналистка Елена Трегубова опубликовала в издательстве "Ad Marginem” свои "Байки кремлевского диггера", где в ход пошли до той поры "непечатные" подробности из жизни нынешней и прошлой "вертикали власти". Всмотримся же вслед за ней в один из главных ликов "уходящей натуры".

МОСКВА.1999. Отставка Примакова. Лично для меня фамилия Волошин началась с ребуса… Лешка Волин, главный пиарщик Белого дома, которого я пытала по телефону, кто займет теперь место помощника президента по экономическим вопросам, загадал мне непростую загадку:

— На "В" начинается, на "Н" кончается — но не Волин!

Ни одного чиновника в администрации, подходившего к кроссворду по буквам, я не знала. Пришлось детально изучить телефонный список всех сотрудников Кремля. И тут на незаметной должности "помощник главы администрации" я и откопала однофамильца коктебельского поэта.

Я тут же разузнала, что Волошин был связан по бизнесу с Березовским, и что с 1995-го по 1997-й возглавлял некое АО "Федеральная фондовая корпорация".

— Ну это примерно то же самое, что "ЗАО "Российская Федерация""! — весело пояснили мне коллеги из отдела бизнеса…

Внешне Волошин смотрелся точь-в-точь как какой-то герой белогвардейского Сопротивления. По странной привычке, любой пиджак Стальевич сразу же превращал в какой-то гусарский китель, нося его, не вдевая рук в рукава, а лишь романтично набрасывая на плечи.

Впечатляла и особая, медитативная манера Волошина курить, какой я больше не встречала ни у кого: он зажигает сигарету и, разговаривая, подолгу держит ее вертикально, тремя пальцами снизу за фильтр, пеплом кверху.

— Лагерная какая-то манера...— рассказывала я одному советскому диссиденту со стажем.

— С ума сошла?! Да на зоне бы за такое убили — зря папиросы переводить!— парировал он…

Боевое крещение на посту главы администрации — речь в Совете Федерации с требованием отправить Скуратова в отставку — Волошин прошел так, что, пожалуй, ни в Кремле, ни во всей политической тусовке не осталось ни единого человека, кто бы не поставил на нем жирный крест. Он так бездарно мямлил что-то с трибуны и так идеально внешне подходил под самый ненавидимый скуратовскими товарищами стереотип "умного еврея с бородкой", что если бы в здание Сената на Большой Дмитровке разрешали проносить тухлые яйца, то больше бы мы Стальевича живьем не увидели.

Но именно после этого публичного унижения... бывший машинист Волошин раскочегарил в себе такую нечеловеческую волю к победе, что до сих пор, кажется, остановиться не может.

Переломным моментом стал закрытый брифинг, на который Волошин созвал в Кремль всех нас, кремлевских журналистов, немедленно по возвращении из Совета Федерации... Брифинг был прямым объявлением войны Примакову. Глава кремлевской администрации, заикаясь уже не от робости, а от ярости, пообещал, что если президентские обидчики будут и дальше "провоцировать ситуацию", то Примакова и его "коммунистическое правительство" — ликвидируют, Думу — распустят, а Скуратова — посадят…

Кремлевский администратор понял, что при полном отсутствии каких-либо других, реальных ресурсов единственное оружие, которое еще осталось в его распоряжении, — это жесткая психическая атака. Понты, короче. А меньше чем через три недели, ровно по этому же алгоритму "взять на слабо" и себя, и своих противников, Волошин принял решение отправить Примакова в отставку.

— Валя был категорически против. Он всё говорил про какие-то народные протесты и волнения,— рассказывал мне потом наедине Волошин с легкой снисходительной улыбкой.— Татьяна тоже колебалась. А я сказал: "Черт возьми! Власть мы или не власть?!"

СТАМБУЛ. 1999. Саммит "восьмерки". В интерьере своего шикарного номера Волошин, почти насмерть заморенный годом кремлевской борьбы за выживание, смотрелся как только что освобожденный узник Освенцима.

Вслед за нами в полуоткрытую дверь волошинского номера незаметно проскользнул несчастный президентский пресс-секретарь Дмитрий Якушкин, которого все журналисты тогда чморили. Пока мы рассаживались на волошинской кровати, пресс-секретарь прятался то ли в прихожей, то ли в уборной. И только когда мы уже начали разговаривать, он беззвучно шмыгнул в комнату и... — ко всеобщему изумлению — быстро полуприлег на соседней кровати, на бок, картинно подперев голову ручкой. Словом, опершись локтем о гранит...

Волошин же механически, как на подкосившихся ходулях, опустился рядом с изящным, раскрытым деревянным бюро, забитым уродливыми кремлевскими циркулярами. Практически не дрожавшими пальцами он достал и зажег сигарету. Которая вскоре, когда у него уже не хватало сил затягиваться и стряхивать пепел, начала красиво прожигать дорогое дерево.

Но в целом кремлевский доходяга держался молодцом. После того как он удачно приземлился в кресло, последним, что его слегка выдавало, было лишь мерное, едва заметное кругообразное покачивание головы вместе с верхней частью туловища, вокруг собственной оси. Было такое впечатление, что сейчас глава администрации запоет звук "ом". Присмотревшись к этим циклическим движениями, я вдруг поняла, что Волошин просто спит с открытыми глазами.